Чтение онлайн

— Хорошо, — кивнул я. — Уже думали, что делать дальше?

— Нет, — вздохнул он. — Какой там…

Тимофей посмотрел на вывеску. «Мастерская Штерна». Буквы потемнели от времени, но читались чётко. Тимофей сидел и смотрел. Молчал. Сумки у ног, коробка рядом. Человек, у которого отобрали не работу, а место в мире.

— Пойдём, — сказал я, поднимаясь. — Есть одно место.

Тимофей оторвал взгляд от вывески. Нахмурился. Но встал и пошёл за мной.

Добравшись до Ремесленной улицы, я спустился по нужным ступенькам к двери, обитой железом постучал.

Грачёв открыл только минут через пять. Видимо, был чем-то занят. Кожаный фартук, очки на лбу, седая борода. Маленький старик с острыми глазами, глубоко посаженными под тяжёлыми бровями. Посмотрел на меня, потом на Тимофея.

— Воронов. Что случилось? — сразу спросил он.

— Захар Осипович, нужна помощь. Это Тимофей. Ученик Андрея Карловича Штерна. Его выселили из мастерской. Я хотел спросить, не нужен ли вам помощник.

Грачёв помолчал. Имя Штерна сработало: старик чуть выпрямился, и взгляд его из настороженного стал внимательным.

— Андрея? — уточнил он.

— Его.

— Вы его знали? — спросил Тимофей.

— Знал, — сказал Грачёв коротко. — Хороших мастеров немного. Мы пересекались на конференциях МОЛОТа, на аукционах, на разных выставках. Однажды он показал артефакт, который я до сих пор помню. Защитный контур в четыре слоя. Никто больше так не делал и я до сих пор не разобрался, как ему это удалось.

Он помолчал. Посмотрел на Тимофея оценивающе. Сверху вниз, снизу вверх. Потом на руки.

— Заходите, — пригласил он.

Внутри мастерская была тесной, заваленной деталями, с верстаком у стены и полками до потолка. Грачёв прошёл к верстаку, достал из ящика заготовку, положил рядом инструменты.

— Покажи, что умеешь. Контур средней сложности. Защитный, стандартная схема. Времени не ограничиваю, — обозначил он.

Тимофей снял куртку. Подошёл к верстаку, осмотрел заготовку, взял инструменты, подтянул на удобное расстояние гравер, связанный проводом с громоздким аппаратом в углу. Руки его вдруг резко перестали дрожать.

За верстаком он был на своём месте. Как рыба в воде, как часовщик за механизмом. Каждый мастер знает это ощущение: мир сужается до заготовки, инструмента и контура, и всё остальное перестаёт существовать.

Работал минут двадцать. Молча, сосредоточенно. Грачёв стоял за плечом, смотрел через очки с маноконтурами. Не комментировал, не подсказывал. Один раз чуть наклонил голову, когда Тимофей выводил замыкающий контур, но ничего не сказал.

Тимофей закончил. Положил инструменты, выключил гравер. Отступил.

Грачёв взял заготовку, повертел, осмотрел через очки. Но даже так я видел, что контур был ровный, аккуратный. Не шедевр, но чистая работа. Без ошибок, без огрехов. Работа человека, который не блистал талантом, но относился к делу серьёзно и честно.

— Ладно, — сказал Грачёв, помолчав и подумав с минуту. — Берём. Условия обсудим потом. Много времени не могу тратить на вас, ребята, у меня там заказ горит. — Положил заготовку на полку. — Завтра к восьми буду ждать.

Тимофей посмотрел на меня. Потом на Грачёва.

— Спасибо, Захар Осипович, — кивнул Тимофей.

— Не благодари, пока не поработаешь, — Грачёв убрал инструменты в ящик.

Мы вышли. На улице Тимофей стоял, держа сумки, и смотрел в сторону, откуда мы пришли. Ветер с канала трепал ему волосы, и он этого не замечал.

— Спасибо, Пётр Алексеевич.

— Не за что.

— Мастерскую верну, — сказал он тихо. — Когда-нибудь. Это место учителя. Не их.

Я не стал говорить, что думал о том же. Но пока рано. Сначала нужно было придумать как.

Но мастерская Штерна, с потемневшей вывеской, не должна была стать просто магазином, или по крайней мере не должна была остаться им навсегда. Это я знал точно.

Вторым ударом было письмо. Пришло с утренней почтой. Конверт с гербом Боброва, но почерк не Фомы Кузьмича, а кого-то из канцелярии. Незнакомый, ровный, без характера.

Коротко и вежливо: маркиз выражает сожаление, но вынужден приостановить поставки артефактов в Грозов на неограниченный срок. На въезде в город грузы заворачивают. Они разбираются. Просят понять.

«Временно.» «Разбираются.» «Просят понять.»

Положил письмо на стол.

На Боброва, маркиза, Виктор давить не мог: не тот масштаб. Но логистику перекрыть мог легко. Нужные люди на нужных постах, документы, предписания, проверки на въезде.

Груз с артефактами заворачивают, и формально всё законно: санитарный контроль, таможенная проверка, недостающая печать. Виктор не трогал маркиза. Он трогал дорогу между маркизом и мной.

Два удара за неделю. Оба источника артефактов, которыми я, по большому счету, еще даже не начал активно пользоваться, оказались отрезаны. Все вернулось к самому началу, когда по большому счету у меня были только аукционы.

[Он сильно давит, милый.]

— Знаю.

[Полки пока полные. Но надолго не хватит. Месяц или полтора при текущей торговле. А потом снова аукционы, и кто знает, что Виктор еще придумает.]

— Тоже знаю.

[Что будешь делать?]

— Думать.

Виктор играл в долгую. Не бил одним ударом, а методично отрезал ресурсы. Поставки, мастерская, и наверняка что-то ещё было впереди. Каждый следующий ход был предсказуем по логике, но непредсказуем по форме: знаешь, что ударит, не знаешь, куда.

Нужно было не просто думать, на самом-то деле. Нужно было действовать. Но сначала нужно было понять, что именно делать, а для этого требовалось время, которого Виктор мне давать не собирался.

Но разобраться с этим можно было и чуть позже. Потому что на завтра у меня была назначена встреча с Варей.

Музей естественной истории стоял на Большой Морской, за Почтамптским мостом. Двухэтажное здание с колоннами, широкое крыльцо, вывеска золотом по чёрному. У входа толпился народ: выставка современной скульптуры открылась три дня назад, но Грозов, судя по очереди, собирался использовать каждый ее день.