Чтение онлайн

— Вы теперь светитесь, госпожа Мия, — продолжила Лэйша, — А на свет… выползают твари.

— Вы меня пугаете? — спросила я прямо, с ней, кажется, работала только прямота.Лэйша улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой у нормальных людей стынет душа. Губы её растянулись, но глаза остались холодными, непроницаемыми.

— Предупреждаю. Есть разница.

Она отступила. Так же резко. Так же без предупреждения. Поправила идеальную причёску. Прядь волос, выбившаяся во время этого опасного сближения, легла на место. Всё идеально. Всё под контролем.

— Впрочем, не буду вас задерживать. Наслаждайтесь покоями. И свитком.

Лэйша кинула взгляд на футляр в моих руках. На этот раз взгляд задержался чуть дольше, чем требовала вежливость. Изучающий. Оценивающий. Будто она прикидывала, что там внутри и сколько это может стоить.

— Надеюсь, он окажется полезным.

Развернулась, чтобы уйти. Хвост её взметнулся, описывая плавную дугу, и мягко лёг на пол, готовый скользить дальше. Я уже выдохнула — шумно, с облегчением, но на полпути она остановилась. Обернулась через плечо. Идеальный профиль. Идеальный ракурс. Тени падали на её лицо так, что скулы казались выточенными из камня.

— Кстати, госпожа Мия. Если вы ищете настоящую правду о переходах между мирами, вам не в библиотеку.

Я замерла. Даже дышать перестала. Воздух застыл в лёгких ледяным комком. Вот это поворот?

— А куда? — спросила быстрее, чем подумала.

«Идиотка, — обругала я себя через секунду. — Она тебе тут загадки загадывает, «тварями» пугает, а ты рот разеваешь и ведёшься как ребёнок на конфетку.»

— В старой башне, за восточным садом, живёт мудрец. Ир'шан, — имя она выговорила с особым нажимом, будто вбивая его мне в память. — Он помнит то, что императоры предпочитают забывать. Говорят, он знает настоящие ритуалы перехода. Те, что были до того, как наги стали прятать правду в легенды.Ир'шан? Мудрец? Черт, кажется, у меня начинает болеть голова. Зачем? Зачем она мне это говорит? Что ей с того? И главное, если это правда, если действительно есть какой-то мудрец, который знает настоящие ритуалы, почему Сайхан мне ничего не сказал? Он же водил меня по библиотеке. Сам показывал свитки. Сам обещал перевести. И ни слова о каком-то мудреце в башне. Ни полслова.

Знал и промолчал? Или не знал? Он же император. Как он может не знать? А если знал — значит, не хочет, чтобы я ушла.

Мысль бьёт под дых. Холодом по позвоночнику. Значит, весь этот поход в библиотеку, все эти обещания перевести свиток — просто красивый спектакль? Чтобы я сидела тихо, ждала, не рыпалась? Чтобы привыкла к нему, к его хвосту, к его поцелуям, а потом — «ой, а дороги домой нет, оставайся навсегда»?

Пальцы, прижимающие свиток, побелели, я вцепилась в футляр так, будто он мог защитить меня от всего этого. От Лэйши. От её слов. От этой липкой, противной мысли, что Сайхан мог что-то скрывать.

— Почему ты мне это говоришь?

Лэйша улыбнулась. Впервые по-настоящему — открыто, почти тепло. Но в этой теплоте всё равно чувствовался холодок, как от солнца сквозь лёд.

— Потому что мне интересно, какой путь вы выберете.

— Путь?

— К нему или от него. Остаться или уйти. Довериться или искать правду самой, — она замолчала, и в этой тишине я услышала, как стучит моё сердце — гулко, часто, где-то в висках. — И потому что император…

Лэйша поймала мой взгляд, в глазах её мелькнуло что-то, похожее на жалость. Или мне показалось?— ....Император не отпустит вас просто так. Он вообще не умеет отпускать. То, что попадает в его сердце, остаётся там навсегда. Вопрос только в каком качестве.Она развернулась, не дождавшись ответа. Ей было всё равно, что я скажу. Она уже сказала всё, что хотела. Хвост мягко скользил по камню, оставляя за собой ровную полосу — идеальную, чистую, будто здесь только что прошлись тряпкой.

Я смотрела ей вслед. В груди колотилось так, что рёбрам было тесно. Пальцы онемели, ноги будто приросли к полу. Уже у самого поворота Лэйша остановилась, обернулась через плечо, снова этот идеальный ракурс, снова тени на скулах.

— И запомните, госпожа Мия. Не все, кто улыбается, желают вам добра. И не все, кто пугает, желают зла.— К чему это? — не выдерживаю я, кричу ей в след.Но она уже исчезает за поворотом. Только хвост мелькает в последний раз, скользит за угол — и всё. Пустота.

Я стою, смотрю на этот пустой поворот, и во мне медленно закипает... что? Злость? Отчаяние? Или просто дикое желание, чтобы кто-нибудь, хоть кто-то, сказал мне правду без загадок?

— Чёрт, — выдыхаю в пустоту.

Голос дрожит. Сглатываю, пытаясь затолкать эту дрожь обратно в желудок, где она теперь смешалась с ледяным комком от её слов про «мишень на спине» и «император не отпустит». Комок ворочается внутри, колючий, холодный, живой. Ему там тесно, он давит на рёбра, на диафрагму, мешает дышать.«В каком качестве», — добавила она. В каком черт возьми качестве? В качестве коллекционного экспоната? Игрушки? Обеда? Или...

Я тряхнула головой. Волосы снова хлестнули по щекам — розовые пряди прилипают к губам, к влажной от испарины коже. Я сдуваю их, с усилием, будто выдыхаю весь этот морок.

— Стоп. Ещё раз: стоп, — приказываю я себе. Громко, вслух, чтобы голос разнёсся по пустому коридору и разогнал тишину. — Она тебя специально запутывает. Или проверяет. Или просто развлекается. Потому что скучно жить во дворце, а тут я — клоун с розовыми волосами. Дай-ка я подергаю за ниточки, посмотрю, как дёргается.Мысль про клоуна почему-то успокаивает. Привычная. Понятная. Цирковая. Заставляю себя глубоко вдохнуть. Воздух здесь другой, не такой, как в библиотеке. Там пахло древностью и им, а здесь только камнем. Вдох. Выдох. Вдох.

— Она не врала, — шепчу я, прислушиваясь к себе. — Вот что самое поганое, она не врала. Я это чувствую. Нутром. Тем местом, которое сейчас выстукивает чечётку где-то в районе пупка. И с каких пор моя интуиция работает лучше головы? А, точно: с тех самых, как я попала в этот мир. Молодец, Мия, адаптируешься. Прямо талант — вляпываться в чужие интриги и верить тем, кто пугает.

Посмотрела на свиток в руках. Тёплый. Тяжёлый. Футляр нагрелся от моих ладоней, въелся в кожу, будто хочет срастись со мной. Внутри, может быть, ключ к возвращению домой. А снаружи — мудрец в башне, о котором император не сказал ни слова.

— Ладно, — выдыхаю я, наконец заставляя ноги двигаться. Они слушаются с трудом, будто за это время приросли к полу. — Разберёмся. Сначала в покои. Спрятать это добро. А потом...

Потом мне нужно к девочкам. К Тайре и Лили. Позвать их на девичник. Устроить нормальный, человеческий (ну, почти) вечер с болтовнёй и глупостями. Потому что если я сейчас останусь одна со всеми этими мыслями, я точно свихнусь. Или полезу в ту башню посреди ночи. Или, что ещё хуже, постучусь в дверь императора.А стучаться пока нельзя. Совсем нельзя. Потому что я до сих пор не знаю, кому верить. Ей — холодной, честной, пугающей. Или ему — тёплому, близкому, но промолчавшему про мудреца. Лэйша права: я должна выбрать путь. Только как его выбрать, если сердце в одну сторону, а голова — в другую?Коридоры дворца тянулись бесконечной лентой, стражи у стен провожали меня долгими взглядами, я чувствовала их спиной, но не оборачивалась. Пусть смотрят. Пусть докладывают кому хотят.

Мои покои встретили меня тишиной и солнцем. Оно лилось из огромного окна, разбивалось на сотни зайчиков о позолоту, скользило по шёлку покрывал, по полированному дереву столика. Пылинки танцевали в воздухе — медленно, лениво, будто у них была вечность.

У меня вечности не было. Она закончилась минут двадцать назад, когда Лэйша сказала про мудреца.

Мирры в покоях не оказалось. Никто не встретил меня у двери, не спросил, как прошла прогулка, не предложил переодеться. Просто пустая комната, залитая светом, и тишина, которая давила на уши.