Чтение онлайн

Она поставила перед третьим магом огненный заслон, отжимая назад, не давая ударить. Он метнулся вдоль этой стены, ища, где её обойти, и нашел лишь небольшой просвет рядом со входом, где стоял я.

Прикрыться я не успевал, отскочить тоже. И тело среагировало будто бы даже быстрее мозга, и я вытолкнул ману коротким, грубым толчком. Мага повело вбок, его собственное заклинание сорвалось и ушло в стену, а затем на него налетела Ася и поднесла пламя прямо к лицу.

Однажды я уже так делал, шуганул лошадь, когда брали экипаж Боброва с краденым, но против человека это вышло у меня впервые, и я на миг замер, глядя на собственную ладонь.

[Запомни это, милый. Потом разберёшься, что почувствовал. Сейчас не до того.]

Сейчас и впрямь было не до того. Сёма уже вязал своих двоих их же поясами, Жаров помогал, прижимая коленом. Обошлось без травм, у нас разве что пара ушибов да у Сёмы рассечённая бровь, которую он и не заметил. После того, как разобрался со своими, Сема пошел помогать Асе.

Дверь каморки, в которую закинули троицу связанных магов, приперли тяжёлым столом. Передышку, к сожалению, можно было себе позволить лишь очень короткую. Хотя сигнальный контур я отключил, на шум могла нагрянуть стража, и надо было успеть всё, пока тихо.

Где-то в доме мерно капала вода из рукомойника, и в этой тишине звук казался громче наших шагов. За приставленной дверью связанные не дёргались, видно, рассудили, что себе дороже; за ставнями спал пустой переулок, но я знал, что тишина эта ненадолго.

Ася стояла у стены, переводя дух, отгоняя ладонью прилипшую прядь. Огонь она погасила, но руки у неё ещё подрагивали. Сказала негромко, чтоб слышал я один:

— Теперь эти трое знают, что я колдунья.

— Знаю, — вздохнул я.

Сказано это было ровно, без жалобы, но я понимал, что за этим стоит. Колдунья на виду, да ещё беглая, для неё это не пустяк: эти трое могут проговориться, а дальше слух пойдёт куда не надо, к тем, от кого она и пряталась.

Но что с этим делать, мы решать будем не здесь и не сейчас. Она кивнула, не споря. Ася отошла, Сёма встал у входа сторожить улицу.

Я подошёл к сейфу, тронул холодный металл, оглядел дверцу: глухая, без скважины снаружи, замок упрятан внутри. Улики, по всему, лежали там, если они вообще были.

[Сейф из простых, милый, но в этом и проблема. Замок чисто магический. Тут нет ничего, что можно было бы взломать механически, а емкость контуров маны ненормально высока. Вскрыть просто так не получится.]

— Совсем?

[Ну… не совсем. Я все еще смогу объяснить тебе нужные контуры. Но из-за плотности маны внутри сейфа я сама плохо вижу необходимые траектории и тебе придется чертить жирнее, чтобы точно попасть, к тому же, чтобы перекрыть контуры сейфа, придется влить еще больше маны.]

Я замолчал. Уже знал достаточно, чтобы понять, чем это грозило. Чернильница в контексте артефакторики была тончайшим и изящным скальпелем, а сейчас этим скальпелем мне предлагали колоть дрова.

Но другой отмычки к этому сейфу у меня не было.

— Рассказывай траектории, — вздохнул я.

[Ты уверен?]

— Как и всегда.

[Хорошо. Тогда от левого верхнего угла дверцы…]

Я повёл линию по холодной дверце, выводя контур взлома на слух, по словам Лавки. Зачерпывая стеклянным пером жидкую ману из Чернильницы, я каждый раз вытягивал на перо больше, чем было допустимо, примешивая к этому еще и свою ману.

И уже после десяти проведенных линий понял, что Лунная Чернильница не выдерживает такого стремительного истощения своих резервов. Лунное серебро было не просто металлом, оно было накрепко связано с маной.

Как древние китайские глиняные чайники. Если в них не заваривать воду — они растрескаются, а если заварить слишком крутой кипяток — лопнут.

Когда был завершен последний контур взлома, я взглянул на Чернильницу и к своему неудовольствию понял, что, кажется, я сотворил нечто необратимое. Мерное свечение стенок потухло, а сияние остатков жидкой маны внутри стало дерганым и нестабильным.

Я почти наверняка знал, что так и будет, и всё равно на миг застыл: вещь, к которой уже прикипел и которую использовал для создания нескольких по-настоящему невероятных вещей, сломалась. Починить ее можно было, но, если исключить крайне нереалистичные варианты, единственным вариантом оставалось использование другого схожего артефакта из лунного серебра, а они были невероятно редки и дороги.

Но сантиментов разводить было некогда. Я сунул мёртвую, остывающую Чернильницу в карман и повернул ручку дверцы.

В сейфе лежал гроссбух. Тяжёлый, в коже, разбухший от закладок, исписанный убористо от корки до корки. Полноценная теневая бухгалтерия Виктора. Та самая прямая улика, ради которой всё и затевалось.

Я достал из внутреннего большого кармана стопку чистых листов и небольшой артефакт, по форме похожий на линейку с держателем. Стоил этот дружок семнадцать тысяч и использоваться мог только магом, так что распространять его массово было невозможно, но свойство его было в моем случае незаменимым: он мог за минуту перенести все данные из гроссбуха на чистые листы.

Приложив линейку сначала к записям Виктора, я дождался, пока артефакт перестанет тянуть из меня ману, а потом приложил его же к стопке листов и с искренним удивлением, несмотря на уже все чудеса магии, что я видел в этом мире, наблюдал за тем, как на бумаге начинают стремительно проступать строки и столбцы данных.

Причем этому принтеру даже не нужно было подавать по одному листу за раз. Он сразу переписывал все, что запомнил, на весь имеющийся объем чистой бумаги.

После чего, когда все было закончено, я убрал гроссбух обратно в сейф, закрыл его, разрушил с таким трудом начертанный контур взлома, влив в него слишком большую дозу собственной маны…

Все. Теперь, даже если Виктор узнает, что мы вломились сюда, он останется уверен, что сейф мы вскрыть не смогли. По крайней мере хотелось надеяться на это.

Листы переписанного гроссбуха я завернул в тряпицу и сунул под пальто. Мы ушли тем же двором, тихо, как и пришли, и морозный воздух на улице показался мне особенно чистым после спёртого духа того логова, где пахло пылью и старой бумагой.

Вернулись мы ещё затемно. Все были уставшие, но спать никто не пошёл: сели в зале, ожидая вердикта по гроссбуху. Я положил его на прилавок и сел разбирать.