Чтение онлайн

— Рада, что мои рефлексы тебя развлекают.

— Развлекают? — он поднял бровь, в глазах плеснулось что-то тёмное, зрачок дёрнулся, расширяясь. — Нет. Это не развлечение. Это исследование.

— Исследование, — повторила я. — А можно мою ногу назад? Без дальнейших... исследований?

— Можно, — он кивнул с абсолютно серьёзным лицом, но хвост даже не шелохнулся, напровтив, обвивал мою ногу плотным кольцом. — Но не сейчас.

— А когда?Я физически ощущала его взгляд, он скользил по лицу, шее, задерживался на ключицах, проваливался в вырез платья, спускался ниже, к животу, бёдрам, и ноге, которую он держал. И везде, где проходил этот взгляд, кожа покрывалась мурашками.

— Когда я закончу.

В комнате было тихо, только магический камень тихо гудел в камине, да где-то далеко капала вода. Кап. Кап. Кап. В такт моему сердцу. И в этой тишине меня накрыло. Слишком тихо, близко, интимно. Слишком... всё. Я дёрнулась, попыталась встать, хвост мгновенно напрягся. Не больно, но неоспоримо, как удав, который не торопится, потому что знает: добыча никуда не денется.

— Не дёргайся.Это был не приказ. Тише. Опаснее. Просьба? Предупреждение? Мольба?— Я не сделаю больно.Платье противно прилипало к спине. Пот выступил на верхней губе, под мышками, , кажется, даже между лопатками. Чёрт, Мия, ты же не..., ладно, не трусишка, это если надо прыгать с высоты. А тут... сижу на попе ровно, и колотит так, будто сейчас сорвусь без страховки....Рука сама собой вцепилась в подушку. На всякий пожарный. Глупо, конечно. Подушка против хвоста оружие так себе. Но хоть что-то.

— А что..., что ты сделаешь?Он молчал. Долго. Так долго, что я успела трижды умереть и воскреснуть, представить все варианты развития событий: от «задушит и съест» до «поцелует и отпустит», и ни один не казался реальным.Хвост медленно разжался. Виток за витком. И скользнул обратно на подушки, оставляя после себя влажный, прохладный след. Воздух комнаты, тёплый, почти горячий от магического камня, ударил в оголённую кожу, и я вдруг поняла, что замёрзла. Глупость, конечно, не замёрзла, просто без него стало пусто и зябко. Как будто единственное тёплое укрытие убрали, оставив на сквозняке.

— Пока ничего, — его голос звучал ровно, но в глазах плескалась черная, бесконечная бездна, которая затягивала меня в себя. — Ты ещё не готова.

Теперь мы квиты, змей

Тишина стояла такая, что я слышала собственный пульс: глухой, частый, где-то в висках, в горле, в кончиках пальцев, всё ещё цепляющихся за подушку. Я попробовала вдохнуть и поняла, что не могу. Лёгкие работали, да, но воздуха не было. Был только он, его хвост, бездна в глазах и этот вопрос, который уже рвался наружу.— К чему не готова?

Сайхан улыбнулся, той самой пугающе нежной улыбкой. Губы дрогнули, обнажая кончики острых клыков, я только сейчас заметила, что они чуть длиннее обычных.

— К ответу на этот вопрос.

Язык уже чесался ответить что-то едкое, но он перебил.

— Ты хотела спросить что-то ещё. Я вижу. И жду.И всё...., вся едкость сошла на нет, рассыпалась и превратилась в труху. В голове образовалась пустота, как после номера, когда зрители разошлись, а ты стоишь за кулисами и не понимаешь: жива ты ещё или уже нет. Только здесь нет кулис. Нет Серёжи, который подстрахует. Есть только он, его хвост и эта проклятая тишина, которая давит на уши так, что начинает казаться, что я слышу, как кровь шумит в венах.Пытаюсь придти в себя. Вроде дышу. Вроде цела. Вроде даже соображаю. Хотя нет. Соображаю ли?

Вдыхаю поглубже: раз, второй. Становится жарко, потом холодно, нет, снова жарко. Моргаю. Стараюсь вспомнить, о чём мы говорили до того, как мир сузился до точки, где его хвост встречался с моей кожей.

— Ты сказал... поговорим завтра.., сегодня завтра.Его взгляд становится чуть насмешливее, бровь приподнята ровно настолько, чтобы я поняла: он оценил. И этот "завтра-сегодня" его позабавило. Кончик хвоста качнулся, выписывая в воздухе восьмёрки.

— Я помню. Ты хочешь знать, можно ли вернуться домой?

— Да.Его рука потянулась к кубку. Глоток. Я смотрела, как движется его кадык, плавно, размеренно, как у человека, у которого впереди вечность. Пауза. Ещё полглотка. Хвост скользнул по подушкам, описав полукруг. Чешуя зашелестела по ткани, звук, от которого волосы на затылке встали дыбом. Я следила за этим движением краем глаза, чувствуя, как напряжение снова начинает закручиваться в тугой узел, который уже не распутать.

— Знаешь, Мия-человек, — сказал он наконец. — В моём мире есть поговорка: «Змея не отвечает прямо, потому что прямой путь это путь жертвы».

— Красиво, — хмыкнула я. — Но непонятно.

— Это и есть ответ, — он прищурился, глядя на меня сквозь полумрак. — Я не скажу тебе «да» или «нет». Я скажу: возможно. При определённых условиях. За определённую цену.

— Цену?

— Миры не любят, когда их границы нарушают. За любой переход приходится платить. Иногда памятью. Иногда годами жизни. Иногда тем, что делает тебя тобой.Сердце рухнуло в пятки. «Тем, что делает тебя тобой». Это как? Мои розовые волосы? Моя дурацкая привычка ляпать первое, что в голову придёт? Или что-то глубже, то, без чего я перестану быть собой? Во рту появился металлический привкус, то ли от страха, то ли оттого, что я прикусила щёку, сама не заметив как.

— А ты знаешь, как это сделать?Он покрутил бокал в пальцах, наблюдая, как мерцают блики на тёмном стекле. Свет скользил по граням, зажигая внутри изумрудные искры, и на миг мне показалось, что он видит в них что-то важное, то, чего не вижу я. Может, мою судьбу.., или цену, которую придётся заплатить.— Я знаю, что дорога появляется под ногами того, кто готов идти. Ты готова, Мия-человек?

— В смысле готова? Я вообще-то с первой секунды готова. Это меня тут держат взаперти, кормят, поят и... — я запнулась, поймав себя на том, что сейчас ляпну лишнего, но было поздно, слово уже вылетело, повисло в воздухе между нами, тяжёлое и глупое. — И хвостами обвивают.Щёки - предательницы вспыхнули огнем, я почувствовала, как к лицу приливает кровь.

— Это дополнительная услуга, — в его голосе скользнула ирония. — Для особо ценных гостей бесплатно.— Очень щедро, — буркнула я. — А можно как-то без допа? Чисто базовый тариф?Сайхан усмехнулся. Довольно. Хищно. Именно так, как я и боялась. В этой усмешке было что-то такое, от чего внутри всё сжалось, но не от страха, а от предвкушения: глупого, предательского.— Физически да. Твоё тело рвётся в бой.Хвост чуть шевельнулся, вновь дотрагиваясь до моей ноги, я старательно делала вид, что не замечаю, но как тут не замечать, когда наглая чешуя скользит по голени, и от этого касания по коже бегут мурашки, и я снова забываю дышать.— Но дорога домой это не просто расстояние. Это вопросы, на которые придётся отвечать. Выборы, которые придётся делать. Ты готова к этому?

— А у меня есть выбор не быть готовой?

— Есть, — кивнул он.— Остаться здесь. Жить в гареме. Стать частью этого мира, — он говорил это спокойно, будто речь шла о выборе между рыбой и мясом, а не о моей жизни. — Безопасность, сытость, предсказуемость. Никаких вопросов, никаких рисков. Просто... существование.

Я представила.

День за днём сидеть с этими наложницами в их душном, пропахшем цветами и завистью гареме. Слушать их перешёптывания за спиной: ш-ш-ш, ш-ш-ш, как змеиное шипение. Ловить острые взгляды Зарины. Ждать, когда меня позовут показать императору. От этой картинки внутри всё сжалось до тошноты и невыносимого желания бежать прямо сейчас, с голыми ногами по холодному камню, без оглядки и плана.— Знаешь, в чём самая большая ирония? — голос звучал ровно, хотя, кажется, меня всю колотило.— У меня даже выбора не было. Твой стражник проорал моё имя на весь зал, и теперь каждая наложница знает: меня позвали. Лично. Посреди обеда. Не таясь. — я выделила голосом его же слова. — А что, если я не хотела, чтобы знали? Что, если я хотела остаться незаметной? Выжидать? Присматриваться?Подалась вперёд, сама не заметив этого. Пальцы впились в подушку, я чувствовала под ногтями мягкую ткань, и это было единственное, что удерживало меня от того, чтобы не вскочить и не начать ходить по комнате.