Чтение онлайн

Вечерело. Желтый свет меркнул, потухал, поглощаемый темнотой. Из глухих углов кухни, из-под постели и от печи наползала тьма, и все от этого мрачнело вокруг.

Христя спохватилась, что пора уходить.

– Подожди,- просила Марина.- Посиди еще немного. Хозяев нет дома, никого нет. Видишь - я одна... Хочешь, поставим самовар, напьемся чаю.

– Да ведь страшно будет одной возвращаться.

– Я тебя провожу.

– Ну-ну!

И Христя опять уселась. Марина вышла в сени ставить самовар. Христя осталась одна и, раздумывая о подруге, чуть не в десятый раз стала осматривать кухню. Со всех сторон, изо всех углов надвигалась черная тьма и все больше и больше сгущалась.

Не человеческим жильем, а огромным подземельем показалась Христе кухня. "И как они живут здесь?" - думала Христя, чувствуя, как из-за спины подкрадывается к ней страх... Но чу - хлопнула дверь, через сени прошел кто-то в скрипучих сапогах, вернулся назад. Дверь опять затворилась и отворилась.

– Для кого это самовар?
– спрашивает как будто знакомый голос.

Молчание.

– Марина! ты сердишься? Глупая!
– бубнит тот же голос, и снова заскрипели сапоги, хлопнула дверь.

Через минуту вошла Марина.

– Кто это с тобой разговаривал?
– спрашивает Христя.

– Да это он!..- начала Марина и не договорила.

– Кто он?

– Обманщик!

– Говори толком. Ничего не пойму.

– Ну, этот бродяга, пьянчужка! Чтоб он, собачий сын, с кругу спился!

– Да кто такой с кругу спился?
– пожав плечами, спрашивает Христя.

– Паныч!
– крикнула Марина.

– Так это ты его так честишь? За что же?

– Я ему еще не то сделаю, пьянчужке вонючему! Я ему язык вырву, пусть только тронет меня, проклятый!

– Да за что ты его так ругаешь?

– Он думает, обманывать будет, с ума сводить, и ему даром пройдет! Думает, одежу забрал, так я не уйду? Да я ему в глаза наплюю и уйду! Пусть поищет другую такую дурочку!
– распалившись, кричала Марина.

– Так это все правда?
– вслух высказала Христя затаенную мысль.

– Все правда!.. Все правда!
– крикнула со злостью Марина и заскрежетала зубами.- Да нет, и на моей улице будет когда-нибудь праздник!
– прибавила она, тряхнув головой, зажгла свет и пошла посмотреть самовар.

Христя опустила голову и долго-долго сидела так, пока Марина, звеня посудой, не напомнила ей о себе. Христя подняла голову, взглянула на Марину, которая встала на цыпочки, чтобы достать с полки посуду. Марина показалась ей низенькой, даже как будто сгорбленной. Замасленное рваное платье мешком висело на ее совсем еще недавно высокой и стройной фигуре, волосы растрепались и космами спускались на плечи. "Господи! как Марина переменилась! Прямо страшная стала",- со вздохом подумала Христя и снова опустила голову.

Марина внесла самовар, заварила чай и немного погодя стала наливать.

– Пей!
– сказала она, пододвигая Христе стакан. Та точно ничего не слышала и не видела.

– Христя!
– громко позвала ее подруга.

Христя подняла голову, Марина засмеялась.

– Чего ты смеешься?

Марина вздохнула и уныло промолвила:

– Что же мне сказать? То плакала - наскучило, надо и посмеяться!

И в самом деле, Марину точно подменили, так весело стала она болтать с подругой. Снова ожила перед Христей прежняя Марина, веселая, шаловливая.

Смеясь сама над собой, она все рассказала Христе: как и когда полюбила своего ирода, как баловалась с ним, как он обещал жениться, а она и поверила ему.

– И тебе теперь не страшно?
– спросила Христя.

– Чего же мне бояться?

– А как же: а вдруг мать прознает? а вдруг в деревне услышат?

– Что мне теперь мать?.. Жаль, что будет убиваться старуха, да что поделаешь?.. Я теперь отрезанный ломоть! А в деревню я не пойду. Чего я там не видала? Чтобы каждый на тебя пальцем показывал, глаза колол? Не только свету, что в окошке - на улицу выйдешь, больше увидишь!.. Таких, как я, Христя, много... живут ведь! А после праздника поеду к панычу в деревню... сама буду хозяйкой. Черт побери: пошло все вверх тормашками - ну, и пускай! А ему, сукиному сыну, я покажу. Теперь он все ластится, теперь и на попятный: оставайся, Марина! Лиха беда пусть с тобой остается! Что я тут? служанка, на побегушках. А там - сама буду хозяйкой... Свое хозяйство, свои коровы будут... прислугу заведу... Приезжай как-нибудь в гости, посмотришь, какой я барыней заживу! Этих лохмотьев и на прислуге не увидишь,- показала она на маленькую дырочку в платье и взяла еще больше ее разорвала...- А если бы ты видела, как он обозлился, когда узнал, что я еду? Все с меня срывает, дерет, швыряет в сени, тащит к себе в комнату,- и смех и грех... Взбесился, совсем взбесился!..- И Марина злобно захохотала, как сова в глухую ночь.

У Христи волосы встали дыбом от этого смеха. Она испугалась и багрового лица подруги и ее сверкающих глаз.

Марина умолкла на минуту, понурилась, а там... снова подняла голову и сердито заговорила:

– Ну, да и твой хорош!

– Кто мой?
– робко спросила Христя, подумав, уж не на паныча ли она намекает? Неужели она что-нибудь знает?

– Да кто же, как не паныч!
– воскликнула Марина.- Вчера был у нашего... Играли там, пели... Подвыпил наш и давай рассказывать: и что жалко ему меня и что женится-то он все-таки, наверно, на мне. А твой ну его отчитывать: мужичка-то она и неровня! Ты, мол, не первый и не последний; не ты - так солдат нашелся бы... Я лежу тут на постели, и через стенку мне все слышно. Такое меня зло тогда взяло! Так бы, кажется, вбежала к ним и вцепилась когтями ему в буркалы!.. Мужичка! неровня!.. А он-то кто? большой пан? Да разве он, как паныч, живет?
– как серый волчище! Да он и с людьми-то не знается, ему бы все только по шинкам таскаться! Да я бы его, может, хоть от пьянства отучила!.. Не ты первый, не ты последний!.. Он знает, кто был первый?!. Солдат нашелся бы!.. Да чтоб эти солдаты голову тебе, как цыпленку, свернули, когда будешь идти от своей попадьи, то-то я рада была б!..- бранилась Марина, все больше и больше свирепея.

Но вдруг хлопнула дверь в сенях, заскрипели сапоги... Марина умолкла, прислушалась. Шаги все слышней... Звякнула щеколда, дверь отворилась, и в кухню вошел Довбня.

– А-а, здравствуй!
– поздоровался он с Христей.- А я не пойму, кто это тут говорит, а это вот кто! Вот это девушка!.. Да, а это?..- он безнадежно махнул рукой на Марину.

– Помилуй бог!..- зло ввернула Марина и замолчала.

– Кого?..- спросил Довбня.- От твоей злобы?.. Весь век ты была зла и пропадешь такой!

– Я знаю одного обманщика, который рад был бы, если б я сегодня пропала,- с еще большей злобой ответила Марина.- Да кабы бог послушал...

Христя сидела как на иголках и ждала, что вот-вот пойдет баталия.

– Плохого пастуха?
– подхватил поговорку Довбня.

– Вот, вот!
– бесновалась Марина.

Довбня сверкнул глазами и с горькой улыбкой повернулся к Христе.

– Вот, как видишь. Так всегда... Ты вот сидишь здесь, слушаешь,попробуй разбери: кто из нас прав, кто виноват? Кто кого задел? Кто первый ссору затеял?

Христя поглядела на них, не зная, что сказать. Марина выручила. Качая головой и презрительно глядя на Довбню, она начала:

– Кто первый затеял? А ну, кто первый? Кто чуть не в ногах валялся, руки лизал, пока нужно было?

– Это дело прошлое...- начал было Довбня.

– Прошлое?
– перебила его Марина. Глаза ее сверкнули, как острые ножи на огне.

– Прошлое, прошлое... А сегодня... сегодня кто виноват?

– А за прошлое кто передо мной виноват?
– в свою очередь спросила Марина.