Чтение онлайн

– Стойте! Эге-гей! Стойте! Тётя Стеша!

Ничего лучше не придумалось.

Мяч медленно катился, подпрыгивая на чьих-то вдавленных в грязь следах. Надвинувшаяся справа тень Андрюши запрыгнула мне на плечи. От этого сразу заболела голова, а ноги подломились как спички. Уже падая навстречу распахнувшей объятья земле, я успел заметить, как они обернулись: девушка и незнакомый крепкий мужик, который всё это время шёл с ней рядом и придерживал под руку.

А потом всё погасло - так, же, как и десять лет назад, когда небо упало на меня в первый раз.

В середине девяностых, когда меня угораздило родиться, брак родителей давно катился к чертям, как и вся страна. У матери появилось забавное хобби: она стала обожать плохие новости. Сплетни, услышанные на лавочке, чернуха, льющаяся с экрана, подпитывали её, словно вампира, даруя силы и энергию. Когда отец всё-таки не выдержал и ушёл, для матери наступили по-своему счастливые времена.

Наверное, она искренне считала, что экономическая катастрофа охватила бывшую одну шестую минимум лет на триста - словно ядерная зима. Найдя себе подруг вдвое старше, она все дни просиживала с ними на лавочке, пока сама не превратилась в старуху. Работу она не искала, а если и предлагали, слышать не хотела. Ведь у неё на руках был я. Надо было проверить, одел ли я шапку, не мухлюю ли с деньгами, выданными на столовую, с кем общаюсь... Всё это забирало уйму времени.

У матери был брат... Как бы правильно вспомнить это слово... Единоутробный, вот. От разных отцов, в общем. Я звал его дядя Лёша, а в определённых кругах он был известен, как Лёня Шиш. Ему принадлежало несколько магазинов, ООО "Промвентиляция", ярко - красная "Камри" и настоящий пистолет в бардачке.

– Был бы настоящий, твоего дядю давно бы в тюрьму посадили, - не верил из врождённой вредности одноклассник Коля, сын участкового.
– Статья 222, часть первая. Незаконное приобретение, хранение, перевозка.

– Кто же его посадит?
– искренне удивлялся двоечник и беспредельщик Сокол - Это ж Лёня Шиш! Ты, ментёнок, чё, дурак, что ли?

Появлялся дядя лишь, когда мать надоедала ему сверх обычного. Он привозил деньги и нелепые вещи, вроде фиолетового свитера со стразами, в котором я вынужден был ходить в школу почти всю зиму. Мы висели чугунными гирями на его мускулистой шее и, должно быть, очень тяготили его.

Искренне не понимаю, что щёлкнуло в голове матери, когда на весенних каникулах она неожиданно вызвала брата и заставила его взять меня в Москву. Какая ещё Москва? Она меня в магазин одного не пускала, чтобы цыгане не украли.

Но дядя охренел ещё больше:

– Я что с ним там буду делать?

– Покажешь ребёнку Москву.

– Ну, а жить он, где будет? У меня же эти...
– Дядя пощёлкал пальцами, то ли на самом деле вспоминая, то ли придуриваясь.
– Квартиранты...

– Тебе кто дороже - квартиранты, или родной племянник?
– пошла в наступление мать, и дядя сдулся. Когда меня, закутанного в пуховик и два шарфа, наконец, вывели на площадку, она сказала:

– Вот если бы ты не выпендривался, Алексей, ребёнок бы не вспотел.

По глазам дяди было видно, что он давно перешёл некую черту и сохраняет спокойствие лишь благодаря стальным нервам. Ухватив меня за капюшон пальцами, покрытыми синими и золотыми перстнями, он процедил:

– Тебя, Галя, только на стрелки с собой брать...

На что мать ответила, по-моему, весьма достойно:

– Не забудь, Алёша: у Жени АДЕНОИДЫ!

Чудо японского автопрома донесло нас с дядей Лёшей до МКАДа, как сказочный ковёр-самолёт - часов за восемь. Какую-то часть этого времени я провёл с пользой: разглядывал отделку салона, пытаясь определить на глаз, что это - пластик, или дерево. И не определил. Пришлось несколько раз ковырять, украдкой от дяди. Пластик.

Потом я спал. Когда в окнах начал разгораться серый рассвет, проснулся и жадно прилип носом к стеклу: за всю свою недолгую жизнь так далеко от дома мне бывать ещё не приходилось. Мне казалось, что вот-вот, и они начнутся - сказочные леса, полные единорогов, высокие остроконечные пики, на которых гнездятся драконы. Но вдоль трассы бежали, размахивая голыми серыми ветками, одинаковые берёзки и не было никаких драконов. Реальность была монохромна и состояла из чёрной грязи и белого снега.

Всю дорогу дядя Лёша был молчалив и задумчив. Неподвижный бритый затылок и часть лица с нахмуренной бровью, которую я мог видеть в зеркале, говорили о тяжёлых мыслях в его голове. Только однажды он поинтересовался: что такое аденоиды? Я честно ответил: сопли. Услышав это, дядя хмыкнул и надолго замолчал.

На окраине Шацка он остановил машину возле придорожного кафе, заказал пельмени, ананасовый сок и, немного подумав, водки. Я попытался объяснить ему, что не люблю пельменей. Молча выслушав, дядя подвинул дымящуюся пластиковую тарелку к моему носу и сказал:

– Мне позвонить кое-кому надо. Через пять минут вернусь. Если не съешь, я тебя здесь оставлю.

Дядя Лёша вернулся не скоро. Я гонял по дну тарелки последнюю остывшую пельмешку, собирая ей майонез. И так увлёкся, что не услышал, как он появился из-за спины.

– Жендос, - сказал он мне, пряча глаза.
– Ты пацан уже большой, и...

– Да доем, доем сейчас!
– непритворно испугался я. В том, что дядя Лёша способен оставить меня в Шацке, сомневаться не приходилось.

– Да ладно, - сморщился дядя, оттолкнув тарелку. Подчиняясь центробежной силе, вилка с пельмешкой вылетела и покатилась по столу, рисуя майонезом белые иероглифы.

– Сейчас тетя придёт, - сказал я, глядя, как вилка падает на пол.

– Тётя не придёт. Мы к ней поедем. Будешь у неё жить.

– Не хочу, - замотал я головой так сильно, что чуть не упал вместе со стулом.
– Зачем нам какая-то тётя?

– Боишься что, ли? Не бойся, она хорошая!
– Дядя ласково потрепал меня по затылку широкой жёсткой ладонью, отчего голова чуть не отлетела.
– Звать её будешь - тётя Стеша.

– А она тебе кто?

Вместо ответа дядя зажал мой холодный нос между пальцами:

– Любопытной Варваре на базаре печень порвали...

Вырвавшись из цепких пальцев, я принялся торговаться:

– А из пистолета дашь пострелять?

Дядя Лёша недобро прищурился.

– Из какого?

– А который в бардачке лежит.

Дядя откашлялся и зачем-то огляделся по сторонам.

– Хитрый ты стал, Евгений... Я думал, дурачком растёшь, как отец твой. Да и Галька не семи пядей во лбу. Ты в кого такой умный-то?

– Не знаю... А маме надо говорить, что я жил у этой тёти?

– Не стоит, - покачал головой дядя Лёша.
– Скажешь, что жил у меня, в Выхино. Ты на день Рождения что хочешь?