Чтение онлайн

Нет, дело не в колледжах. Дело в том, что мой сын – мой Нико – ударил другого мальчика по лицу. Сознательно. Сильно. Он ведь уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что делает.

– Ладно, – коротко говорит Энцо. – Тогда мы пойдём домой.

Нико не поднимает на нас глаз, пока мы, опустив головы, выходим из школы. Стыдно до тошноты. У него никогда не было проблем с контролем – не больше, чем у любого ребёнка. Он не агрессивный, никогда не был. Даже в младенчестве не хватал меня за волосы. Нико – не жестокий мальчик. По крайней мере, раньше не был.

На парковке Энцо кладёт руку ему на плечо:

– Кто этот парень, с которым ты дрался?

– Кейден Руда, – бурчит Нико. – Он придурок.

– Неважно, что он придурок, – говорю я. – Это не повод лезть в драку.

– Я знаю, – тихо отвечает Нико.

– Твоя мать права, – соглашается Энцо, потом делает паузу и добавляет: – Но я не хочу, чтобы ты думал, будто заступаться за тех, кого обижают, – это плохо.

Нико поднимает глаза на отца. Тёмные, растерянные, блестящие.

– Энцо, – резко говорю я. – У Нико большие неприятности! Он ударил ребёнка по лицу!

– Ребёнка, который это заслужил.

– Мы этого не знаем! – парирую я.

Он смотрит на меня прищурившись:

– Мне кажется, ты как никто должна понимать, что значит заступиться за человека, попавшего в беду.

Он прав. Я знаю это слишком хорошо. Я всегда бросалась защищать других – и чем это закончилось? Тюрьмой. Десять лет жизни, которых не вернуть. Тогда я спасала подругу, но перешла грань. Энцо тоже умеет заступаться, но по–другому. Он всегда умнее, сдержаннее. Он не тот, кто окажется за решёткой.

Я когда–то надеялась, что Нико будет похож на него. А не на меня.

– Это было неправильно, – твёрдо говорю я. – Нико, ты наказан.

– Ладно, – тихо отвечает он.

– И домой поедешь со мной, – добавляю. – Без разговоров.

Не хочу, чтобы Энцо успел сказать ему, что он герой. Что правильно поступил, ударив кого–то. Нет. Так нельзя.

Нико идёт рядом, не глядя ни на меня, ни на отца. И не извиняется. Ни слова. Это на него не похоже. Он всегда извинялся. Всегда.

Когда все изменилось?

Похоже, мой сын взрослеет. И я не уверена, что мне нравится, кем он становится.

Глава 27.

После ужина я захожу проверить Нико, чтобы узнать всё ли у него в порядке. За столом он почти не произнёс ни слова, только возил еду по тарелке. Энцо же, как ни в чём не бывало, шутил и улыбался, будто ничего не произошло. Он, похоже, действительно считает, что наш сын не заслуживает наказания.

Когда я открываю дверь в комнату Нико, он сидит на кровати с комиксом в руках. Все гаджеты мы у него забрали, но книги и комиксы – его спасение. Его тёмные волосы взъерошены, на лице – усталость. Левый глаз уже посинел, а второй налит кровью. Я присаживаюсь на край кровати.

– Привет, дорогой, – тихо говорю я. – Как дела?

Он не поднимает головы от страницы.

– Нормально.

– Ты расстроен из–за школы? Ничего страшного, если расстроен.

– Нет.

– Нико, – я вздыхаю. – Посмотри на меня, пожалуйста.

Он медлит, потом всё–таки отрывает взгляд от комикса.

– Ничего не случилось. Я в порядке. Просто хочу почитать.

Я прищуриваюсь, сомневаясь, что он говорит правду.

– У тебя глаз болит?

– Нет.

Мой взгляд скользит к вольеру, где живёт его богомол – Киви. Точнее, где жил. Я ищу глазами насекомое среди веток и листьев, но не вижу ничего, кроме нескольких медленно жужжащих мух. Боже… только этого не хватало.

– Он умер, – спокойно произносит Нико.

– Что?

– Малыш Киви умер, – повторяет он, не отрывая взгляда от комикса. – Он линял и… застрял.

– О, – выдыхаю я. Не знаю, радоваться или сочувствовать. Это же всего лишь насекомое, отвратительная тварь, которую я терпеть не могла. Но Нико любил его. – Куда ты его дел?

– Смыл в унитаз.

У меня отвисает челюсть.

– Ты смыл его в унитаз?

– Он насекомое, мама, – раздражённо отвечает сын.

Я не нахожусь, что сказать. Что–то в его тоне тревожит меня.

– Чем ты собираешься заниматься всю неделю, пока тебя отстранили? – спрашиваю я, стараясь говорить мягко. – Придётся либо сидеть у меня в кабинете, либо ездить с папой на работу.

– Не знаю, – бурчит он.

– Может, устрою тебе игровую встречу со Спенсером, когда он освободится после школы? – предлагаю я. – Вам ведь весело вместе, правда? Это хоть какое–то общение.

Нико пожимает плечами.

– Ладно.

Он снова утыкается в комикс, давая понять, что разговор окончен. Я встаю и тихо выхожу из комнаты. Но внутри всё кипит. Что с ним происходит? Нико всегда был импульсивным, но сейчас это уже выходит за рамки. Может, это просто стресс из–за переезда. Может, просто возраст. Всё наладится. Должно наладиться. Он снова станет тем счастливым мальчиком, которого я знаю. И перестанет бить других детей по лицу.

Когда я возвращаюсь в спальню, Энцо стоит у прикроватной тумбочки, нахмурившись, копаясь в ящике.

– Милли, – говорит он, не поднимая головы. – Ты брала деньги из этого ящика?

– Нет. А что?

– Здесь было пятьдесят долларов. По крайней мере, мне так кажется. Но теперь их нет.

– Может, Марта взяла, – вырывается у меня.

Он поднимает взгляд.

– Марта?

Я вспоминаю, как однажды застала нашу домработницу за тем, что она рылась в ящике в гостиной. Если лазила там, то почему бы и не здесь? Может, я зря тогда промолчала.

– Она сегодня убиралась, – говорю я. – Может…

Энцо усмехается без тени улыбки:

– Может, тебе стоит снова её обвинить? В прошлый раз ведь сработало, да?

Ещё одно ложное обвинение против Марты может стоить ей работы. А она действительно хорошо убирается: исполнительная, трудолюбивая, никогда не жалуется, даже когда я оставляла посуду в раковине.

Но, с другой стороны, я не могу быть спокойна, если она ворует наши деньги. Есть люди, которые убираются так же хорошо, но не берут чужое. К тому же мне никогда не было комфортно рядом с ней.

– Может, я взял деньги, – задумчиво произносит Энцо. – Кажется, да… просто не уверен.

– Энцо, – говорю я, – можем поговорить о Нико?

Он задвигает ящик и выпячивает подбородок, словно готовится защищаться. Я уже предвкушаю, как пойдёт этот разговор.

– О чём тут говорить? – говорит он. – Это несправедливо.

– Несправедливо? – удивляюсь я. – Он ударил ребёнка по лицу.

Энцо улыбается, что меня раздражает.

– Мальчик плохо обращался с девочкой, а Нико за неё заступился. Молодец!