Чтение онлайн

– Меня предупредили сегодня утром, – продолжает Сесилия, убирая с лица мокрую прядь. – Они оформляют ордер. Я приехала, чтобы мы успели поговорить до того, как они приедут.

– Зачем?! – срывается Энцо. – Что у них есть? У них ведь ничего нет!

– У Бенито была для меня информация, – отвечает она спокойно. – Мы говорили, пока я ехала. Они нашли то, что считают орудием убийства.

– Это бред! – Энцо сжимает кулаки. – Какое ещё орудие? Один из наших кухонных ножей?

– Нет. Перочинный. – Сесилия смотрит прямо на него. – С твоими инициалами. Э. А. Его нашли в ящике.

Я медленно поворачиваю голову. Я знаю этот нож. Маленький складной, с потёртой рукояткой. Подарок от его отца. Он всегда носил его с собой.

– Они сказали, что нож вытерли, – добавляет Сесилия, – но на лезвии остались следы крови. Анализ ДНК подтвердил: это кровь Джонатана Лоуэлла.

Энцо замирает. Затем оседает к стене, будто ноги его не держат. Из всех улик против него эта – самая весомая. Но… должно быть объяснение. Должно.

– Энцо? – шепчу я. – Скажи хоть что–нибудь.

Он моргает, будто просыпается от кошмара.

– Я… думал, что всё стёр.

Что?

Он выпрямляется, тяжело дышит.

– Прости, Милли, – наконец произносит он. – Я был с тобой нечестен.

Он делает паузу. И потом добавляет:

– Это я убил Джонатана.

Глава 59.

– Это я убил Джонатана.

Я буду слышать эти слова в своей голове до самой смерти.

До этого момента Сесилия казалась уверенной, собранной, контролирующей ситуацию. Но теперь она ошеломлена.

– Энцо… ты хочешь сказать… – её голос срывается.

– Мне очень жаль, – тихо произносит он. – Я совершил ужасный поступок. Мне жаль, что я солгал. Но теперь я всё исправлю. Я признаюсь.

– О чём ты вообще говоришь?! – почти кричу я, так громко, что, наверное, дети слышат. – Зачем ты это делаешь?!

Он опускает глаза.

– Я сделал это ради нас… ради страховки. Мы были на мели, Милли. Я не видел другого выхода.

Сесилия молчит. И я тоже. В голове роятся вопросы. Если он сделал это ради страховки – значит ли это, что Сюзетт тоже была замешана? Её тоже арестуют? Как вообще всё это началось?

Я не успеваю спросить. Раздаётся звонок в дверь.

Сесилия мгновенно напрягается и выпрямляется, как по команде.

– Это полиция.

Лицо Энцо искажается от паники.

– Милли, пожалуйста… отведи детей наверх. Я не хочу, чтобы они это видели.

Снова звонок. Потом – громкий стук. Да, он прав. Я тоже не хочу, чтобы они это видели.

– О, Энцо… о чём ты только думал?.. – шепчу я и почти бегу на кухню.

Дети всё ещё за столом, едят блины. Боже, как бы мне хотелось, чтобы они доели свой завтрак. Но времени нет.

– Эй, ребята, – говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Мне нужно, чтобы вы сейчас же поднялись к себе и закрыли двери. Ладно?

Обычно они бы застонали, начали спорить, но сейчас просто встают и бегут. Две двери хлопают почти одновременно.

Когда я возвращаюсь в прихожую, Энцо и Сесилия стоят перед дверью, не решаясь открыть. Он бледен, как мел. Потом делает глубокий вдох, берёт себя в руки – и тянет за ручку.

На пороге – детектив Уиллард. Всё с тем же тяжёлым, мрачным выражением лица, которое мне так ненавистно.

– Энцо Аккарди, – говорит он ровным голосом. – Вы арестованы за убийство Джонатана Лоуэлла.

Щёлк.

Металл на запястьях.

Я так рада, что дети этого не видят.

Я знаю, каково это – когда наручники впиваются в кожу, когда ты идёшь и теряешь равновесие. Я знаю, каково это – когда тебя уводят. И теперь Энцо знает тоже.

– Я люблю тебя, Милли! – кричит он, когда его выводят под дождь.

Он больше не оправдывается. Не притворяется невиновным. Всё, что он хочет, чтобы я услышала, – эти четыре слова.

– Энцо! – Сесилия бросается за ним под ливень. – Ни слова без меня, слышишь?! Ни слова! Я встречу тебя там!

Я стою в дверях и смотрю, как детектив усаживает моего мужа на заднее сиденье машины. Дверца захлопывается, и что–то внутри меня ломается. В следующий раз, когда я его увижу, он уже будет под стражей. Навсегда.

Сесилия закрывает дверь и прислоняется к ней, качая головой.

– Не могу поверить, что это только что произошло… Я в шоке.

– Да… – выдыхаю я.

– Мы что–то упускаем, – говорит она, глядя в окно. – Он бы не стал убивать ради денег. Я ни на секунду в это не верю. У него была другая причина.

– Может быть… – тихо отвечаю я.

Вот только Сесилия не знает, как сильно мы хотели этот дом. Даже со скидкой он был нам не по карману, но мы всё равно купили его. Мы радовались, когда банк одобрил ипотеку. А теперь я жалею об этом. Мы могли бы найти другой дом. Мы могли бы жить где–то, где нам было бы по карману.

– Не паникуй, Милли, – говорит Сесилия. – Я с этим разберусь.

Я смотрю на неё.

– Мой муж только что признался в убийстве, Сесилия.

Что во всём этом самое ужасное? Да всё. Но хуже всего – представить, как Энцо совершил убийство. Он подошёл к Джонатану близко. Перочинный нож в руках. Горло. И одно движение от уха до уха. Что за человек способен на такое?

А потом я вспоминаю – Энцо уже делал то, во что я не могла поверить. Ломал пальцы людям ради гангстера. Врал. Прятал. Да. Он мог. Он сделал это.

Наверху хлопает дверь.

Кто–то из детей выглянул в окно и увидел, как отца увозят. Теперь мне нужно им всё объяснить.

– Мне лучше поехать к нему, – говорит Сесилия. – С тобой всё будет в порядке, Милли?

Конечно, нет. Но от неё сейчас не будет пользы.

– Езжай.

Она кивает.

– Помни: это ещё не конец. Я помогу ему.

– Спасибо, – говорю я, хотя сама в это не верю. Это не самооборона. Это убийство. Первая степень или вторая – неважно. Свободы он больше не увидит.

Сесилия обнимает меня, обещает держать в курсе. Когда дверь за ней закрывается, дом погружается в тишину.

Энцо больше нет. А теперь мне нужно рассказать все детям.

Поднимаясь по скрипучей лестнице, я вдруг понимаю – мы больше не сможем платить ипотеку. Первым делом нам придётся снова выставить дом на продажу. И я не знаю, как мы теперь будем жить – только на мой доход.