Чтение онлайн

— Лили, — выдохнула она одними губами. Без звука. Только по движению губ можно было прочитать. — Замри.

Я обернулась.

К нашему столику, лавируя между подушками и расступающимися наложницами, направлялась одна из свиты Зарины. Высокая, с идеальной осанкой и холодной улыбкой на губах, которая не касалась глаз. Хвост её скользил по полу с ленивой грацией сытой змеи, плавно, без единого лишнего движения. Чешуя отливала тёмной бронзой, и в свете зала на ней играли багровые блики. Наложницы за соседними столиками притихли, опустили глаза, вжали головы в плечи. Даже тарелки перестали звенеть.

— Опаньки, — шепнула я одними губами. — Гости.

Нагиня подплыла и остановилась напротив. Смотрела сверху вниз.— Госпожа Мия, — пролепетала она елейным голосом. — Госпожа Зарина передаёт вам своё восхищение вашей... смелостью. И спрашивает, не хотите ли вы присоединиться к её столу на десерт?Перевела взгляд на Зарину, та смотрела на меня с идеальной улыбкой, губы растянуты ровно настолько, чтобы показать ровные белые зубы, но глаза... глаза говорили: «Подойди, я тебя лично отравлю. Медленно. С наслаждением». Вокруг неё свита замерла, как статуи, только хвосты их мелко подрагивали, выдавая напряжение. Я улыбнулась в ответ. Широко, нагло, как умею только я.

— Передайте госпоже Зарине, что я тронута. Но я на диете.

Нагиня моргнула. Тайра подавилась воздухом. Я слышала, как она всхлипнула, пытаясь вдохнуть, и прижала ладонь ко рту. Лили перестала дышать. Даже Велена, которая, кажется, вообще не замечает ничего, кроме собственных мыслей, повернула голову в нашу сторону. Медленно, плавно, будто нехотя. И бровь её медленно поползла вверх.— На... диете? — переспросила нагиня.— Ну да, — я похлопала себя по животу, звук получился какой-то слишком громкий в этой внезапной тишине. — Фигура. Цирковая карьера. Знаете, как сложно делать тройное сальто, если переесть? А десерт у вас, судя по запаху, убойный, — я для убедительности принюхалась.— Я лучше завтра, с утра, на голодный желудок. Передайте, что я ценю, но нет.

Тайра рядом со мной закрыла лицо руками. Я перевела на неё взгляд. Пальцы её дрожали мелко, едва заметно, и сквозь них пробивался тот самый перламутровый румянец, который у нагов заменяет нашу краску стыда. Только это был не стыд. Это был ужас, приправленный восхищением.

— Ты что, с ума сошла? — зашипела она сквозь пальцы, провожая взглядом нагиню Зарины. — Она же тебя теперь точно убьёт!

— А если бы я пошла к ней, она бы меня отравила десертом, — я пожала плечами и потянулась за последней лепёшкой, — Я выбираю меньшее из зол. И вообще, — откусила кусок и прожевала, чувствуя, как по языку разливается пряное тепло, — Диета это святое. Даже под страхом смерти.

Лили смотрела на меня так, будто у меня из ушей полезли цветы. Лицо её вытянулось, рот приоткрылся, и вообще она стала похожа на очень удивлённого хомяка.

— А что такое «диета»? — шепнула она, подаваясь вперёд.

— Это когда ты не жрёшь, потому что хочешь влезть в красивое платье, — объяснила я максимально доступно. — Но в данном случае это просто предлог, чтобы не дать себя отравить.

— А-а-а, — протянула Лили, и по её лицу было видно, что она ничего не поняла, но переспрашивать боится.Тайра покачала головой, но уже улыбалась.

— Ты невозможная, — сказала она.— Я знаю, — кивнула я, дожёвывая лепёшку. — Но меня уже не исправить.

Мы сидели, доедая последние кусочки, и я уже думала, что сейчас меня отведут обратно в комнату, где можно будет наконец переварить этот безумный день. Тайра рассказывала что-то про местные обычаи, кажется, про то, как они украшают хвосты к праздникам, Лили поддакивала, и в зале становилось почти уютно. Даже воздух, кажется, стал мягче.

И вдруг дверь открылась.

Не та, через которую мы вошли, а другая, высокая, с золотыми змеями по бокам. Они были вырезаны так искусно, что в полумраке казались живыми, вот-вот зашипят, изогнутся, бросятся. В проёме застыла фигура. Стражник. Тот самый, с синеватой чешуёй, что вчера вёл меня в комнату. Он стоял неподвижно, сканировал зал взглядом, и когда нашёл меня, отчеканил:

— Госпожа Мия. Его величество император приглашает вас в свои покои. Немедленно.

Тишина. Настоящая, звенящая, абсолютная тишина. Я даже слышала, как где-то капала вода в фонтане. Кап... кап... кап... И как у Лили упала лепёшка из рук. Она стукнулась о столик и покатилась, оставляя маслянистый след.

— Чего? — выдохнула Лили. — Её? Сейчас? К императору?Тайра замерла, глядя на стражника так, будто увидела призрака. Её хвост, до этого мирно лежавший на подушке, дёрнулся и застыл. Я медленно перевела взгляд на Зарину.Лицо её превратилось в маску. Не в ту вежливую маску, что была раньше, а в настоящую: белую, неподвижную, будто вырезанную из мрамора. Ни один мускул не дрогнул, ни одна ресница не шелохнулась. Только глаза горели тёмным огнем с вертикальными зрачками, суженными в тонкие ниточки. И в этой маске читалось всё. Всё, что она не могла сказать вслух при свидетелях.

Но побелела она так, что её идеальная кожа стала просто белой, как мел. Губы, и без того тонкие, превратились в одну нитку. А хвост... хвост у неё ходил ходуном. Мелко, едва заметно, но я видела. Он бил по подушке с такой частотой, что это было похоже на дрожь.

Ее свита замерла. Три наложницы смотрели на меня так, будто я только что воскресла из мёртвых, или собиралась умереть прямо сейчас. Одна из них даже приоткрыла рот и забыла его закрыть. Велена, одиночка с приподнятой бровью, на этот раз бровь не подняла. Она просто смотрела. И в этом взгляде было что-то новое. Уважение? Любопытство? Предвкушение?

Я обернулась к Тайре. Она была белая, как стена.

— Ты чего? — шепнула я. — Дыши.Она дышала, но с таким трудом, будто воздух вокруг нас превратился в кисель. И тут до меня дошло. Это у них так стресс работает. Не тараторить без остановки, не размахивать руками, не ржать в голосину, когда страшно, а бледнеть. Чем сильнее нервничают, тем белее становятся. Как мел. Как бумага. Как стена, мать её.

А я, получается, в их глазах вообще инопланетянин. Потому что когда мне страшно, у меня рот не закрывается, щёки розовеют, как у поросёнка, и я начинаю махать руками так, что можно взлететь без циркового снаряжения.

— Мия, — выдохнула Тайра. — Его величество... он никого не приглашает вот так. Посреди обеда. Он вообще редко кого приглашает. А если приглашает...

Она запнулась. Сглотнула. Я видела, как движется её кадык под тонкой кожей.

— Что? — поторопила я.

— Это меняет всё.

Три слова. Коротких, простых. А от них повеяло таким холодом, что я поёжилась. Я посмотрела на неё. В её расширенные зрачки, в которых плескался самый настоящий, первобытный ужас. Потом на стражника, который застыл у двери, и терпеливо ждал. И в этот момент я покосилась в сторону колонны у дальней стены.

Лэйша.Она стояла там же, где простояла всю трапезу. Не сдвинулась с места. Руки скрещены на груди, пальцы выбивают беззвучную дробь по предплечью, спина прямая, лицо маска. И смотрела она... на Зарину.

В упор. Не отрываясь. А потом всего на миг, на одно короткое, хрупкое мгновение на губах её мелькнуло что-то похожее на усмешку.— Ладно, — сказала я, поднимаясь с подушки. Колени почему-то дрогнули, то ли от напряжения, то ли от всего сразу, но я сделала вид, что так и надо. — Пойду, раз зовут.