Чтение онлайн

Тайра слушала внимательно, склонив голову. Хвост её замер каменным изваянием, признак напряжённого размышления. Я видела, как под тонкой кожей на виске пульсирует жилка.

— У нас такого нет, — сказала она наконец. — Наги не воюют с нагами. Император он один. Если кто-то недоволен, его просто... ну, ты поняла.

Она провела пальцем по горлу. Короткое, почти изящное движение. Серьги в ушах качнулись, поймав свет.

— Да уж, догадываюсь, — хмыкнула я. — Короче, партизаны это те, кто смеётся тихо, чтобы враг не услышал. Как мы сейчас.

Тайра улыбнулась, и в глазах её мелькнуло тёплое понимание. Она чуть наклонилась ко мне, и я снова уловила тот горьковатый травяной запах. Теперь я разобрала в нём полынь и что-то ещё, сладковато-терпкое, вроде чабреца.— Тогда мы точно партизаны, — шепнула она.

А потом, помолчав, добавила уже серьёзнее, глядя куда-то сквозь меня, мимо столика, сквозь этот дурацкий золотой дворец:

— Странный у вас мир. Войны, поезда, захватчики и люди без хвостов, которые всё равно выживают.

— Ага. Мы живучие. Как тараканы, только симпатичнее.

Она фыркнула, прикрывая рот ладошкой, и хвост её снова расслабленно скользнул по подушке.— Ладно, — я подалась вперёд, локти упёрлись в столик, и я почти легла на него грудью, приближаясь к ней. — Тайра, если серьёзно. Научный интерес, реально. Как это работает? Ну, с хвостами?

Я мотнула головой в сторону её хвоста, который теперь лениво покачивался, выписывая восьмёрки на подушке.

— Я ж ничего не знаю, а мне тут, может, жить теперь. В смысле, они же не только для равновесия, да? Я вчера видела, как стражник этим хвостом... ну, он как будто дверь открыл. Или это мне показалось?

Я тараторила и чувствовала, как уши начинают гореть. Ну вот что за дурацкая привычка краснеть, когда спрашиваешь про интимное? Тайра посмотрела на меня долгим взглядом. Потом перевела его на свой хвост, будто видела его впервые.

— Ну, — сказала она, понижая голос до шёпота, в котором появилась нотка, заставившая меня замереть. — Если наг захочет, он может контролировать хвост так, что тот вообще не мешает. А может и помочь. Представь, что у тебя есть третья рука, только длинная и гибкая. И очень сильная.

— То есть это как... швейцарский нож? — ляпнула я, и голос мой предательски дрогнул. — Там и открывалка, и штопор, и...

— Мия! — ее щёки вспыхнули нежным румянцем, который на бледной коже был виден за версту.

— Что? — я развела руками, чувствуя, как жар заливает шею. — Я просто визуализирую! У меня мозг так устроен, мне надо картинку представить!

Тайра закатила глаза.

— Короче, если доживёшь до вечера и сходишь к императору, может, сама всё узнаешь. В практическом смысле.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Ты сейчас намекаешь, что...

— Я ничего не намекаю, — она подняла руки в примирительном жесте, и браслеты на запястьях тихо звякнули. — Я просто говорю, что император...

Она запнулась.

Всего на миг. На одно короткое, хрупкое мгновение.

Взгляд её дрогнул и ушёл в сторону, туда, где в центре зала восседала Зарина в кольце своей свиты. Хвост, только что расслабленно скользивший по подушке, замер каменным изваянием. Ни движения, ни вибрации. Даже перламутровые искры погасли, будто кто-то щёлкнул выключателем.

— А можно мне спросить? — раздалось сбоку.Перед нами появилась Лили, та самая молоденькая, которую я заприметила ещё в начале обеда. Она нервно теребила край своего платья, прикусывала губу, и смотрела на меня такими круглыми глазищами, что в них можно было утонуть. Хвост её мелко подрагивал от волнения, выдавая всё, что она пыталась скрыть за робкой улыбкой.

— Лили, ты чего? — зашипела Тайра, и в голосе её прорезалась паника. — Зарина же увидит! Ты с ума сошла?

— А я тихо, — шепнула Лили и, не дожидаясь приглашения, плюхнулась рядом со мной. От неё пахло чем-то сладким, приторным, то ли духами, то ли фруктами, которые она ела. — Слушай, а у вас правда нет хвостов?

Она подалась ко мне, и глаза её горели таким неподдельным, детским любопытством, что я невольно улыбнулась.

— А как вы тогда... ну... держите равновесие? — выпалила она, не дожидаясь ответа. — А как вы плаваете? А как вы...

— Лили! — Тайра дёрнула её за рукав так, что ткань натянулась.

— Да ладно, — я положила ладонь на запястье Тайры, останавливая. — Пусть спрашивает. Тайра, ты не представляешь, как мне самой час назад хотелось пристать к кому-нибудь с такими вопросами.

Лили засияла, щёки округлились, глаза превратились в два янтарных солнца, и даже хвост её перестал дрожать и радостно стукнул по полу.

— А ещё говорят, у вас волосы бывают зелёные? — выпалила она, хватая меня за руку. — А розовые у всех или только у тебя? А правда, что вы едите насекомых? А правда, что у вас солнце другое? А правда...

— Так, Лили, по порядку, — я подняла руку, останавливая этот поток, ладонь замерла в воздухе, и Лили послушно замолчала, только глаза её продолжали умоляюще сиять. — Волосы бывают всякие: зелёные, синие, даже фиолетовые, если химией помочь. Розовые только у меня, эксклюзив. Солнце у нас жёлтое.

Лили замерла с открытым ртом.

— Жёлтое? — выдохнула она. — Как... как цыплёнок?

Я представила себе жёлтое солнце-цыплёнка, которое клюёт звёзды, и прыснулась от смеха.

— Именно так. Как цыплёнок. А про насекомых...

Я сделала паузу. Воспоминание накатило само: запах Бангкока, влажный, пряный, с нотками жареного масла и чего-то неуловимо чужого. Тот рынок, где Серёжа тащил меня к прилавку с жареными тарантулами. Как он улыбался своей дурацкой улыбкой и говорил: «Ну, Мийка, это же белок! Ты же спортсменка, тебе надо!» А я зажимала нос и пихала его в бок, требуя немедленно увести меня отсюда, пока меня не стошнило прямо на этих мохнатых тварей.

— Ну, в некоторых странах едят, — сказала я, возвращаясь в реальность. — Говорят, это полезно много белка. Лично я не пробовала, но если выбора нет... — я поёжилась, и мурашки побежали по спине. — Надеюсь, до этого не дойдёт.

Лили снова округлила глаза.

— А у нас насекомых не едят, — сказала она шёпотом. — Только драконы, но они на границе живут и вообще страшные.

— Драконы? — переспросила я, чувствуя, как внутри загорается любопытство. — Какие драконы?

Тайра открыла рот, чтобы ответить, но вдруг замерла.