Чтение онлайн

Помянутая нота была вручена латвійскому министру ин. длъ Мееровицу въ Ревел М. С. Маргуліесомъ лично 14 сентября, наканун ревельской конференціи прибалтійскихъ государствъ. На вопросъ Мееровица и Ульманиса, обращенный къ Маргуліесу, какъ понимать языкъ этой ноты, т. е. признается или не признается независимость Латвійской Республики? —

«Нужно понимать, какъ признаніе» — отвтилъ Маргуліесъ.

Литва оффиціально не обращалась къ намъ съ той же просьбой, но при личныхъ встрчахъ съ нашими министрами ея представители докторъ Шлюпасъ и полк. Беньяшевичъ не разъ подымали этотъ вопросъ.

Вскор же посл обмна нотами, латвійское правительство возбудило вопросъ объ учрежденіи въ Риг русскаго консульства. Мееровицъ освдомилъ Ліанозова, что лицомъ, которое было бы желательно видть въ Риг въ качеств консула св.-зап. правительства и за которое высказываются мстные русскіе общественные круги, является предсдатель псковскаго отдленія Татіанинскаго комитета, б. тов. прокурора псковскаго окр. суда, В. А. Прсняковъ. На этой кандидатур мы и поршили, тмъ боле, что за нее ршительно агитировала самая крупная тогдашняя русская организація въ Риг, такъ наз. «національно-демократическій союзъ». [169] В. А. Прсняковъ оставался русскимъ консуломъ въ Латвіи въ теченіе нсколькихъ мсяцевъ; латвійское правительство признавало его консульскія права вплоть до половины 1920 г., когда ни сверо-западнаго правительства, ни меня, какъ его представителя въ Эстоніи, и въ помин не было.

Въ Финляндіи мы вовсе не имли формальнаго представителя. До образованія правительства фактически эти функціи исполнялъ нкій полк. Фену, креатура крайне-правыхъ круговъ. Оффиціальнаго значенія онъ и тогда никакого не имлъ, но, благодаря своимъ знакомствамъ, прежнимъ связямъ (чему можетъ быть способствовало то, что президентъ финской республики одно время былъ русскій генералъ Маннергеймъ) онъ, какъ говорится, «помогалъ» по паспортной части и, надо отдать ему справедливость, довольно удачно. Съ возникновеніемъ св.-зап. правительства вся крайне-правая компанія оказалась къ намъ въ оппозиціи и, конечно, не приходилось останавливаться на г. Фену, какъ представител правительства въ Финляндіи. Но нкоторое время онъ по прежнему продолжалъ свои хлопоты по паспортной части и возможно, что имлъ непосредственныя сношенія съ С. Г. Ліанозовымъ. Когда Маннергейма смнилъ либералъ и чистокровный финнъ, проф. Стольбергъ, представительство полк. Фену въ политическомъ смысл могло насъ только ронять. Надо было жить тогда въ Прибалтик, чтобы понимать, съ какой подозрительной настороженностью относились вновь образовавшіяся государства къ правымъ представителямъ русскаго общества, да еще связаннымъ съ чисто-треповскими кругами. Мы не могли, конечно, игнорировать такихъ настроеній, а, съ другой стороны, необходимо было имтъ въ Финляндіи своего, близкаго по духу правительству, человка, который могъ бы найти съ финнами общій политическій языкъ; все вмст взятое заставило ршительно отгородиться отъ сотрудничества съ полк. Фену.

Въ одномъ изъ нашихъ засданій часть членовъ правительства поставила С. Г. Ліанозову вопросъ ребромъ: правда ли, что правительство фактически представлено въ Финляндіи полковникомъ Фену? С. Г. заявилъ, что Фену не занимаетъ въ Финляндіи оффиціальнаго положенія и никакихъ аккредитивовъ отъ св.-зап. правительства не иметъ. Отвтъ показался слишкомъ дипломатичнымъ, а потому лвая часть правительства потребовала, чтобы соотвтствующее разъясненіе было распубликовано въ русскихъ газетахъ. С. Г. Ліанозовъ помстилъ его въ № 4 «Свободной Россіи» отъ 16 сентября.

Позже у св.-зап. правительства наладилось очень дятельное общеніе съ Финляндіей, и на постъ русскаго представителя мы выдвинули кандидатуру I. В. Гессена. Послдній въ то время состоялъ на служб у св.-зап. правительства, редактируя информаціонный политическій бюллетень, выходившій въ Гельсингфорс, и проживалъ въ этомъ город. Кандидатура І. В. Гессена встртила, конечно, самое благопріятное къ себ отношеніе со стороны финновъ. Такъ какъ I. В. Гессенъ изъявилъ согласіе принять этотъ постъ, то въ Гельсингфорсъ были посланы соотвтствующія врительныя грамоты. Но тутъ произошелъ провалъ петроградской кампаніи, и вопросъ о представительств въ Финляндіи, по просьб I. В. Гессена, вовсе сняли съ очереди.

Въ авантюр Бермонта тсно переплелись вожделнія русской и нмецкой реакціи.

Вкратц исторія этого дла была такова.

Посл германской войны, въ Курляндіи и Лифляндіи остались части нмецкой арміи подъ командованіемъ извстнаго офицера фонъ-деръ-Гольца. Вмсто того, чтобы вернуться въ Германію, войска задержались въ занятой части Прибалтики, помогли латышамъ выгнать большевиковъ изъ Риги и тмъ самымъ укрпили впервые народившуюся Латвійскую республику.

Дружба нмцевъ съ латышами продолжалась, однако, недолго. Вскор обнаружилось рзкое противорчіе въ политическихъ и экономическихъ интересахъ обихъ сторонъ, а затмъ началась сначала скрытая, а позже явная вражда. Хотя вся территорія прежнихъ Курляндской и Лифляндской губерній была объявлена территоріей новаго Латвійскаго государства, нмцы опредленно не пожелали очистить Курляндію. Мотивовъ было выставлено нсколько. Для державъ Антанты медленность эвакуаціи объясняли техническими причинами, по отношенію же къ латышамъ нмецкое командованіе предъявляло еще добавочныя претензіи, требуя вознагражденія за изгнаніе большевиковъ — якобы общанное латвійскимъ правительствомъ надленіе землей солдатъ Гольца.

Но главная причина лежала не въ этихъ двухъ мотивахъ. Задержки арміи Гольца желали, во-первыхъ, тснимые латышами остзейскіе помщики, которые хорошо понимали, что съ уходомъ нмцевъ имъ предстоитъ экспропріація и полное разореніе, а, во-вторыхъ, на армію Гольца съ надеждой смотрла старая юнкерская Германія, расчитывавшая сдлать изъ Прибалтики своего рода политическій трамплинъ, съ помощью коего она надялась выскочить изъ той трясины, въ которую ее повергла міровая война. Послднее соображеніе было, въ сущности, самое главное. Проигравъ европейскую войну, потерявъ власть, прусская реакція (кстати сказать, имвшая много корней въ остзейскихъ баронскихъ владніяхъ) хотла отыграться «на Россіи. Выполненіе задачи проэктировалось, примрно, въ такомъ дух. Раскатавъ латышей и эстовъ, взять Петроградъ, свергнуть большевиковъ, произвести совмстно съ русскими реакціонерами реставрацію въ Россіи, а затмъ, съ помощью милліоновъ русскаго пушечнаго мяса и остатковъ своей военной техники, дать реваншъ Антант, произведя предварительно политическую реставрацію въ своей стран. Планъ этотъ могъ варьироваться въ темп его выполненія, напримръ, — растягиваться на годъ, на два, пять лтъ, но суть его не мнялась отъ такой задержки, а могла даже выиграть; скинувшіе боевые доспхи солдаты Антанты слишкомъ тяготли къ мирной жизни, чтобы подняться съ тмъ же воодушевленіемъ на новую кровавую войну. Учитывалось все — вплоть до психологіи своихъ солдатъ, которымъ домой вернуться было не къ чему, а здсь ихъ поили, кормили, одвали и манили соблазнительнымъ надленіемъ землей въ Курляндіи, чему мшаютъ, молъ, только вроломные латыши, отказавшіеся отъ даннаго ране слова вознаградить нмецкихъ солдатъ за изгнаніе большевиковъ.

Русская и прусская реакціи слились воедино; центромъ этого содружества сталъ Берлинъ, а душой русскихъ черныхъ плановъ — г.г. Дурново, Бискупскій, Римскій-Корсаковъ, Марковъ, Ильинъ и другіе dii minores.

Выполненіе задуманнаго плана шло медленно, но неуклонно. Къ нмецкимъ войскамъ присоединили корпусъ гр. Келлера, сформированный изъ бывшихъ русскихъ плнныхъ въ Германіи, на мст возникъ фактически русско-нмецкій штабъ, руководившій всей махинаціей, а въ немъ и вокругъ него густо засли разные русскіе бароны, князья и сенаторы. Когда весной 1919 г. не удалась первая попытка овладнія Латвіей, въ вид симуляціи внутренняго переворота въ «Латвійскомъ государств», съ помощью подставного латыша пастора Недры, стали симулировать подготовку военнаго похода противъ большевиковъ, якобы, въ ржицкомъ район. Къ осени того же года на свер Курляндіи во глав русскихъ войскъ стоялъ полковникъ Бермонтъ, именовавшій себя княземъ Аваловымъ, а небольшую южную группу, стоявшую на границ съ Литвой, возглавлялъ нкій полк. Вырголичъ.

Когда сформировалось наше правительство, начальникъ, такъ называемаго, «освдомительнаго отдла» подалъ министру внутр. длъ секретный рапортъ о Латвіи. Свднія, заключавшіяся въ этомъ рапорт не безынтересны, хотя авторъ донесенія или не проникъ во всю суть затвавшейся вокругъ полк. Бермонта авантюры или намренно донесъ не все, что было ему извстно. [170]

Первые подняли шумъ о надвигающейся новой авантюр латвійскіе парламентаріи. Когда въ латвійскомъ народномъ собраніи зашла рчь объ агрессивныхъ проискахъ большевиковъ, соціалъ-демократы обратили вниманіе парламента на боле близкую опасность.