Чтение онлайн

– Пойдём, Ада, – говорит он тихо. – Нам нужно поговорить. В грузовике.

Мне становится не по себе. Он что, злится на меня? Но я ведь ничего не сделала! Я не хотела, чтобы Гейб держал меня за руку…, может, папа просто не понял? Хотя кажется, что он не зол. Он просто… потрясён.

Мы идём к его грузовику – он припарковался у школы, наверное, обошёл здание, пока меня искал. Я пытаюсь сесть на заднее сиденье, но он говорит:

– Нет, садись спереди.

Я сажусь рядом. Но он не заводит мотор. Только смотрит на моё запястье. Там, где Гейб держал меня, кожа покраснела. Наверное, останется синяк.

– Ада, – говорит папа тихо, – это было страшно.

Я киваю.

– Но всё в порядке, – говорю я. – Потому что ты был рядом.

Папа передает мне что–то в руку. Я держу нож в ладони и понимаю, что это не игрушка. Холодный металл греется от моего тела, но он всё равно кажется чужим. Папа смотрит на меня так, будто передаёт мне часть себя – не просто вещь, а ответственность.

– Никогда не показывай его в школе, – шепчет он. – И никогда не ходи одна, где тебе неуютно. Если кто–то полезет, ты кричи. Сначала – громко. Если не поможет – используй его.

Я киваю, хотя внутри всё трепещет. Мне одиннадцать лет, я не должна думать о таких вещах. Но теперь у меня в кармане лежит нож, и мир будто стал остро окрашен – не ярче, а острее.

Папа запускает мотор, и грузовик урчит. Его рука откатывается на руль, а глаза становятся мягче.

– Поедим мороженое? – спрашивает он, так тихо, словно предлагает что–то запрещённое.

– Давай, – отвечаю я. И кажется, что, если сейчас начать плакать, он не разозлится – он просто обнимет. Он всегда так себя ведет: сначала страшно, потом вроде как всё налаживается.

По дороге он ничего не говорит о ножах и о том, как именно ими пользуются. Говорит просто про пустяки – про то, как Нико выиграл вчера у кого–то матч, про то, что у меня в школе новый учитель рисования. Маленькие вещи, словно лесенки, по которым можно спуститься с высокого обрыва.

Когда мы подъезжаем к закусочной, папа паркует грузовик почти идеально, и я понимаю, что мне снова стало немного спокойнее. Кругом пахнет моторным маслом и мороженым, и этого запаха сейчас достаточно, чтобы прикрыть все другие чувства – страх, гул в животе, странное ощущение ответственности.

Мы садимся за столик на веранде, и он берет два шарика мороженого – ванильный и шоколадный. Он кладёт мою ложку в тарелку, захватывает ею мороженое и протягивает мне. Его рука чуть дрогнула, но это мне, наверное, показалось.

– Все будет в порядке, – говорит он, и голос у него такой простой, что я почти в это верю. – И, если что, звони мне. Без вопросов. Понимаешь?

– Да, папа, – шепчу я и вдруг чувствую, как тяжесть ножа в кармане стала чуть легче. Я обещаю. Не потому, что нож в кармане, а потому что он смотрит на меня так, как смотрит на тебя тот, кто любит, и кто тебя всегда защитит.

Глава 66.

Шаг 4: Начните подозревать ужасную правду

На дворе субботний день. Я сижу на кухне, размышляю, стоит ли перекусить перед ужином, и вдруг через заднюю дверь неслышно проскальзывает Нико.

Я не видела его с самого утра. Хотя, если честно, в последнее время это стало привычным. Раньше мы проводили почти все выходные вместе – играли, болтали, смотрели фильмы. А теперь он всё время либо в своей детской лиге, либо запирается у себя в комнате. Иногда мне удаётся поймать его по дороге к автобусной остановке, но даже тогда он почти не разговаривает.

Так что не то чтобы странно, что я не видела его весь день. Странно другое – что он входит через заднюю дверь. И ещё то, что на его штанах, спереди, тёмное пятно, похожее на след от мочи.

Нико… обмочился?

– Нико? – тихо спрашиваю я.

Он тут же пытается заслониться кухонным столом, будто надеется, что я ничего не замечу.

– Что? – спрашивает он с вызовом, но глаза его бегают.

– Ты в порядке?

– Со мной всё нормально, – отвечает он быстро. – Я был у Лоуэллов и просто пролил воду, когда пил.

Я хочу ему верить, но запах говорит об обратном. Теперь, когда он ближе, я чувствую отчётливый запах мочи. Нико замечает, что я ему не верю, и его лицо напрягается.

– Не говори никому, ладно, Ада? – говорит он тихо, умоляюще.

– Не буду, – обещаю я. – Но… то есть… как…?

Как девятилетний может обмочиться? Я помню, когда Нико было четыре, он часто мочился в постель. Но это было так давно.

– Я просто слишком долго терпел, – бормочет он, глядя в пол.

Я всё ещё не понимаю, но он выглядит таким смущённым, что у меня не хватает сил задавать ещё вопросы.

– Ладно, – говорю я мягко.

– Ты клянешься, что никому не расскажешь? – спрашивает он, чуть дрожащим голосом.

– Клянусь.

– Потому что, если расскажешь, ты ябеда.

– Я же сказала, не буду!

Он, наконец, выглядит немного спокойнее и быстро уходит к себе, переодеться.

А я остаюсь сидеть на кухне, глядя на закрытую дверь. Не могу перестать думать о том, что только что произошло. Нико и так ведёт себя странно, но это – самое странное из всего. Хотелось бы, чтобы он рассказал мне, что происходит. Хотелось бы, чтобы он снова стал таким, как раньше.

Иногда мне кажется, что всё началось с этого переезда. И я думаю – как же хочется, чтобы мы никогда сюда не переезжали.

Глава 67.

По крайней мере, мои занятия идут отлично. Я всегда хорошо училась. В старой школе я получала одни «удовлетворительно». Это звучит не очень впечатляюще, но у нас была странная система оценок: «удовлетворительно» означало «превышает ожидания» – то есть это была наивысшая оценка. Так что я получала «удовлетворительно» по всем предметам, кроме физкультуры. По физкультуре у меня было «средне».

Миссис Ратнер задаёт гораздо больше домашних заданий, чем мисс Маркус, но я не против. Я ведь хочу стать педиатром, когда вырасту, – а значит, мне нужно очень много учиться. Хорошо хоть, что я люблю домашние задания.

И вот я сижу за тетрадью, решаю уравнения, когда вдруг мне захотелось пить. Решаю спуститься на кухню за стаканом воды. Но по пути замечаю нечто странное: спускаясь по лестнице, я вижу, как Нико исчезает… в стене.

Да, мне не показалось – в стене.