Чтение онлайн

Ладно. Нет причин для паники.

Грузовик Энцо стоит перед домом – значит, он был дома. Наверное, он просто куда–то вышел с детьми. Конечно, пешком отсюда никуда не дойдёшь. Но куда он мог бы пойти без машины?

Я достаю телефон из кармана джинсов и набираю сообщение.

Милли: Где ты?

Смотрю на экран, ожидая. Пульс участился. Ничего. Сообщение доставлено, но не прочитано.

Я не хочу сидеть и ждать, пока он соизволит ответить, поэтому нажимаю на его имя в избранном и звоню. Гудок. Второй. Потом ещё шесть. Голосовая почта.

Опять же, само по себе это не повод для беспокойства. Когда Энцо на работе, он почти никогда не отвечает – слишком шумно, да и перчатки мешают. Но ведь он не может быть на работе – грузовик стоит у дома.

Что–то не так.

Неприятное чувство скручивает в животе.

Я сбегаю вниз по лестнице, чуть не спотыкаясь. Ещё раз проверяю гостиную, кухню – может, он оставил записку? Что повёл детей за мороженым, например.

Но – ничего. Ни клочка бумаги.

Я снова хватаю телефон. Полиция? Может, стоит им позвонить… Хотя это звучит безумно. Одно дело, если бы пропал только муж, но ведь с ним и дети. Значит, они вместе. А если я позвоню в полицию, Энцо решит, что я окончательно рехнулась.

И потом… я не доверяю полиции. После десяти лет в тюрьме – пусть и, как я до сих пор считаю, по несправедливым причинам – доверие им даётся мне нелегко. Есть только один полицейский, которому я могла бы позвонить. Но не сейчас. Пока это не чрезвычайная ситуация.

Хорошо. Думаем логически. Энцо и дети исчезли, но грузовик – здесь. Значит, куда бы они ни пошли, шли пешком. Возможно, они всё ещё где–то поблизости.

Я выхожу из дома, стараясь унять бешеное сердцебиение. Всё это явно не на пользу моему давлению. Таблетку я сегодня уже приняла – я принимаю их уже в течение недели, – и Энцо недавно купил мне тонометр, чтобы я измеряла давление каждый день. Но толку никакого. Оно всё ещё высокое.

Первая остановка – дом номер 12 на Локаст–стрит. Подходя к двери, я слышу шум со двора. Кажется, работает оборудование Энцо. Это хороший знак. Наверное, он у Сюзетт. Может, и детей с собой взял.

Я нажимаю кнопку звонка. Проходит вечность, прежде чем появляется Сюзетт. Улыбка на её лице странная – слишком широкая, слишком искусственная. От неё по коже бегут мурашки. Мне просто хочется забрать свою семью и уйти отсюда к чёрту.

– Милли! – восклицает она. – Ты выглядишь совершенно растрёпанной! С тобой всё в порядке?

– Всё нормально, – бормочу я. – Энцо и дети… они здесь? Мне нужно всех собрать дома, на ужин.

– Энцо здесь, – кивает она. – На заднем дворе. У него столько полезных советов по садоводству! Честно, он гений, Милли.

– А дети? Они тоже там?

Она морщит лоб.

– Нет, только Энцо. Детей не видела. Кажется, Николас уже достаточно натворил в моём доме, не так ли?

Моё недавнее облегчение испаряется без следа.

– Дети не с ним?

– Нет… – пожимает она плечами.

Я вглядываюсь в её лицо, пытаясь понять, не издевается ли она. Конечно, это была бы отвратительная шутка – пугать мать, – но кто знает, на что способна Сюзетт. Хотя, кажется, она говорит искренне. Она ведь ненавидит детей – вряд ли стала бы врать, и заманивать их к себе.

– Не могла бы ты, пожалуйста, позвать моего мужа? – голос у меня хрипнет.

– Конечно, – мягко отвечает она. – Одну минутку.

Через несколько секунд в дверях появляется Энцо. Он идёт быстрым шагом, хмурый, с той же складкой между бровями, что и у Ады.

Ада… Господи, где она? Она бы ни за что не ушла, не сказав мне.

– Милли? – он смотрит настороженно. – Что происходит?

Я сцепляю руки, чувствуя, как они дрожат.

– Я только что вернулась домой. Дети… их нет. Я думала, они с тобой.

Энцо бросает взгляд на часы – и его глаза округляются.

– Ты только что вернулась домой?

Мне не нравится, как он это сказал. С укором.

– Ну, тебя тоже не было дома, – отвечаю я.

– Потому что я тоже так подумал, – резко бросает он.

Я не понимаю. Он ведь пришёл раньше меня. Видел, что моей машины нет. И всё же ушёл.

– Ты проверила задний двор? – вмешивается Сюзетт, как будто её кто–то спрашивал.

– Да, – мой голос дрожит. – Проверила везде.

Энцо хмурится и смотрит на наш дом.

– Уверен, они где–то там прячутся. Пойдём посмотрим. Ада бы не убежала.

Он идёт так быстро, что я едва поспеваю за ним. Ботинки сбивают траву – значит, он действительно волнуется. А если волнуется он, то мне становится ещё страшнее. Обычно он спокойный.

Я плетусь за ним, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Сзади следует Сюзетт – зачем она вообще идёт? Это не её дело. Мне хочется рявкнуть, чтобы она убралась, но сейчас есть вещи поважнее.

Где, чёрт возьми, мои дети?

Если дома нет…

Входная дверь не заперта. Энцо толкает её, и мы входим. В доме тишина. Я слышу только биение моего сердца в ушах.

– Дверь была не заперта, когда ты пришла? – спрашивает он.

– Нет, – качаю головой. – Я открыла её ключом.

– Это безопасный район, – вмешивается Сюзетт. – Я всегда говорю своим клиентам, что уровень преступности здесь один из самых низких в стране.

Помолчи, Сюзетт. Сейчас не время для рекламы!

– Ада! – кричит Энцо. – Нико!

Тишина. Сердце бьётся так быстро, что в глазах темнеет.

– Милли, можешь позвонить в школу? – спрашивает он, оборачиваясь. – Может, узнаем, сели ли они на автобус, чтобы поехать домой.

– Школа уже закрыта, – напоминаю я ему, чувствуя, как дрожит голос. – Но я могу вызвать… полицию.

– Полицию?! – выпаливает Сюзетт, её сине–зелёные глаза расширяются. – Это же крайность! Ты правда хочешь вызвать сюда полицию? Дети, наверное, просто где–то катаются на велосипедах.

Энцо бросает на неё взгляд – острый, как лезвие.

– У Ады нет велосипеда, – отвечает он. – И они бы не ушли, не предупредив нас. Никогда бы не ушли.

– Нико бы так и поступил, – пробормотала она себе под нос.

– Ада! – снова зовёт Энцо. – Нико!

Я хватаюсь за телефон. Мы должны вызвать полицию. Должны. Но часть меня цепляется за последнюю надежду. Если я наберу этот номер – всё станет реальностью. Это будет не просто случай, когда дети заигрались и скоро вернутся. Это будет исчезновение. Настоящее. А ведь я знаю: первые часы после пропажи – решающие. Мы не можем терять время.