Чтение онлайн

Но Илье браслет был нужнее. Объем маны в моей работе играл минимальную роль, а мальчику это было постоянным напоминанием о его обещании.

[Ты правильно сделал, милый.]

— Надеюсь.

[Он сильный, но молодой. Молодые ошибаются. Главное, что он учится.]

— Я знаю. Я тоже когда-то был молодым. Правда, давно.

[Не так уж и давно. Тебе двадцать два.]

— Снаружи. По факту пятнадцать мне было шестьдесят три года назад.

Колокольчик звякнул, и в Лавку вошёл мужчина лет сорока пяти, широкий в плечах, с загорелым лицом и мозолистыми ладонями. Фартук не снял, видимо, пришёл прямо с работы. В правой руке он держал… пустоту. Вернее, на вид — просто воздух, но пространство в форме невысокого человека было заполнено маной.

— Здравствуйте. Мне сказали, вы разбираетесь в артефактах.

— Здравствуйте. Пётр Воронов. Разбираюсь, — сразу ответил я.

— Егор Жуков. С верфи. Мне нужна помощь. Мой сын нашёл шляпу. Теперь снять не может.

Из воздуха справа от его кулака раздался жалобный голос:

— Пап, ну не надо! Ну пап!

Ася за прилавком подняла бровь. Сема, раскладывавший товар на дальней полке, обернулся.

[Невидимость! Но контур чисто визуальный, не скрывающий не звук, ни ману. Дешёвая работа, милый. И ее явно замкнуло. Хотя разобраться — дело на пять минут.]

Лиза на стене наклонила голову, пытаясь рассмотреть то, чего не было видно.

— Шляпу-невидимку, так понимаю, — констатировал я.

— Да. На развале, — Егор Тарасович встряхнул невидимое, и голос из пустоты жалобно пискнул. — Барахолка на Портовой. Нашёл, надел. Снять не может. Уже второй день невидимый. Я его уже выпорол, но шляпу снять не могу, он орет, что я ему сейчас волосы все оторву. А без этого он так и будет бегать и хулиганить.

— Что нахулиганил?

— Да что там… За три дня этот обормот успел наворовать фруктов на Духтовом рынке, подсмотреть за женщинами в городских банях и покидаться орехами в патрульных стражников. Вчера вечером пришёл ко мне сам, признаваться. Перепугался, видите ли.

— Я не перепугался! — возразил голос из воздуха. — Просто решил, что хватит.

Егор Тарасович посмотрел на пустоту рядом с собой.

— Гришка, ты ревел полночи и просил маму.

Пустота замолчала.

— Что делать, не знаю, — закончил Егор Тарасович. — Может, вы поможете.

[Воровал, подглядывал, хулиганил. Я люблю детей, но этому нужен урок, милый.]

— Гришка, подойди к прилавку, — сказал я.

— А вы меня видите? — голос ребенка был настороженный.

— Вижу ману, которая тебя прячет, — ответил я.

Шаги. Половица скрипнула в двух местах. Потом тишина. Чуть пахнуло чем-то сладковатым: яблоки? Видимо, не все украденные фрукты были съедены. Часть осталась в карманах.

Надел монокль. Контур проявился сразу: один замыкающий, по периметру шляпы. Снял монокль.

— Егор Тарасович, можно вас на два слова? — попросил я.

— Да, конечно. Стой на месте, где бы ты ни был! Слышишь меня?!

— Да… — ответила пустота.

Я отвёл отца к дальней витрине, подальше от того места, где скрипнули половицы.

— Шляпа обычная, дешёвый артефакт, контур простой. Сниму без проблем. Но парню нужен урок. Если вы не против, я его немного попугаю.

Егор Тарасович посмотрел на меня, потом в сторону, где стоял невидимый сын. Кивнул.

— Делайте что считаете нужным. Я ему уже двадцать раз говорил, но до него не дошло.

Я вернулся к прилавку и озвучил:

— Гришка. Шляпа, которую ты надел, проклята.

Тишина. Потом ребенок сдавленно ответил:

— Ч-что?

— Проклята, — повторил я. — Мой монокль это показал. Чтобы снять проклятие, нужно извиниться перед всеми, кому ты навредил за эти дни. Лично, вслух, при свидетелях. Иначе шляпа не снимется. Останешься невидимым.

— Навсегда?!

— Навсегда.

[Милый, ты ужасный человек. Замечательно!]

— А… а если я просто очень сильно попрошу прощения у Бога? Мысленно? Без свидетелей?

— Нет. Лично. Перед каждым. В лицо.

Пауза. Потом из воздуха раздалось прерывистое дыхание. Не плач, но близко.

— Пойдём, — сказал я. — Ася, ты со мной?

Ася уже застёгивала верхнюю пуговицу на жакете.

— Разумеется, — ответила она с выражением лица, не предвещавшим ничего, кроме удовольствия от предстоящего зрелища.

— Сема? — позвал я.

Сема посмотрел на нас, потом на то место, где предположительно стоял Гришка. Покачал головой.

— Нет, спасибо. У меня дела, — ответил он.

Затем поставил артефакт на полку и вернулся к работе.

[Правильно, Сема. Присмотри за залом, пока они гуляют.]

Духтовый рынок начинался за мостом через Тихий канал: два ряда лотков под полосатыми навесами, ящики с яблоками, грушами, сливами. Запах спелых фруктов и нагретого дерева. Торговцы, покупатели, мальчишка с тележкой. На мосту Ася поравнялась со мной и негромко спросила:

— Она правда проклята?

— Нет. Один замыкающий контур, снимается за минуту, — тихо ответил я.

— И ты собираешься протащить его по всему городу?

— Он целый день воровал, подглядывал и кидался в людей. Минута с расшивочной иглой этого не исправит.

Ася хмыкнула. Но не возразила.

Егор Тарасович шёл первым, держа Гришку за невидимый воротник. Ася и я двигались следом. Со стороны, вероятно, мы выглядели странно: трое взрослых и мужчина, который ведёт за руку воздух.

— Ну, — сказал я. — Где ты воровал?

— Вон у того дядьки, — голос раздался из пустоты, совсем тихий. — С красными яблоками. И у тётки с грушами. И ещё вон там, где сливы.