Чтение онлайн

– Что здесь происходит, дамы? Что за крики?

Энцо стоит у входа на кухню. Похоже, я всё–таки кричала. Мне казалось, что нет, но я чувствую, как пульсирует жилка на виске – так бывает, когда я говорю слишком громко.

Марта упирает руки в крепкие бёдра по обе стороны безупречно белого фартука.

– Мистер Аккарди, не могли бы вы передать вашей жене, что я не разбивала вазу в гостиной?

Вот это да. Теперь она ещё и настраивает моего мужа против меня. Становится все интереснее и интереснее.

– Я нашла её разбитой, когда спустилась утром. Кто же мог это сделать?

Энцо фыркает:

– Похоже, типичная работа Нико.

Конечно, Нико действительно часто что–то роняет или ломает. Но когда это случается, он всегда признаётся. Он не тот ребёнок, который оставит осколки и промолчит. Я знаю его слишком хорошо.

– Это был не Нико, – настаиваю я. – Он всё ещё спит.

Энцо бросает взгляд на часы.

– Ну, ему пора просыпаться.

Прежде чем я успеваю его остановить, он подходит к подножию лестницы и начинает звать сына. Минуту спустя Нико спускается, сонный, с растрёпанными волосами и заспанными глазами.

– Что случилось? – бормочет он, протирая глаза. – Зачем ты меня разбудил?

– Нико, – строго говорит Энцо, – ты разбил вазу в гостиной?

Повисает пауза. Мы все трое смотрим на Нико.

– О, – говорит он наконец. – Да.

Я смотрю на него в изумлении.

– Серьёзно? Почему ты мне ничего не сказал? Я чуть не наступила на стекло.

Он пожимает плечами.

– Ты спала. Ночью я проголодался, спустился за едой, задел стол, и ваза упала.

Отлично. Я знала, что он остался голодным – он ведь не доел ужин. Но всё же меня тревожит, что я не услышала, как что–то упало и разбилось. Что ещё я могу проспать?

– Мог бы хотя бы попытаться убрать, – замечаю я.

– Ты же говорила мне не трогать битое стекло.

Это правда. Но всё равно… Я надеялась, что Нико уже стал чуть более ответственным – особенно теперь, когда он помогает Лоуэллам.

– Марта, – говорит Энцо. – Нам очень жаль, что мы подумали, будто это вы. Очевидно, мы ошиблись.

Он говорит великодушно. А ведь именно я её обвинила. А я слишком хорошо знаю, каково это – когда тебя несправедливо обвиняют. Женщина, у которой я когда–то убиралась, обвинила меня в краже кольца, а потом нашла его за унитазом – и даже не извинилась. Я не хочу быть такой женщиной.

– Мне очень, очень жаль, – говорю я Марте. – Я поспешила с выводами и ошиблась. Надеюсь, ты примешь мои извинения.

Марта молчит.

– И мы уберём стекло, – добавляет Энцо. – Конечно.

Она смотрит прямо на меня своими тускло–серыми глазами.

– Мне не понравилось, что меня заставили почувствовать себя преступницей, – сказала она.

У меня перехватывает дыхание. Почему она так посмотрела на меня, когда сказала «преступница»? Это мне не показалось. Неужели она знает о моём прошлом? О том, что я сидела в тюрьме? Боже, неужели ей рассказала Сюзетт? Та была бы в восторге от такого откровения. Но нет. Она не может знать. У меня теперь другая фамилия, а у Марты нет доступа к моим документам. Просто паранойя.

– Нам жаль, что мы заставили вас почувствовать себя преступницей, – говорит Энцо, не замечая напряжения в её голосе. – Примите наши извинения.

Она наконец кивает и, не говоря больше ни слова, резко разворачивается, возвращается на кухню и снова принимается за уборку.

– Пошли, – говорит Энцо. – Надо убрать стекло, пока дети не спустились.

Меня не покидает раздражение от того, что несмотря на то, что у меня есть горничная, каждое утро мне приходится заниматься уборкой самой. Ирония в том, что, если бы я не обвинила её, Марта, вероятно, уже всё бы прибрала.

Ладно, вазу она не разбивала. Но выражение её лица, когда она произнесла слово «преступница» … Я не смогу его забыть. И ведь я точно видела, как она рылась в ящике стола. Я не верю в её объяснение. Зачем Марта рылась в моих ящиках? Что она искала? Копалась ли она в моём прошлом?

Я не могу избавиться от ощущения, что этой женщине, которую Сюзетт привела в мой дом, нельзя доверять.

Глава 19.

Записаться на приём к новому лечащему врачу оказалось не так просто, как могло казаться. Я обзвонила с полдюжины клиник в округе, но везде отвечали, что новых пациентов не принимают. Честно говоря, я бы уже сдалась, если бы Энцо не спрашивал каждый вечер перед сном, записалась ли я наконец к врачу. Седьмая попытка оказалась удачной: в одной клинике согласились принять меня, но пришлось ждать три недели, чтобы попасть на приём к доктору Судерманн.

И вот я здесь – в халате, застёгивающемся сзади на спине, сижу на холодном смотровом столе и жду, когда доктор войдёт. Давление мне уже измерили, и медсестра лишь удивлённо фыркнула, глядя на показания – ничего обнадёживающего. Теперь я нервно ёрзаю, чувствуя, как сквозняк дует прямо в тот шов, где застегивается халат.

После, казалось бы, часа ожидания дверь наконец открывается – короткий стук, и в палату входит доктор Судерманн. Я видела её фото в интернете, когда записывалась, но всё равно не была готова к тому, насколько молодо она выглядит. Если бы кто–то сказал, что она ещё учится в колледже, я бы поверила. К счастью, она хотя бы старше Ады. Но ненамного.

Тем не менее, уверенности ей не занимать. Вероятно, она давно закончила медицинский и ординатуру – значит, ей, должно быть, под тридцать. Или чуть меньше, если она из тех вундеркиндов, о которых пишут в журналах. Но лицо у неё милое, и это почему–то успокаивает. Трудно представить, что такая женщина может сообщить действительно плохие новости.

– Миссис Аккарди? – спрашивает она.

Я киваю.

– Меня зовут доктор Судерманн, – говорит она. – Приятно познакомиться.

Я снова киваю. Может, мне удастся пройти этот приём, не сказав ни слова.

– Я слышала, у вас есть опасения по поводу давления? – уточняет она.

– Я проверяла его на работе, – отвечаю я. – Сказали, что немного повышено.

– Очень высокое, – спокойно поправляет она, усаживаясь на табурет у компьютера. – Я бы хотела провести осмотр и назначить анализы, чтобы исключить возможные причины. Но, в любом случае, лекарство от давления нужно начать принимать уже сегодня.

– Я была в состоянии сильного стресса, – говорю я, стараясь, чтобы это прозвучало убедительно. – Недавно переехала, у меня двое маленьких детей, да и работа нервная. Если бы я не нервничала, всё было бы в порядке.

– Стресс, безусловно, может влиять на артериальное давление, – кивает она. – И успокаивать нервы для профилактики – отличная идея. Многие мои пациенты говорят, что им помогает медитация.

Я однажды пробовала медитировать. Пять минут без мыслей – это как пять минут без дыхания. Но я этого не произношу вслух.

– Тем не менее, – продолжает она, – ваше давление слишком высокое, и лекарство необходимо.

Отлично. Просто замечательно.

Доктор Судерманн заканчивает осмотр, а я сижу, кипя от обиды. Я же не старая! Мне рано пить таблетки от давления. Мой отец начал, когда я была подростком, но он тогда был уже старым. Я–то, по крайней мере, лет на пять моложе, чем он был тогда. Кажется.