Чтение онлайн

– Лиса... Марина, я не понял: тебя включать в списки? Сегодня я иду регистрировать группу.

– Я не знаю. Теперь я вообще уже ничего не знаю!

– Я тебя плохо слышу... Значит, не забудь - собрание в шесть! Но перед этим я хотел бы с тобой поговорить.

– О чём?
– Мне показалось, что я задала вопрос достаточно громко, но его всё равно не услышали.

– Что? Плохо слышно! Слушай, я уже подъезжаю, и мне неудобно разговаривать...
– Мой новый старый друг Макс заторопился и перешёл на скороговорку.
– Давай после второй пары встретимся за лыжной базой. Окей?

– Окей, - повторила я. А что мне оставалось?

– Плохо слышу тебя...

– ДА-А-А!!!
– заорала я в трубку.
– ДА-А-А!!! ХОРОШО, МАКСИМ ПАВЛОВИЧ!!! ОБЯЗАТЕЛЬНО ВСТРЕТИМСЯ!!!

И от всей души, не выключая, запустила телефоном в стену. Раздался тоненький треск, и во все четыре стороны полетели разные чёрные детальки: крышка под дверь, аккумулятор под ножку шкафа. Я рухнула на диван, зарывшись лицом в подушку, изо всех сил вцепилась зубами в наволочку, но и это не принесло облегчения, только тупую боль в висках.

– Что мне делать?
– спросила я, сама не зная у кого.
– Ну, вот что мне теперь делать?

И замерла, вслушиваясь в тишину, в ожидании ответа.

ЖЕНЯ

Десять лет спустя.

Когда я увидел её снова, через десять лет и один месяц после нашей последней встречи, то решил, что схожу с ума. Её просто не могло быть здесь и, тем более, сейчас.

Девушка была одета в короткую белую курточку и плотные тёмные джинсы, слишком тёплые для жаркого утра. Она шла, наклонив голову, размышляя о чём-то приятном и тихо улыбаясь своим мыслям - так же, как раньше. В то, что за десять лет эта девушка совершенно не изменилась - нет, в это поверить было невозможно.

Но это было так.

А когда сильный порыв ветра донёс до меня еле уловимый запах "Диор Жадор", я поверил, что это не фокус, а настоящее чудо.

Магия этой встречи заключалась именно в том, что я поднял глаза в единственный нужный момент. Секундой раньше я вообще не узнал бы её среди одинаковых пешеходов. Секундой позже она свернула бы на другую дорожку. Какая-то неимоверная, чудовищная, кем-то запрограммированная случайность, вот что это было. Или просто - судьба.

Судьбу звали Андрей Мухин, по прозвищу Муша. Она была довольно увесистой: килограммов девяносто радостного молодого мяса. Прежде чем столкнуть нас с Мариной, судьба много раз роняла меня на мокрую землю - то ударом по ногам сзади, то ухватив руками за майку. Прав был друг Димон, играть они действительно не умели.

Они - это пацаны из параллельной группы, у которых мы осенью выиграли в футбол два ящика пива, и не дали отыграться. Зарядили дожди, а потом началась сессия - в общем, вае виктис, горе побеждённым. Но, как только подсохла грязь, побеждённые стали требовать реванша. Мы отказывались до тех пор, пока это не стало прямо-таки неприлично.

– Ну а где мы играть будем? В парке, на дорожках, что ли?
– спросил я.
– Обе поляны заняты. Может, подождём, а после пар вернёмся?

– Пока мы ждать будем, Рифат с Вованом всё пиво выпьют, - мрачно возразил Сэд, постукивая мячом об асфальт.
– Не надо было пиво в общаге оставлять. За лыжную базу пойдём. Я с утра там проходил - вроде сухо.

– Так там же нет ничего. Ни ворот, ни разметки, - ещё упирался я, уже понимая, что все мои потуги безнадёжны.

– Ворота из сумок сделаем. Разметка...
– Сэд секунду подумал, повертел мяч в руках и, сплюнув под ноги, сказал, будто приговорил: - Разметка на хрен не нужна. Что Олег, не увидит, что ли - когда пенальти?

Олег, судья-самовыдвиженец из группы И-12, сутулый мутный тип в кожаном плаще, хмыкнул и покачал головой - ну вы даёте, дескать.

– Ну, этому-то вообще по барабану, - негромко пробормотал кто-то сзади.
– Кто бы ни выиграл, пивка он всё равно попьёт.

– Как играть-то будем?
– спросил я у друга Димона.
– Вратаря нет.

– Будем без вратаря - они всё равно играть не умеют.

– А вы нашего Мишу Шалимова на ворота возьмите, - лукаво улыбаясь, посоветовал Сэд. Его бледное лицо лучилось добром и светом. Мне тогда уже следовало заподозрить подвох.
– А что, он нормально стоит...

– Хоть Мишу, хоть Гришу, - легкомысленно согласился Димон, тем самым совершая фатальную ошибку.

Миша оказался настоящим троянским конём. Всё, что летело в сторону ворот, летело прямо в него - достаточно просто выставить ладони. Но он как-то умудрялся пропускать, раз за разом. Когда круглый намок, став грязным и тяжёлым, Миша стал уворачиваться от него, брезгливо поднимая ладони с растопыренными пальцами, словно напуганный визажист.

– Куда ты даёшь?
– У Димона такие интересные глаза становятся, когда он злится: узенькие, лезвие ножа не просунешь.
– Ты что, не видишь, кому даёшь? Сделай передачу хоть одну нормальную!

– Пошёл ты!
– огрызнулся я, отыскав, наконец, мяч в переплетении корней.
– Стоишь, красавец такой, лицом торгуешь и ещё передачу требуешь... Иди в защите побегай. Посмотрим, какие ты передачи давать будешь!

– Ладно, - неожиданно согласился Димон.
– Всё равно сгорим, наверное. Беги на правый фланг - мне Андрюша уже все ноги отдавил.

Вратарь Миша, почувствовав спиной наши взгляды, обернулся и наигранно улыбнулся, показав огромные, как и положено коню, зубы. Я катнул мяч Димону, тот не спеша, сместился в центр, а за мной тут же потрусил необъятный, как ожидающий нас впереди позор, Мухин.

– Сколько осталось?
– крикнул я судье Олегу, увлечённо терзающему пальцами экран "Айфона". Рассерженные птицы занимали его, судя по всему, гораздо больше, чем происходящее на поле.
– Эй, ты глухой, что ли?

– Семь минут, - буркнул он, не желая связываться. И злорадно добавил: - Ещё успеют вам парочку вкатить...

Бах - удар тяжёлого мяча пришёлся мне прямо в живот. Хорошо, что заметив, как Сэдова нога растянулась для удара, успел напрячь мышцы пресса. Дыхание сбилось, но мяч отскочил прямо под ноги, и я, прикусив губу, из последних сил втопил по флангу, чувствуя себя Криштианом Рональду.

– Пасуй! Пас! Я открыт!!!

Это орал Димон, рванувший по центру. Ну, нет, не для этого я майку пачкал - отсюда можно и пробить. Я увидел, как мечется вратарь, прижимаясь к бетонной урне, обозначающей штангу, а за ним, метрах в двадцати...

Медленно, никуда не спеша, щурясь от непривычно яркого света, аккуратно переступая через мелкие лужи, оставленные ночным дождиком, идёт она - та, о существовании которой я давно позабыл.

Наверное, мне следовало остолбенеть от изумления, но вместо этого я ощутил восторг. Почему-то. Как будто все эти десять лет я только и делал, что ждал - второго шанса, чуда. А увидев, сразу поверил, что дождался.

В общем, не успев даже подумать, не успев толком испугаться, я набрал полные лёгкие свежего весеннего утра и заорал: