Чтение онлайн

— Приходи ещё, — сказала Ася. Коротко, без улыбки, но голос был мягче обычного.

Семе Варя пожала руку. Сема пожал в ответ, аккуратно, стараясь не раздавить тонкие пальцы в своей огромной ладони.

Мы вышли. Нашли извозчика на набережной. Я помог Варе сесть и экипаж тронулся. Ехали мы молча, и Варя в какой-то момент привалилась к моему плечу, её дыхание стало ровнее. Не уснула, но почти. Колёса стучали по мостовой, фонари проплывали мимо.

У особняка остановились. Окна были тёмными, только в одном, на втором этаже, горел свет. Варя выпрямилась, посмотрела на меня.

— Не жалей о сегодняшнем, — сказала она.

— Я не жалею.

Потом немного подумала и, протянувшись, кратко поцеловала меня в щеку, а потом, совсем как Ася недавно, выскочила из повозки и поспешила к воротам.

Я машинально приложил пальцы к щеке, где еще ощущалось тепло ее губ. М-да. Детишки…

Утро выдалось пустое. Дождя не было, но небо стояло низкое, серое, и за всё утро в торговый зал так никто и не заглянул. Я разбирал на прилавке мелкую механику, ту, что давно просила руки, и не торопился: в такие дни спешить было некуда.

Звякнул колокольчик ближе к полудню. Вошёл немолодой мужчина, за шестьдесят, в добротном пальто, знававшем лучшие годы: локти стерты, одна пуговица новее прочих, посажена недавно и не в тон. У порога он снял шляпу, огляделся и подошёл к прилавку, но не как покупатель.

— Добрый день, — поздоровался я. — Чем могу помочь?

— Добрый. — Помялся он, переложил шляпу из руки в руку. — Мне говорили, вы беретесь помогать в разных делах. Лукьян Ильич меня зовут. Я к вам с некоторой бедой, если позволите.

— Слушаю.

Внучка его, Дуня, выходила замуж. Жили они вдвоём, больше родни не было. А у жениховой семьи было заведено, что невеста приносит богатое приданое, и без него в род не берут.

Денег у Лукьяна на такое не было, собрать было не из чего. И решил он продать единственное ценное, что в доме есть: напольные часы, что достались ещё от деда и всю жизнь простояли в углу.

— Часы не из простых, — сказал он. — В них заложена дорогая артефактная составляющая, для большого дома. Они знают всех, кто в доме живёт, и где кто сейчас. Захочешь позвать кого через всё крыло, они твой зов разнесут по комнатам. Чужой войдёт без спросу, они хозяину дадут знать. В усадьбе такому цены нет. Но у меня квартира. — Он развёл руками. — Три комнаты. Я этим добром сроду не пользовался, незачем было. Так что не жалко. Наследство наследством, а Дуню замуж выдать важнее.

Дед, продающий дедовы часы ради внучкиного замужества. У меня кольнуло где-то под рёбрами, тихо и знакомо. Марина помню в её пятнадцать просила платье, которое нам было не по карману, и я тогда полночи прикидывал, что продать.

— И что с часами не так? — спросил я.

Лукьян позвал оценщика на дом. Тот часы посмотрел и сказал: ход идёт, а магия выработалась, за столько-то лет иссякла без остатка. Мёртвые часы, кому они нужны. В мастерскую их тоже не свезти, тяжелы, а помочь некому.

— Я слышал, вы с таким помогаете, — сказал он. — Мне быстро надо. Свадьба на носу. Если можете, поедемте, посмотрите на месте. Я заплачу, сколько скажете.

По-хорошему дело было не моё. Не срочное, не загадочное, обычная починка артефакта, какую и без меня сделали бы в любой мастерской, дай ей неделю. Но недели у него не было, и часы он продавал не от хорошей жизни.

— Поедемте, — сказал я. — Посмотрю. Все равно торговля почти не идет.

Сёму я позвал сверху, чтобы он постоял за прилавком, взял ящик с инструментом и вышел с Лукьяном на набережную ловить извозчика.

Жил Лукьян в доходном доме на тихой улице, на третьем этаже. Квартира оказалась небольшая и чистая: его спальня, она же кабинет, спальня Дуни, гостиная, кухня. Не тесно, но и лишнего нигде ничего нет, всё на счету.

Подготовка к свадьбе, по крайней мере той части, что касалась невесты, шла полным ходом. По гостиной сновали девушки: одна сметывала на живую нитку что-то белое, две возились с венками. На столе горой лежали цветы, и в этой горе кто-то забыл напёрсток.

Невесты видно не было, но из-за прикрытой двери её комнаты доносились голоса и смех: Дуню обряжали, примеряли, и выходить к чужому мужчине ей было не время, так что с Лукьяном мы к ней даже не заходили.

Зато в гостиной стоял жених, молодой и нарядный. Лукьян нас познакомил, звали его Егор. Он смерил меня взглядом сверху вниз.

— Вы уж побыстрее, — сказал он. — А то ведь без приданого и свадьбы может не быть.

Лукьян отвёл глаза. Я кивнул.

— Посмотрю, что можно сделать, — сказал я.

Лукьян повёл меня к себе. Часы стояли в углу спальни-кабинета, большие, старые, красивого тёмного дерева, с тяжёлым маятником за стеклом. Ход шёл: маятник качался, стрелки держали время. Мёртвой в них была только та часть, которой не видно.

Я открыл корпус и взялся смотреть. Снаружи всё было цело, дерево хозяин берёг. Но внутри, под механизмом, там, где жила магия, было пусто и холодно. Тем не менее делать предстояло немного: восстановить несколько контурных перемычек, самых тонких и потому истончившихся со временем. Полчаса работы, не больше.

Разложил инструмент, принялся. Из гостиной доносились голоса девушек, смех, лёгкая возня свадебных хлопот. Работалось спокойно.

Минут через двадцать пять в кабинет заглянул Егор.

— Ещё не закончили? — уточнил он.

— Скоро. Минут десять.

Он не ушёл. Постоял, поглядел, как я работаю, потом спросил, и спросил с интересом, какого я в нём не ждал:

— А сколько он вам платит за это?

— Мы не уговаривались, — ответил я, не отрываясь от работы.

— Я к тому, что выезд мастера-артефактора, я слыхал, удовольствие не из дешёвых. А у старика, насколько я знаю, с деньгами туго. — Он чуть понизил голос, будто делился наблюдением. — Совсем туго.

— Много я не возьму, — сказал я, не отрываясь от часов. — Работа простая. Да и приехал ненадолго, заодно ноги размял.

Егор хмыкнул, помолчал и вернулся к своему:

— Вы всё-таки побыстрее. Без приданого свадьбы не будет.

Тут я отложил манащуп. По-хорошему меня это не касалось: клиент платил за часы, а не за мои мысли. Но повторял он это уже во второй раз, причем совершенно не к месту, и я не мог больше игнорировать.

— Простите если влезаю не в свое дело, но скажите, Егор. Я верно понял, что, останься эти часы сломанными, вы на Дуне не женитесь?

— Традиция, — сказал он, пожав плечами. — Наша семья не на помойке себя нашла, чтобы брать в род кого попало, у кого и приданого собрать не из чего.