Гражданская война на с?веро-запад? Россіи
Шрифт:
Весь пунктъ былъ средактированъ довольно темно, а поясненіе, относящееся до Эстоніи, какъ бы подчеркивало, что автоматическаго признанія независимости окраинныхъ государствъ въ деклараціи с.-з. правительства не содержится. Такъ оно и было на самомъ дл. Выдвигая либеральный принципъ широкой политической терпимости, с.-з. правительство сознательно избгало принимать на себя универсальное признаніе всхъ окраинныхъ новообразованій, не соприкасавшихся тсно съ его интересами и дятельностью. Въ такой позиціи не было ни капли торгашества, но св.-зап. правительство старалось возможно меньше обострять свои отношенія съ другими блыми правительствами, и безъ того отнесшимися враждебно къ признанію нами эстонской независимости. Вн спора какъ будто стояла одна Финляндія, независимость которой, въ конц концовъ, соглашались признать и Колчакъ и Деникинъ. Учитывая все это вмст взятое, св.-зап. правительство ршительно и опредленно признало независимость Эстоніи, такъ какъ при отсутствіи этого шага никакая организація здсь правительства и дальнйшая практическая работа вообще не представлялась возможной, признало оно также впослдствіи независимость Финляндіи, потому что она вообще была наканун всеобщаго ея признанія и могла оказать намъ цнную поддержку въ движеніи на Петроградъ.
Поступая такъ, мы ни на минуту не предавали общероссійскихъ интересовъ. Окраины экономически всегда будутъ тяготть къ Россіи, а политически он сами вернутся къ ней, какъ только въ Россіи утвердится прочный демократическій режимъ, негрозящій инородцамъ насильственной русификаціей, какъ это наблюдалось при старомъ режим. Я самъ неоднократно слышалъ подобныя заявленія изъ устъ эстонскихъ государственныхъ дятелей, читалъ ихъ въ пресс, слышалъ, что въ томъ же смысл всегда высказывались латыши. Эта мирная, не людодская политика по отношенію къ окраиннымъ народамъ являлась на нашъ взглядъ лучшимъ средствомъ возсоздать прежнюю великую Россію. Ставъ на точку зрнія широкой терпимости, мы держались впослдствіи разъ принятаго курса, несмотря ни на какія вянія преходящей минуты и даже безтактности, которыми была такъ богата эстонская повседневная практика, о чемъ я уже не разъ говорилъ выше.
Тяжела была задача нашего министра иностранныхъ длъ С. Г. Ліанозова. Противорчіе между дйствительностью и программой такъ ярко било въ глаза, что эстонцы крайне плохо врили С. Г., что мелочи не должны итти въ счетъ, и что армія не питаетъ къ Эстоніи никакихъ враждебныхъ чувствъ. Иногда выпадали случаи, когда положеніе Ліанозова становилось просто невозможнымъ. Изъ безчисленной серіи безтактностей, легкомысленно усложнявшихъ наше положеніе, приведу на выдержку два случая, относящихся къ началу и середин періода существованія правительства.
Въ сентябр мсяц Ліанозовъ, Маргуліесъ и я должны были похать по дламъ въ Нарву. Когда мы пріхали на ревельскій вокзалъ, то оказалось, что вагонъ, въ которомъ надлежало намъ хать, еще не прицпленъ. Сопровождавшій премьеръ-министра офицеръ для порученій сильно возмутился такой невнимательностью эстонской администраціи и попросилъ насъ обождать въ буфет перваго класса, пока онъ уладитъ это дло. Я заказалъ себ чаю и подслъ къ одному изъ столиковъ, за которымъ пили пиво и закусывали нсколько эстонскихъ офицеровъ. Спустя нкоторое время появляется нашъ адъютантъ и громогласно докладываетъ:
«Вагонъ сейчасъ будетъ готовъ. Эти чухны отчаянно копаются»..
У эстонцевъ физіономіи мгновенно вытянулись, поблднли, а у одного офицера стономъ вырвалось.
«Какое безобразіе!»…
Нашъ офицеръ былъ добрый, славный малый, но что подлаешь, когда естество претъ изъ всхъ щелей и въ минуты досады вырывается привитое старымъ воспитаніемъ — «чухны». С. Г. Ліанозовъ вполголоса сдлалъ замчаніе нашему офицеру, но произведеннаго впечатлнія уже не вытравишь. Эстонцы вскор встали изъ за моего столика и, что-то раздраженно говоря по-эстонски, вышли изъ залы.
Въ другой разъ «увлекся» самъ ген. Юденичъ. Посл взятія Гатчины онъ похалъ осмотрть состояніе этого города. Главнокомандующій и его свита сидли въ салонъ — вагон. На одной изъ промежуточныхъ между Ямбургомъ и Гатчиной станцій въ вагонъ зашелъ корреспондентъ эстонскихъ газетъ и вжливо попросилъ ген. Юденича дозволить ему прохать нкоторое разстояніе въ салон генерала. Юденичъ разршилъ это корреспонденту, и, перейдя къ прерванному съ собесдниками разговору, видимо, совсмъ забылъ о пріютившемся гд-то въ уголк корреспондент. Въ то время наша армія длала непрерывные военные успхи, генералъ былъ въ благодушно-розоватомъ настроеніи и, обращаясь къ своимъ собесдникамъ, между прочимъ, пообщалъ имъ:
«Вотъ сначала возьмемъ Петроградъ, а потомъ повернемъ штыки на Ревель»…
Вернувшись домой, корреспондентъ помстилъ весь разговоръ въ эстонскихъ газетахъ, а можетъ еще и лично освдомилъ о немъ свое правительство. При первомъ же визит въ эстонское министерство иностранныхъ длъ С. Г. Ліанозовъ опредленно почувствовалъ, что эстонцы плохо врятъ его миролюбивымъ завреніямъ. Слушая С. Г., эстонскій министръ какъ-то странно и загадочно улыбался. С. Г. Ліанозовъ въ то время ничего еще не зналъ о разговор въ вагон ген. Юденича и, такимъ образомъ, не понималъ, въ какое глупое положеніе ставилъ его разговоръ другого члена нашего правительства.
А сколько было то и походя обраниваемыхъ ругательствъ, въ род «картофельной республики», «картошки» — не оберешься!
Функціи карающей Немезиды отправлялъ обыкновенно министръ внутреннихъ длъ г. Геллатъ, и исполнялъ онъ эту задачу временами очень больно для русскихъ боковъ. Донимали больше, конечно, не прямо, а косвенно.
Въ отвтъ на признаніе независимости эстонское правительство прислало слдующую ноту:
Министерство Иностранныхъ Длъ
Эстонской Республики 29 августа 1919 г.
№ 560.
Таллинъ (Ревель)
Господину Премьеръ-Министру
Св.-Зап. Правительства.
Милостивый Государь,
Имю честь довести до Вашего свднія, что Правительство Республики, съ чувствомъ глубокаго удовлетворенія ознакомившись съ содержаніемъ Деклараціи Св.-Зап. Правительства отъ 13 августа, счастливо было найти въ означенной Деклараціи ршенія, касающіяся, съ одной стороны демократизаціи Св.-Зап. Правительства, съ другой, возбужденія ходатайства передъ союзниками о признаніи полной независимости Эстоніи, каковая независимость уже признана самимъ русскимъ правительствомъ.
Съ своей стороны Правительство Республики выражаетъ готовность вступить съ Русскимъ Правительствомъ въ переговоры относительно предоставленія Св. Зап. Россіи выхода къ морю черезъ эстонскіе порты.
Что касается активной поддержки, каковую Эстонія могла бы оказать Св.-Зап. Россіи въ ея борьб съ большевиками, то взгляды Правительства на этотъ вопросъ были изложены въ адресованномъ 16 августа генералу Маршу письм, копія котораго была препровождена и Вамъ. Правительство Республики выражаетъ надежду, что положеніе Эстоніи найдетъ у союзниковъ должную оцнку, благодаря которой Эстонія получитъ возможность объединить свои силы съ русскими съ цлью борьбы съ большевиками.
Примите, Господинъ Министръ, увреніе въ моемъ совершенномъ почтеніи (Подпись) Лоска
Министръ.
Привожу и упоминаемое письмо къ ген. Маршу, послдовавшее въ отвтъ на скрытую угрозу Марша перемнить милость на гнвъ, если эстонское правительство не дастъ своему главнокомандующему ген. Лайдонеру немедленной инструкціи «начать обсужденіе подробностей совмстныхъ дйствій съ генераломъ Юденичемъ».
Копія.
Бригадному Генералу Ф. Г. Маршу
G. М. G. Д. S. О.
Ссылаясь на письмо Ваше отъ 13 с. м. [166] , честь имю увдомить Васъ о нижеслдующемъ.
Эстонское правительство 16 с. м. постановило предложить главнокомандующему эстонскими войсками, генералу Лайдонеру, войти съ генераломъ Юденичемъ, командующимъ Русской Св.-Зап. Арміей, въ обсужденіе вопроса о совмстныхъ военныхъ дйствіяхъ и, если это представляется возможнымъ, немедленно начать приготовленія къ выполненію, по взаимному соглашенію, намченной операціи. По причинамъ, изложеннымъ въ письм моемъ отъ 11-го с. м., до настоящаго времени для насъ не представилось возможнымъ ни возложить на ген. Лайдонера означенную миссію, ни дать ему соотвтствующее разршеніе на начало совмстныхъ военныхъ дйствій.
Эстонское правительство въ состояніи взять на себя подобное обязательство лишь въ тотъ моментъ, когда союзныя правительства признаютъ полную независимость Эстоніи. Безъ этого признанія выполненіе обязательствъ является немыслимымъ. Правительство вполн уврено, что если бы даже при существующихъ условіяхъ оно и попыталось бы сдлать шаги въ этомъ направленіи, то попытки эти окончились бы, безъ сомннія, неудачей, а неудача означала бы развалъ и гибель нашей арміи, а вмст съ ней нашей страны и нашего парода.
Припоминая благожелательность, постоянно выказываемую союзниками Эстоніи, и Ваши личныя дружескія чувства къ нашей стран и нашему народу, мы надемся, что наше настоящее положеніе будетъ должнымъ образомъ понято и оцнено.
Таллинъ [167] , 16 августа 1919 г. № 511.
(Подпись) И. Поска
Министръ Иностранныхъ Длъ
Эстонской Республики.
166
Это письмо уже приведено мною на стр. 119 настоящей книги.
167
Ревель эстонцы называютъ Таллиномъ, а Юрьевъ — Тарту.
Свиданіе ген. Лайдонера съ ген. Юденичемъ состоялось въ помщеніи англійскаго консула Базанкета. Я лично видлъ эту печальную картину. Говорю «печальную», потому что тяжело было видть угрюмое, непривтливое лицо ген. Юденича, когда онъ сошелся съ ген. Лайдонеромъ, бывшимъ тоже съ каменной, застывшей маской на лиц. Получалось впечатлніе, что ихъ подталкивали другъ къ другу, а они, какъ дти-буки, упирались. Ясно было, что изъ подобной встрчи не вытечетъ никакихъ «совмстныхъ дйствій».
Ген. Юденичъ терпть не могъ ген. Лайдонера. Въ прежней царской арміи ген. Лайдонеръ стоялъ на нсколько ступеней ниже Юденича, нашъ генералъ никогда не забывалъ такихъ «мелочей», и если онъ плохо удостаивалъ своимъ вниманіемъ ген. — маіора царской службы Маннергейма, то съ б. полковникомъ Лайдонеромъ онъ еще меньше желалъ говорить, какъ равный съ равнымъ. Ген. Лайдонеръ въ свою очередь хорошо зналъ духовный обликъ ген. Юденича, зналъ, по всей вроятности, что Юденичъ думаетъ о немъ, и, естественно, тоже не питалъ симпатій къ нашему главнокомандующему. Насколько помню теперь, «совщаніе» это дйствительно не принесло никакихъ плодовъ.
Выпавшая на долю С. Г. Ліанозова задача склеить русско-эстонское содружество и привлечь къ коалиціи другія сосднія народности, какъ я уже сказалъ, оказалась невроятно сложной и почти невыполнимой. Эстонцы явно не поврили искренности признанія ихъ со стороны ген. Юденича и Ко., и наше правительство они считали висящимъ въ воздух и неавторитетнымъ для военныхъ верховъ. Отсюда — съ первыхъ же дней возникновенія правительства настойчивая и постоянная просьба эстонцевъ добиться признанія ихъ независимости союзниками, что можно было достичь тогда лишь посл предварительнаго признанія того же факта со стороны адмирала Колчака. А послдній объ «эстонской республик» совсмъ не хотлъ слышать.