Чтение онлайн

Да у меня ни шанса не было. Стала бы, разумеется. Мне только исполнилось пятнадцать, и я была обычной дурой, малолетней и восторженной.

Ну, а сейчас-то зачем? Думала, что будет - как тогда?

Вот и поделом.

Намотав на голову полотенце, я тихо выскользнула из ванной и, не включая света, добралась до своей комнаты. Постель оказалась застелена, а на столе мирно горела жёлтая ночная лампа. У меня даже сердце ёкнуло, но мамы в комнате не оказалось. Ну, и к лучшему.

Нырнув под одеяло, я вытянула ноги, потянулась, зевнула, и тут до меня дошло, что надо бы высушить волосы. Забыла, и неудивительно, ведь фен включать нельзя: отец же спит. Эх, Марина - сердца у тебя нет.

Сняв с головы мокрое полотенце, я аккуратно повесила его на спинку стула и немного поборолась с искушением завалиться спать так, как есть. Но, представив свой утренний образ, решительно вылезла из-под одеяла и достала из сумки расчёску. Потом долго, вглядываясь в совершенно неузнаваемое отражение, расчёсывалась. Вот и всё - осталось подождать полчасика, пока не подсохнут волосы.

Взгляд охотника.

Сон всегда начинается с середины.

Если ты приходишь в себя в странном месте и понятия не имеешь, как там оказалась - скорее всего, ты спишь.

Я стою босиком на асфальте. Дожди сильно размыли тёмно-серую поверхность, выдолбив ямки, из которых выглядывает залитая битумом щебёнка. От моих босых ног в разные стороны разбегаются тысячи трещин. Одни тонкие, с волосок, другие довольно глубокие - вполне пролезет ладонь. Кажется, что я стою на лице какой-то старухи, покрытом сеткой морщин.

На мне ситцевая ночнушка, вроде тех, что лежат у мамы в шкафу. Она советская ещё, наверное. Ткань начинается сразу, как только заканчивается шея: никаких зон декольте, только безумные тряпочные цветочки по всему вороту. Я пытаюсь подобрать подол, но он примёрз к асфальту. Дёргаю сильнее, и подол, окаймлённый белой узорчатой бахромой из острых кристалликов льда, отрывается с лёгким треском, открывая голые ступни.

Лак на ногтях не мой, таким ярким я никогда не пользовалась. На пальцах рук лак попроще, только вот сами пальцы не мои: слишком тонкие и длинные. Ну и пусть. Зато, оказывается, я умею видеть во сне ладони, пусть даже и не свои. Дон Хуан гордился бы способной ученицей.

Чтобы развеять все сомнения, прибегаю к классическому способу - а именно, пытаюсь ущипнуть себя за грудь. Боль есть, но она расплывчатая, отдалённая, какая-то ненастоящая. Заодно делаю открытие, что и грудь не моя, а полновесный третий размер. Мне начинает нравиться этот сон.

Делаю осторожный шаг, потом другой. Зачем ещё нужна асфальтовая дорожка, если по ней нельзя прогуляться девочке с третьим размером?

Дорожка петляет, извивается, теряется из вида в плотном тумане цвета разбавленного водой молока. Как только мне становится интересно, куда она ведёт, туман начинает таять. Сначала появляются тени, потом силуэты, и, не успеваю я моргнуть, как вокруг меня вырастает мрачный ноябрьский лес: чёрные голые ветки, иней на коре, последние обледеневшие островки рыжей листвы на самых верхушках.

Над искривлёнными стволами висят тяжёлые, неподвижные тучи, похожие на насосавшихся пиявок. Кажется, спустись они ниже, вполне могут напороться на острые голые ветки и пролиться на меня ледяным дождём. Бросает в дрожь от одной мысли об этом.

Вдоль дороги попадаются чугунные колонны, украшенные коваными листьями со следами облетевшей позолоты. Все они повреждены: смят верх, покорёжены весёлые виноградные грозди. То, что это фонари, я понимаю, когда мне встречается колонна, увенчанная цилиндром, разделённым на части тонкими бронзовыми кольцами. Очень красиво, правда. Забытый фонарь, уснувший на зиму лес. Всё это напоминает сцену из какой-то сказки, но вот из какой - не помню. А, нет, помню. Нарния - вот как она называлась.

Вообще, всё это похоже на заброшенный парк. Думаю, если сойти с дорожки и углубиться в туман, можно отыскать развалины старой усадьбы, увитые сухим хмелем, звенящим на морозе. А рядом с ними - небольшой пруд, покрытый льдом, в который вмёрзли домики для лебедей. Но сходить с дорожки не хочется. Запустение и звенящая тишина, царящие в этом монохромном мире, фонари с раздавленными головами - всё это пугает, наводит на мысль, что вернуться обратно будет не так просто.

Из тумана вырастают огромные ворота, явно не сказочного вида: кривые, грубоватые, сваренные наспех из попавшихся под руку железяк. Они заперты на тяжёлый амбарный замок. Значит, путь вперёд перекрыт. Сходить с дорожки не хочется, поворачивать назад - глупо. Но стоять на месте в ожидании пробуждения - ещё глупее. Может быть, в этом парке найдётся кто-нибудь, желающий помочь полуодетой девушке хотя бы советом?

Оборачиваюсь по сторонам, но кроме замерших в летаргическом сне деревьев и фонарей, поблизости нет никого. Тогда я берусь за замок и изо всех сил дёргаю на себя: может, удастся сорвать?

Проушины, в которые просунута дужка, отрываются легко, не оказав ни малейшего сопротивления. Они превращаются в струйки ржавого песка, которые стекают между моих пальцев. От неожиданности я взмахиваю руками и, благодаря этому, сохраняю равновесие. Ворота начинают проваливаться в себя. Как будто в музее рушится скелет динозавра - вот на что это похоже. Над дорожкой эпично встаёт рыжая туча пыли. Я отступаю назад, но уже поздно: по всей ночнушке поползли оранжевые пятна.

Пыль медленно оседает, и я вижу, что дорога впереди на добрых семь метров завалена обломками ржавого железа. Каждый из них размером сантиметров двадцать, не больше, но имеет острые рваные края.

Что ж, этот сон становится всё интереснее - загадка на загадке. Преграда рухнула, и осталась одновременно. Но мне совсем не хочется ломать голову над ответами. Пусть бессознательное, затащившее меня сюда, само и разбирается. Почему бы ему, например, не прислать сказочного принца на белом коне, чтобы показал глупой девочке путь домой? А если ещё и подвезёт, то я его поцелую, обещаю.

Мне кажется, или на вершине холма что-то движется? Может, это просто шевельнулись нависшие над дорожкой ветки, или проплыл, не касаясь земли, большой и плотный сгусток тумана? Но уже через секунду я вижу, как невысокая, вроде бы мужская, фигура спускается с холма и приближается ко мне странной изломанной походкой.

Похоже, что он наблюдал за мной, думаю я. Вот оно, приключение, начинается. Добро пожаловать в сказочную Нарнию, маленькая Люси Певенси. Кто встретит тебя в тумане Фонарного Леса? Может, это приближается добрый и милый фавн, мистер Тумнус, в обнимку с горой посылок? Наверное, поэтому его походка и кажется какой-то неестественной - а как ещё можно ходить, имея вместо ног козьи копытца?

Мистер Тумнус уже близко - в тумане слышатся его шаги, тихие, шаркающие, словно фавн специально прижимает подошвы к земле. Разве у фавнов бывают подошвы - мелькает мысль. Тут наблюдавший за мной показывается из тумана. Мгновение я не могу сообразить что именно вижу, а потом кровь замёрзает сразу во всех сосудах, хрящах, мягких тканях, и моё тело превращается в ледяной столб.

На меня надвигается, подволакивая сломанную в колене ногу, мой одноклассник Дима. Какое-то время, классе в седьмом, кажется, он даже считался моим парнем. А теперь остался только в памяти, потому, что в прошлом году покончил с собой, выбросившись из окна двенадцатого этажа. Вроде, дело было в каких-то деньгах. Точной причины никто так и не узнал, только всё загадили пошлыми версиями. Впрочем, так бывает всегда.