Чтение онлайн

Я уже сделала шаг, когда Тайра схватила меня за руку.

— Ты хоть понимаешь, что это значит? — зашипела она.

— Понятия не имею, — честно ответила я, глядя в её расширенные глаза. — Но если не пойду будет хуже, да?

Она кивнула, и отпустила мою руку. Пальцы её разжались неохотно, будто она сомневалась, правильно ли поступает. Я поправила платье, которое за время обеда умудрилось съехать куда-то на одно плечо. Ткань была тёплой, чуть влажной от моих ладоней. Одёрнула её, расправила складки, провела ладонями по бёдрам, проверяя, всё ли на месте. Глупо, конечно, но этот маленький ритуал помог собраться.

Сделала шаг. Потом остановилась. Обернулась к Тайре и сказала тихо, чтобы никто не слышал, даже Лили, которая сидела рядом, вжав голову в плечи.

— Если не вернусь считай, что я просто сбежала на Землю. А если вернусь дорасскажешь про хвосты.

— Иди уже, — шепнула она. — Героиня.

И я пошла. Через зал. Под двадцатью парами глаз. Я чувствовала каждый взгляд физически. Кто-то опускал глаза, едва я приближалась, кто-то, наоборот, провожал меня в упор, не отрываясь. Зарина смотрела так, что, казалось, сейчас испепелит на месте. Её взгляд жег мне спину, прожигал платье, оставлял на коже невидимые ожоги. Но я шла ровно, не ускоряя шаг, не оборачиваясь. А когда поравнялась с её столиком, остановилась.

Повернулась к ней. Послала самую нежную улыбку, на которую была способна. И чуть махнула рукой на прощание.

— Приятного аппетита, девчонки!

Голос мой прозвучал в абсолютной тишине как выстрел. Лили громко икнула и закрыла рот ладошкой. Тайра закрыла лицо рукой. Я даже увидела, как сквозь пальцы просочилась её улыбка. А я вышла за дверь. Она закрылась за мной с тихим шипением, и этот звук был похож на выдох огромного змея.

— Ну что, — сказала я, разворачиваясь к стражнику. — Показывай, где тут у вас император живёт.

Он посмотрел на меня как-то странно.

— Следуйте за мной, госпожа.

Мы пошли по коридору.

Глава 4: Винегрет для императора

Стражник вёл меня так долго, что я потеряла счёт поворотам. Коридоры сменялись переходами, переходы лестницами, а лестницы снова коридорами. Стены здесь были выше, потолки терялись в темноте, а свет, льющийся из ниоткуда, стал холоднее, будто мы спускались куда-то глубоко под землю, хотя по моим прикидкам мы, наоборот, поднимались.Воздух тоже изменился. Если в гареме пахло цветами, травами и женщинами, то здесь... камнем, затишьем и чем-то ещё... древним. Тем, что лежит в основе мира и не нуждается в названии. От этого запаха почему-то захотелось дышать тише.

Наконец стражник остановился перед массивной дверью. Она была тёмной, почти чёрной, с вкраплениями золота, которые в этом призрачном свете казались россыпью звёзд. Два змея, вырезанные по бокам, смотрели друг на друга, и их глаза сверкнули, когда я приблизилась. На миг мне показалось, что они моргнули. Я на всякий случай моргнула в ответ.

— Входите, госпожа, — стражник склонил голову и бесшумно исчез.

Протянула руку, ладони вспотели, хоть вытирай о платье, коснулась тёплого дерева, и тёплая гладкая поверхность стала влажной под пальцами. Сердце колотилось где-то в горле, глухо, тяжко, будто не помещалось в груди: бух, бух, бух, я чувствовала каждый удар в висках, в кончиках пальцев, в пятках.А что мне вообще делать? Чёрт! Я же спрашивала у Тайры про хвосты, а про правила этикета забыла! Нужно поклониться? Сделать реверанс? Упасть на пол и биться головой? Он же император, мать его! А вдруг у них вообще не кланяются, а шипят или хвостом виляют? Я представила, как вхожу и начинаю выделывать хвостом кренделя, хотя у меня его нет, истерический смешок чуть не вырвался наружу, пришлось закусить губу.

Вдохнула раз, второй, чувствуя, как воздух входит в лёгкие холодным, плотным, почти осязаемым. Шагать в пустоту под куполом цирка было проще. Там я хотя бы знала: если что Серёжа поймает. А здесь... здесь я падаю в неизвестность, и даже некому подстраховать.Я шагнула внутрь.Свет здесь был приглушённым, золотистым, он струился откуда-то справа, мягко очерчивая контуры огромной комнаты. Сначала я ничего не разглядела, только тени, намёки на стены, на высокий потолок, теряющийся в полумраке. А потом глаза привыкли, и я увидела ЕГО.Вдалеке, на низком диване, заваленном подушками, сидел Сайхан. Его белые волосы отливали серебром в свете магического камня, заменявшего здесь камин. Камень был огромным, прозрачным, с живыми золотистыми искрами внутри. Они вспыхивали и гасли, и я кожей чувствовала этот жар даже на расстоянии.Вокруг, на низких столиках громоздились стопки книг в кожаных переплётах, свитки, какие-то приборы из стекла и металла. В одной из колб тихо булькала сиреневая жидкость, пуская пузырьки снизу вверх: буль-буль-буль, совсем как у меня в животе от нервов.А хвост... хвост его лежал на подушках, обвивая их с ленивой грацией удава. Чешуя переливалась и в свете магического камня эти искры вспыхивали, гасли мерным, убаюкивающим ритмом. Кончик хвоста медленно покачивался: туда-сюда, туда-сюда.

Он смотрел на меня.С любопытством. Таким долгим, изучающим взглядом, от которого захотелось проверить, не прилипло ли что-то к платью, не размазалась ли тушь, не стоит ли на голове ворона. Я даже рефлекторно провела рукой по волосам. Нет, вороны не было, просто розовые пряди торчат в разные стороны.

Пора.

Я сделала реверанс.Самый дурацкий, самый неуклюжий реверанс в своей жизни. Присела, придерживая юбки, и замерла на секунду в этом полуприседе, лихорадочно соображая: а сколько вообще тут стоять? Когда вставать? Может, надо ещё и голову склонить? Я склонила, и чуть не завалилась, потому что равновесие сместилось. Тело, привычное к тройным сальто, откровенно тупило в этой дурацкой позиции.Выпрямилась.

Господи, за что? Я же акробатка, а не балерина! Надо будет у Тайры спросить, как они тут вообще императора приветствуют. До того как в следующий раз позориться.

Кончик его хвоста качнулся быстрее. Определённо быстрее. Кажется, ему было весело.

Я застыла в центре комнаты, чувствуя, как под платьем по спине медленно катится капелька пота, щекотно. Пальцы на руках похолодели, вцепились в юбку и никак не желали разжиматься. А в голове билась одна мысль: «Реверанс был идиотским. Он видел. Он ВСЁ видел.».

Но поздно пить Боржоми.

— Привет, — сказала я. — Я это... пришла. По вызову.Его хвост дрогнул, качнулся быстрее.— Я заметил, — голос его был низким, с лёгким шипящим придыханием, от которого по позвоночнику пробежал холодок, а потом сразу жар, будто кто-то провёл ледяным пером по голой коже. — Особенно твой... вход.

Он чуть склонил голову, и в его глазах мелькнула усмешка. Та самая, от которой хочется провалиться сквозь землю, но при этом почему-то хочется ещё.

Вход. Он сказал «вход». И улыбается. Змей.

— Реверанс, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Получилось хрипловато, но хотя бы не пискляво. — Это такой человеческий этикет. Для особо важных персон.

— Ре-ве-ранс, — повторил он по слогам. — Красиво. И очень... своеобразно. Садись, Мия-человек.

Он указал на подушки напротив себя. Жест был ленивым, но в нём чувствовалась власть, не та, что выставляют напоказ, а та, что впитана с кровью, с чешуёй, с тысячелетиями.

Послушно двинулась к дивану. Подушки оказались мягкими, упругими, ноги утопали в них по щиколотку, идти было неловко, приходилось высоко поднимать колени, как цапля на болоте. Я плюхнулась и тут же столкнулась с новой проблемой: ноги.Нагини сидят, поджав хвосты, или обвивая их вокруг себя. У меня хвоста не было, и мои конечности торчали совершенно по-идиотски: коленки врозь, ступни на подушке, и никакой грации. Я попыталась спрятать ноги под юбку, ткань натянулась, оголив щиколотки. Попробовала скрестить, но получилось ещё хуже. Попыталась вытянуть и упёрлась пятками в край дивана. В конце концов я просто оставила их как есть, обхватила колени руками и замерла, глядя на него с вызовом.

— Удобно? — спросил Сайхан.В голосе определённо плясали черти. Его хвост качнулся, разделяя веселье хозяина.

— Ага, — огрызнулась я. — Особенно если учесть, что у меня нет хвоста, чтобы имитировать достоинство.

— Твоя прямота освежает. Здесь все так долго учатся имитировать, что забывают, каково это просто быть.

— Ну, я вообще-то циркачка, — я чуть расслабилась, откинулась на подушки, но тут же напряглась снова: тело проваливалось, теряя опору. Пришлось подложить руки под спину, чтобы не утонуть. — У нас имитация — это работа. А в жизни мы ржём в голос и показываем пальцем. Не все, конечно, но я да.Он хмыкнул и потянулся к столику. На нём стояли два высоких кубка из тёмно-зелёного стекла, такого тёмного, что оно казалось почти чёрным, пока свет не падал под правильным углом, зажигая внутри изумрудные искры. Сайхан взял один, протянул мне. Тускло блеснули тяжёлые перстни с камнями.