Чтение онлайн

Наверное, не стоит удивляться. И всё же...

Шум был. Я слышала его. И как только я начала спускаться, он прекратился.

Может ли быть, что тот, кто его издавал, услышал мои шаги и затаился?

Нет, конечно, нет.

Как говорит Энцо, это, наверное, просто просадка дома. Что бы это ни значило.

Глава 14.

– Мама.

Я помешиваю томатный соус в кастрюле, а на сковороде подрумяниваются баклажаны. Угадайте, что я готовлю? Пасту алла норма. Я нашла полдюжины рецептов в интернете и выбрала тот, у которого были самые восторженные отзывы. Потом поехала за покупками – в тот хороший супермаркет на другом конце города. Я действительно стараюсь. Если это блюдо не заставит Энцо пустить хотя бы слезу, я буду разочарована.

– Мама, мама, мама, мама, мама, мама!

Я откладываю ложку и поворачиваюсь. Нико явно не справляется с ролью «терпеливого». На нём всё те же джинсы и футболка, в которых он был на тренировке в младшей лиге, хотя я просила переодеться – одежда грязная. Но иногда приходится выбирать, за что сражаться.

Он в команде всего две недели, а тренер уже сказал, что Нико – один из лучших игроков. Мне особенно понравилось, как остальные ребята подбадривали его, когда он выходил на биту.

– Мама, – взъерошенные чёрные волосы Нико падают ему на глаза. – Где папа? Он сказал, что будет тренироваться со мной сегодня вечером.

– Может, он имел в виду после ужина?

Нико выпячивает нижнюю губу.

– Но я хочу сейчас потренироваться! Папа сказал, что покажет мне, как бросать кручёный мяч!

Я поднимаю брови.

– Он это умеет?

– Да! Прекрасно умеет! Думаешь, он летит направо, а потом – бац! – уходит налево, потом вверх, потом вниз, а потом снова направо!

Не уверена, что такой бросок вообще существует. Но Нико боготворит своего отца до такой степени, что, наверное, верит – Энцо может заставить мяч вернуться назад во времени, если захочет.

Ада такая же. Оба ребёнка считают, что Энцо ходит по воде. А я – просто мама, которая готовит посредственную итальянскую еду. И это нормально. Быть обычной – всегда было моей несбыточной мечтой, и я рада, что достигла её. Если мои дети считают меня скучной – прекрасно.

– Уверена, он скоро вернётся домой, – говорю я. – А ужин будет примерно через полчаса.

Нико морщит нос.

– Что ты делаешь?

– Это любимое блюдо твоего отца – паста алла норма.

– Можно мне вместо этого макароны с сыром?

Если бы Нико выбирал сам, он ел бы макароны с сыром на завтрак, обед и ужин. Ада – тоже.

– Ладно, оставлю тебе спагетти с маслом и сыром.

Нико довольно кивает.

– Можно я потренируюсь во дворе до ужина?

– Конечно, – отвечаю я, радуясь тому, что он с готовностью идёт тренироваться сам.

Он мчится на задний двор, явно решив испачкаться как можно сильнее до ужина.

А я возвращаюсь к пасте.

В рецепте сказано обжаривать баклажаны до золотистой корочки. Но они не подрумяниваются. Только размягчаются и разваливаются. Не понимаю, что я делаю не так – готовлю я ведь неплохо.

Как будто не могу приготовить блюдо, которое действительно понравится Энцо. Хотя, если честно, ему всегда нравилось то, что я готовила. Каждый раз, когда мы садимся за стол, и он видит приготовленные мной блюда, он тут же наклоняется и целует меня в щёку. Маленький ритуал благодарности, даже если ужин – простая курица с рисом.

Но я ни разу не видела, чтобы он так реагировал на блюдо, как вчера – на то, что было приготовлено в доме у Сюзетт.

Что я делаю не так? Почему этот чёртов баклажан просто не потемнеет?

Бабах!

Я резко поднимаю голову от плиты, услышав звон стекла. Этот звук я узнаю мгновенно – Нико разбивает вещи с завидным постоянством.

Он влетает в кухню, сжимая бейсбольную биту.

– Мам, – говорит он с виноватым видом. – Со мной произошёл несчастный случай.

Какой сюрприз.

Я иду за ним на задний двор, ожидая увидеть разбитое окно в одной из наших спален. Но всё оказывается хуже. Окно разбито – только не в нашем доме.

Он разбил окно у Сюзетт. Прекрасно.

Нико опускает голову.

– Прости, мама.

– Не передо мной извиняйся, – отвечаю я. – Скажешь это миссис Лоуэлл.

Хотя, возможно, извиняться придётся мне самой. Сюзетт не из тех, кто спускает подобное с рук.

Это плохо. Очень плохо. Я даже не представляю, как мы заплатим за это разбитое окно.

Пока я веду Нико к соседнему дому, он идёт так, будто я тащу его на электрический стул. Мне и самой это не по душе, но он явно драматизирует. Учитывая, сколько раз он уже что–то разбивал, пора бы привыкнуть извиняться.

Но, когда мы подходим ближе, я слышу голоса, доносящиеся с заднего двора. Женский и мужской. И это не Сюзетт с Джонатаном.

Я узнала бы этот акцент где угодно. Мой муж снова у Сюзетт.

Что Энцо делает у неё вечером? Особенно после того, как уверял, что больше не пойдёт к ней без предупреждения.

Я так злюсь, что буквально топаю через лужайку к её двери. Обычно я щепетильна в таких вещах – никогда не хожу по чужим газонам, чтобы не мять траву, ведь Энцо работает с газонами, а я ценю его труд. Но сейчас мне всё равно.

Я нажимаю большим пальцем на дверной звонок. Жду секунду. Нажимаю снова. Потом – ещё раз, для убедительности.

– А можно мне тоже нажать? – спрашивает Нико, горя желанием присоединиться к веселью.

– Действуй.

К тому времени, как Сюзетт открывает дверь, выглядя слегка раздражённой, мы уже успели позвонить в звонок минимум семь раз. Но, увидев её в крошечных шортиках и майке, завязанной так, что обнажается живот, я начинаю жалеть, что вообще её потревожила. Даже из–за разбитого окна.

– Милли, – она бросает на меня раздражённый взгляд, который становится ещё злее, когда она замечает Нико. – Я прекрасно слышала звонок. Одного раза вполне достаточно.

– Энцо здесь? – спрашиваю я.

Раздражение на её лице тут же сменяется улыбкой.

– Да. Он просто помогал мне на заднем дворе.

В этот момент из–за дома появляется Энцо – в джинсах, грязной белой футболке, с руками, покрытыми толстым слоем земли.

– Можно воспользоваться кухонной раковиной? – начинает он, но, увидев меня, замирает. – Милли?