Чтение онлайн

На основаніи этого постановленіи, въ 4 1/2 часа того же дня Богдановъ послалъ срочную телеграмму ген. Юденичу, прося о помилованіи указанныхъ лицъ, телеграфировавъ одновременно о посылк этой телеграммы правленію союза и гдовскому коменданту. Отвтъ получился только 23 октября (спустя пять дней):

На короткомъ, въ полтораста-двсти верстъ разстояніи Ревель — Гдовъ, спшная телеграмма Богданова, конечно, была получена въ тотъ же день, т. е. 18 октября. Но дло представили такъ, какъ если бы она шла 3–4 дня, а въ промежутокъ Мохова и Соловьева повсили. «Извините, молъ, не виноваты, телеграмма запоздала, видите, какъ спшно отвчаемъ вамъ».

Ни Моховъ, ни Соловьевъ, по словамъ людей, заслуживающихъ доврія, большевиками не были. Нкоторые министры знали ихъ лично. Впрочемъ, гдовское начальство и самого министра Богданова, какъ увидимъ ниже, не прочь было бы повсить.

Только разъ удалось Кедрину арестовать одного безобразника — знаменитаго вшателя полк. Энгельгардта, начальника контръ-развдки Балаховича въ Псков. Но это было въ самомъ начал дятельности правительства въ Ревел, и арестъ состоялся при содйствіи эстонской полиціи. Но и этого дла не довели до конца. Военный судъ, куда Кедринъ передалъ дло, ровно ничего не сдлалъ. Просидвъ въ тюрьм до ликвидаціи арміи, Энгельгардтъ вышелъ оттуда безъ всякихъ для себя послдствій. Много позже объ этомъ дл Е. И. Кедринъ писалъ въ парижскихъ «Посл. Нов.» довольно подробно, квалифицируя роль главнаго героя, полк. Энгельгардта, въ самыхъ рзкихъ выраженіяхъ.

Несмотря на свой преклонный возрастъ, Е. И. Кедринъ порою загорался, какъ юноша. Искренній либералъ, онъ умудрился устроиться въ своемъ вдомств какъ-то такъ, что его кругомъ облпили весьма право-настроенные люди. На эту странность обратили вниманіе даже со стороны, изъ Риги. По просьб Кедрина, наше правительство просило однажды латвійскія власти оказать содйствіе въ перезд изъ Риги въ Ревель одного судебнаго чиновника, котораго особенно пожелалъ имть у себя на служб Е. И. Кедринъ. Когда нашъ представитель въ Риг предпринялъ соотвтствующіе шаги, ему откровенно выразили изумленіе, что св.-зап. правительству нужны въ качеств «незамнимыхъ работниковъ» дятели бывшаго «союза русскаго народа». Оказалось, что чиновникъ, о которомъ такъ жарко хлопоталъ Е. И. Кедринъ, состоялъ до революціи предсдателемъ одного изъ отдленій этого союза!

Кедринъ былъ немало сконфуженъ такимъ пассажемъ, а бывшій «союзникъ», основываясь на пригласительномъ письм или телеграмм Кедрина, приставалъ впослдствіи къ ликвидаціонной комиссіи, чтобы она вознаградила его за службу въ св.-зап. правительств — «онъ-де считалъ себя все время занятымъ».

Земельный вопросъ всегда являлся важнйшей проблемой русской внутренней политики, но его значеніе особенно выросло въ пореволюціонное время, въ условіяхъ гражданской войны.

На нашемъ сверо-запад земельный вопросъ, съ самаго начала появленія блыхъ у власти, принялъ уродливыя, вредныя для движенія формы. Въ верхахъ арміи, а еще больше въ ея обоз, двигалось много помщиковъ, и, чего мудренаго, что, будучи матеріально заинтересованными въ сохраненіи своего землевладнія, они считали просто большевизмомъ санкціонированіе всхъ крестьянскихъ захватовъ, происшедшихъ за время революціи. По своей прошлой земской работ я знавалъ много земцевъ, которые теперь съ горечью спрашивали меня:

«Гд же справедливость? Почему фабрики не экспропріируются, а только наша земля? Разв она не такой же предметъ буржуазной собственности? Вдь не вс же помщики получали жалованныя земли, многіе изъ насъ ихъ покупали за деньги, какъ купцы, промышленники свои фабрики, дома, заводы. Чмъ мы станемъ жить, если сельское хозяйство, бывшее нашимъ обычнымъ занятіемъ и средствомъ къ жизни, станетъ недоступнымъ намъ? Нтъ, если ужъ экспропріировать нашу землю, то пусть промышленники и фабриканты прежде обяжутся покрыть вс наши убытки, а пока. . трудно судить насъ за нашу косность въ земельномъ вопрос».

Большинство землевладльцевъ, впрочемъ, не развивало такой философіи; оно считало земельную экспропріацію грабежомъ, весь «вковой вопросъ» — поташничествомъ мужикамъ и требовало напрямикъ — «вернуть!» Этимъ окрикомъ проникнуты вс приказы, касающіеся земельнаго вопроса въ періодъ управленія блой властью сверо-западнымъ краемъ, до появленія нашего правительства.

Иной психологическій процессъ шелъ на другомъ конц соціальной лстницы. Противъ ставшаго всесильнымъ помщика, съ его грознымъ и безапелляціоннымъ — «вернуть!» — къ концу лта 1919 года вновь стоялъ угрюмый, раздраженный крестьянинъ. Здсь скапливались вс горечи въ одну чашу. Помщичьи претензіи осложнились требованіями всевозможныхъ военныхъ властей. Деревня систематически эксплоатировалась, не получая взамнъ ничего, или очень мало. Требованія эти росли и росли, принимая чмъ дальше, тмъ все боле чудовищные размры, пока они, наконецъ, не приняли характера беззастнчиваго обиранія деревни оптомъ и въ розницу, натурой и деньгами.

«Къ концу лта 1919 г., писалъ въ своей записк П. А. Богдановъ, деревня въ своей масс опредленно настроилась противъ блыхъ. Формула — «блые не лучше красныхъ» стала избитымъ мстомъ всхъ деревенскихъ разговоровъ. «Нтъ, видно опять придется уходить въ Ланеву рощу» (мсто пристанища зеленыхъ) — фраза, съ которой расходился волостной сходъ Прудской волости, Псковскаго узда, когда-то радостно встрчавшій блыхъ».

Т же настроенія отчасти подмтилъ въ то время другой оффиціальный свидтель.

«Приказъ № 19 о пользованіи лсами вызвалъ большіе толки, я-бы сказалъ, нареканія крестьянъ. Крестьяне толкуютъ этотъ приказъ на всякіе лады, указывая, что съ приходомъ блыхъ ихъ не только не надлили землей, но оставили въ сил прежнее ограниченіе». [163]

Естественно, что устраненіе всхъ вышеназванныхъ причинъ должно было лечь въ основу политики всякаго правительства, которое хотло продолжать дло борьбы съ большевиками на сверо-запад Россіи.

«Новая земельная политика, говоритъ Богдановъ, должна была воочію показать крестьянскимъ массамъ сверо-запада, что интересы крестьянства въ этой новой политик будутъ превалировать, что въ частности земля останется въ рукахъ мужика; что деревня перестанетъ служить объектомъ для военно — административнаго усмотрнія, что, наконецъ, а это самое главное, блые лучше красныхъ, ибо они несутъ съ собой не только блый хлбъ, но и миръ, и порядокъ, и свободу».

Эта мысль и была положена въ основу земельной политики сверо-западнаго правительства. Пунктъ 8-й деклараціи правительства поэтому говорилъ слдующее: «Земельный вопросъ будетъ ршенъ, согласно съ волей трудового земледльческаго населенія, въ Учредительномъ Собраніи. Впредь до ршенія послдняго земля остается за земледльческимъ населеніемъ, и сдлки купли и продажи на внгородскія земли воспрещаются, за исключеніемъ особо важныхъ случаевъ и съ особаго разршенія правительства».

Не считая себя въ прав радикально разршать земельный вопросъ на каждомъ отвоеванномъ у большевиковъ клочк Россіи, правительство въ то же время хотло дать твердую базу для пользованія землей до Учредительнаго Собранія, не запутывая еще больше и безъ того достаточно запутанныя за годы революціи земельныя отношенія.