Чтение онлайн

– Ада, – говорю я, – хочешь пойти с нами?

Она поднимает взгляд и смотрит на меня так, будто я потеряла рассудок:

– Нет, спасибо.

– Может, у тебя есть подружки, с которыми ты хотела бы поиграть? – спрашиваю я. – Я бы с радостью тебя подвезла.

Она качает головой.

Я надеюсь, что она найдёт друзей в новой школе. Ада не такая общительная, как Нико, но раньше у неё была своя небольшая компания. Начинать всё сначала в пятом классе – тяжело. Но она не из тех, кто жалуется. Может, стоит предложить ей сходить со мной на девичник, просто мы вдвоём.

Я подумываю позвать Энцо, но понимаю, что не видела его весь день. Должно быть, он на работе. У него ещё много клиентов в городе, хотя он старается перевести бизнес на остров. Он спешит, переживает, хватит ли нам на ипотеку. Я это ценю, но всё же хотелось бы, чтобы он проводил больше времени дома.

В итоге мы идём вдвоём с Нико. Я хватаю сумочку, и мы направляемся по тупику к дому номер 13 на Локаст–стрит – дому, который, по слухам, когда–то был домом для прислуги.

Проходя мимо дома Сюзетт, я невольно останавливаюсь: с заднего двора доносится шум. Что они там делают?

Когда Дженис открывает дверь, её лицо вытягивается, будто, несмотря на приглашение, она надеялась, что мы не придём.

– О, – говорит она. – Ну… заходите, наверное.

– Спасибо, – отвечаю я.

Мы ступаем на приветственный коврик. Она сразу указывает на наши ноги:

– Снимайте обувь.

Я сбрасываю сандалии с закрытым носком. Нико скидывает кроссовки, и они, к моему ужасу, летят по коридору. Я подхожу, подбираю их и аккуратно ставлю на полку для обуви. Мы сегодня почти не выходили, но кроссовки почему–то в грязи. И носки… такие же грязные. Как это вообще возможно?

– Почему у тебя носки такие грязные? – спрашиваю я сына.

– Я играл на заднем дворе, мама.

– В носках?

Нико пожимает плечами.

В итоге он стягивает носки, и под ними ноги тоже грязные, хоть и не так сильно, как обувь или носки. Сегодня вечером мне придётся буквально окунуть этого ребёнка в отбеливатель.

Спенсер и Нико, кажется, искренне рады видеть друг друга – как будто не виделись годами, хотя всего два дня назад были вместе в школе. Они с визгом вылетают на задний двор, а Дженис кричит им вслед:

– Осторожно!

Она заламывает руки, глядя в сторону двора. Я не уверена, стоит ли предлагать остаться – не уверена, что она хочет, чтобы я была здесь. Похоже, ей не помешало бы что–нибудь покрепче, чтобы немного расслабиться. Наконец она поворачивается ко мне, и я уже готова услышать что–то вроде: «Будешь лимонад? Сыр с крекерами?» – но вместо этого она спрашивает:

– Как часто ты проверяешь Нико на наличие вшей?

У меня буквально отвисает челюсть. Хотелось бы возмутиться, но… у Нико действительно трижды были вши. У Ады – тоже, и с ней было сложнее: восьмилетнюю девочку не побреешь наголо. Хотя, подозреваю, именно это она потом будет описывать как травму детства своему психотерапевту.

Зато с Нико я не церемонилась – просто взяла бритву и побрила. Сначала он протестовал, но, когда Энцо предложил побрить его сам, это превратилось в забаву.

– У него нет вшей, – говорю я спокойно.

Дженис прищуривается.

– Но откуда ты знаешь?

Я моргаю.

– Эм… он не чешется, так что…

– У тебя есть хороший гребень для вычёсывания вшей?

– Хм, да…

– Какая марка?

Я вздыхаю. Не знаю, сколько ещё выдержу этот допрос. Я, как и все нормальные люди, ненавижу вшей, и обсуждать их не хочется.

– Слушай, – говорю я, поднимаясь, – мне пора идти…

– О, – её лицо вытягивается. – Я подумала, может, ты останешься ненадолго. Я выжала немного свежего сока.

В её голосе слышится искреннее разочарование. Несмотря на то, что она была довольно груба, когда узнала, что я не только занимаюсь детьми, но еще и работаю, я все же понимаю – если она весь день сидит дома, ей, наверное, очень одиноко. А я сама никогда не умела легко заводить друзей. Может, всё–таки стоит дать нам шанс. Может, Дженис станет моей первой подругой на Лонг–Айленде.

– Я бы не отказалась от сока, – говорю я.

Она заметно оживляется и ведёт меня на кухню. Неудивительно, что кухня у неё безупречна. Пол чище, чем мои столешницы. На столе – аккуратно разложенные приборы и подставки. Дженис достаёт из холодильника огромный кувшин густой, зернистой, ядовито–зелёной жидкости. Наливает два полных стакана и ставит один передо мной.

– Не забудь использовать подставку под стакан, – говорит она, когда я ставлю стакан на стол.

Я сажусь напротив и смотрю на содержимое. Определенно жидкость. А если точнее, то суспензия.

– Что это такое? – спрашиваю я.

– Сок, – отвечает она с лёгкой укоризной, будто я задала самый глупый вопрос на свете.

Я хочу спросить, что она туда добавила, если напиток стал такого цвета. Не вспомню ни одного зелёного фрукта, который бы я любила. Ну, разве что медовая дыня, но не уверена, что из нее можно делать сок.

Однако она смотрит на меня с ожиданием. Придётся сделать глоток. Может, на вкус он лучше, чем выглядит. Хочу на это надеяться.

Я подношу стакан к губам, делаю глоток – и…

Боже.

На вкус даже хуже, чем на вид. Пожалуй, самая отвратительная вещь, которую я когда–либо пробовала. Как будто она взяла пучок травы с заднего двора, добавила немного грязи и пропустила всё это через блендер. Я изо всех сил стараюсь не выплюнуть обратно.

– Вкусно, правда? – спрашивает Дженис, делая щедрый глоток. – И хочешь верь, хочешь нет, это ещё и очень питательно.

Я киваю, всё ещё пытаясь проглотить то, что у меня во рту.

– Ну, – говорит она, – как тебе твой новый дом?

– Мне нравится, – честно отвечаю я. – Нужно немного поработать над ним, но в целом мы очень довольны.

– Большинство домов такие, – замечает она. – И, уверена, вы купили его по очень выгодной цене.

Я облизываю губы – они теперь на вкус как зелёная жижа, – и осторожно спрашиваю:

– Почему ты так говоришь?

– Потому что никто больше не хотел его покупать, – отвечает она просто.

Слова Дженис заставляют меня забыть о привкусе во рту.

– Что ты имеешь в виду?