Чтение онлайн

Лэйша скользнула вперёд, не давая тишине затянуться:

— Позвольте представить вам особую гостью его величества.Артистичная женщина, ничего не скажешь. Сделала вид, что ничего не произошло, и все дружно подыграли. Когда она выделила голосом «особая гостья», я прямо физически ощутила, как воздух в комнате стал плотнее. Кто-то опустил глаза, кто-то, наоборот, посмотрел с новым, пристальным интересом. Иерархия, мать её.Я улыбнулась широко, нагло, и помахала рукой:— Привет, девчонки! Я Мия.

А про себя подумала: «Особая гостья». Звучит так, будто я приехала с дипломатическим визитом, а не свалилась в бассейн.Никто не ответил. Ни одного «привет», ни одной улыбки. Только холодные, оценивающие взгляды. И лёгкое, едва заметное движение: кто-то поправил причёску, кто-то одёрнул платье, будто готовясь к конкурентной борьбе.

Я мысленно пожала плечами. Ну, не хотите, как хотите. Я человек привычный, меня и не так встречали. В цирке, когда новенькая приходит, первые две недели тоже все смотрят волком. Потом ничего, обвыкаются.Лэйша жестом указала мне на место рядом с той самой «звездой». Та окинула меня взглядом, словно я приползла к её двери дохлая и вонючая, и, даже не пытаясь скрыть брезгливость, демонстративно поправила складку на платье: «Ты здесь случайно, я здесь навсегда». Мой згляд сам перепрыгнул на другую девушку, ту, что сидела поодаль, одна. В её глазах мелькнуло любопытство.

— А можно мне туда? — я кивнула в сторону девушки, не понижая голоса. — Мне подружки нужны, а не конкуренты по выживанию.Лэйша чуть приподняла бровь, бросила короткий взгляд на «звезду» и кивнула.Я плюхнулась рядом с нагиней, сиденье оказалось мягким, но упругим, внутри явно не пух, а что-то другое, сушёные травы или магия. Закинула ногу на ногу, по-человечески, и тут же услышала сдавленный вздох откуда-то сбоку. Мои юбки разъехались, открывая ноги почти до колена. В зале пронёсся лёгкий шорох, то ли хвосты зашевелились, то ли коллективный вздох ужаса.

— Что? — я оглядела свою позу. — Ноги. Две штуки. Привыкла, знаете ли, за столько лет.

Соседка тихо усмехнулась.

— У нас тут так не принято, — сказала она негромко, но без осуждения.

— А я вообще не местная, — ответила я ей так же тихо. — Так что буду нарушать ваши традиции. Предупреждаю сразу.Она улыбнулась по-настоящему, без надменности и змеиного холода. Глаза потеплели, став медовыми. Я вдруг подумала: «Кажется, я нашла себе союзницу». Словно прочитав мои мысли, собеседница заговорила первой:

— Меня зовут Тайра, — голос у неё был тихий, шелестящий. Хвост лениво скользил по подушке, матово-серый, с редкими перламутровыми искрами, будто кто-то рассыпал по чешуе лунный свет.

— Очень приятно, Тайра. Я Мия. Местная фауна в моём лице, судя по всему, ещё не встречалась.Она усмехнулась одними уголками губ, и кожа вокруг глаз собралась тёплыми морщинками. Вдруг взгляд её скользнул мне за спину, и улыбка потускнела. Я обернулась.

«Звезда» смотрела прямо на нас. Не на меня, на Тайру. Взгляд короткий, как удар хлыста, но такой, что даже у меня мурашки побежали по позвоночнику. В этом взгляде читалось: «Ты с этой? Ну смотри. Я запомнила».

Тайра отвела глаза, пальцы, унизанные тонкими серебряными кольцами, чуть сильнее сжали край столика. Я слышала, как хрустнул камень под её ногтями? Или мне показалось? Здесь вообще все звуки какие-то слишком... отчётливые.— Ты с ней поосторожнее, — шепнула она, кивая в сторону «звезды». — Зарина не любит, когда внимание императора уходит к кому-то другому.

— А я тут при чём? — искренне удивилась я. — Я вообще за едой пришла.

И для наглядности потянулась к лепёшке, надломила тёплый край с хрустящий корочкой, посыпанной чёрными зёрнышками.

— Ты «особая гостья», — Тайра выделила голосом эти слова почти как Лэйша, и в них проскользнуло что-то, не злость, нет, скорее горькая ирония. — Для Зарины это уже повод.Я хмыкнула, жуя лепёшку. Тесто таяло на языке, оставляя маслянистый след и желание немедленно откусить ещё. Хорошо. Жизнь налаживается. Ну, почти.

— Слушай, Тайра ,— я отложила лепёшку и подалась чуть вперёд. — Рассказывай, что у вас тут за порядки? Кто главный враг, кто просто подлиза, а с кем можно чай пить?

Она удивлённо моргнула.

— Чай?

— Ну, напиток такой. У вас тут, я смотрю, травы всякие. Короче, с кем дружить можно?Тайра чуть наклонилась ко мне и зашептала, косясь в сторону зала:

— Зарина с чёрными волосами. Она здесь главная уже лет пятьдесят. Связи, власть, свита, вон те три дуры, которые без её кивка и дышать боятся. Если она решит, что ты мешаешь...

— То что?

— То ты исчезнешь. Не сразу, не грубо. Просто однажды утром не проснёшься. Или упадёшь в бассейн. Или твоя еда окажется... неправильной.

Я посмотрела на свою тарелку. Аппетит чуть притупился.

— А вон та, — Тайра незаметно кивнула на одиночку с приподнятой бровью. — Велена. Она не в свите, но к ней все прислушиваются. У неё ум холодный и язык острый. С ней лучше не ссориться, но и дружить... не знаю. Она ни с кем не дружит.Глянула на Велену, она, словно почувствовав, чуть повернула голову, ровно настолько, чтобы я поняла: она знает, что мы о ней говорим, и ей плевать.

— А молоденькая?

— Лили, — Тайра улыбнулась. — Она здесь всего пару месяцев. Ещё даже жемчуг в хвост не вплела, новенькая, сразу видно. Глупенькая, но добрая. Если Зарина её не сожрёт раньше времени, может, и вырастет в кого-то стоящего.

— А ты? — я посмотрела на Тайру в упор. — Ты кто в этой иерархии?Её ресницы дрогнули, взгляд нырнул куда-то вниз, в собственную тарелку. Она задумчиво провела пальцем по краю миски. Кольца тихо звякнули о керамику.

— Я никто, — сказала она тихо. — Император ни разу меня не приглашал. За двадцать лет ни разу.

Я моргнула. До меня не сразу дошло. А когда дошло, я выдохнула так, будто мне в солнечное сплетение прилетело.

— Двадцать лет? — переспросила я. — Серьёзно? Ты двадцать лет здесь сидишь и...— Тсс! — Тайра испуганно оглянулась и вдруг схватила меня за запястье. — Тише!

— Прости. Просто... двадцать лет, Тайра. Это же...

— Поэтому я здесь никто, — перебила она, но руку не отпустила. — Сижу в углу, молчу, никого не трогаю. Для них я даже не конкурентка, так, тень. Со мной можно разговаривать, не боясь, что я перебегу дорогу.

Я смотрела на неё и чувствовала, как под рёбрами разрастается что-то тёплое и колючее одновременно. Злость? Жалость? Восхищение? Нифига себе заявочки, двадцать лет просидеть в тени и не озлобиться.

— А не обидно? — спросила тихо.