Чтение онлайн

Лежак был пуст.

Я замерла. Даже дышать перестала. Сердце сначала ухнуло куда-то вниз, к мокрым пяткам, потом подскочило к горлу и застряло там колючим комком. Осмотрелась — может, упало? Заглянула под лежак — там только пыль и сухой листок. Под соседние лежаки — чьи-то забытые сандалии, флакон с маслом, но моего платья нет.

Вернулась к своему лежаку. Только камешек, которым я прижимала платье, сиротливо смотрел на меня с укором: мол, я своё дело сделал, а ты не доглядела.

— Девочки, — выдохнула я. — Моего платья нет.

Лили подлетела мгновенно — даже не подплыла, а именно подлетела, подняв тучу брызг. Заглянула под лежак, под соседние, выпучила глаза так, что они, кажется, стали размером с те самые камешки:

— Как нет? Ты куда дела?

— Я здесь оставила. Вот этим камешком прижала. — я ткнула пальцем в предательский камень. — Всё было на месте. Я же ненормальная, чтобы платье в кусты забрасывать.

Тайра медленно подошла, отложив вышивку. Лицо у неё сделалось каменным — ни кровинки, губы побелели, хвост застыл неподвижно, даже кончик не дрожал. Она смотрела на пустой лежак так, будто перед ней материализовался призрак.

— Кто-то забрал, — сказала она глухо.

Лили всплеснула руками:

— Я видела! — закричала она и тут же осеклась, понизила голос до шёпота: — Там кто-то крутился, когда мы купались. Какая-то служанка... я не разглядела, кто. Но точно не из наших. Может, Заринина? У них же все одинаковые, как под копирку, только хвосты разного цвета.Вода с моих волос лилась ручьями — на лицо, на шею, за шиворот, холодными щупальцами по позвоночнику. Я смахнула капли со щеки и почувствовала, как пальцы сами сжимаются в кулак. Ногти царапнули ладонь.Боже. Опять Зарина. Ну конечно. Кто ж ещё мог устроить этот цирк? Хотя нет, цирк — это моя профессия, а это уже какая-то клоунада местного разлива.

— Зарина, — выдохнула я, и в этом выдохе, кажется, вылетела половина моей злости. А вторая половина уже разогревалась где-то в районе солнечного сплетения, прикидывая, как именно я поджарю эту чешуйчатую на медленном огне. Образно, конечно. Но очень-очень медленном.

Тайра побледнела ещё больше, если это вообще было возможно. Лили всхлипнула и прижала руки к груди.

— Она не посмеет... — начала Тайра, но осеклась. Потому что мы все знали: ещё как посмеет. Эта королева местного дна только и ждала повода, чтобы показать, кто тут главная. И повод ей принесла я — на лежаке, в сложенном виде.

Тишина повисла тяжёлая, липкая, как мёд, только несладкая. Где-то вдалеке слышались голоса наложниц, идущих на обед, звон посуды, смех. А я стояла голая, мокрая, без одежды в чужом мире, и во мне закипало такое бешенство, что, кажется, вода вокруг начала испаряться. Во всяком случае, лужица под ногами заметно уменьшилась.

— Значит, так, — мой голос прозвучал хрипло, но ровно. Холодно так, что сама себя не узнала. — Она хочет поиграть? Хорошо.

Я подняла глаза на Тайру и Лили. Улыбнулась — криво, зло, с бешенством, которое уже не пряталось, а выплёскивалось наружу, искрило в глазах, зудело в кончиках пальцев.

— Передайте Зарине, что война объявлена. И в этой войне у неё есть только один минус.

— Какой? — пискнула Лили. У неё даже хвост задрожал от любопытства и страха одновременно.

— Я не играю по её правилам, — я развернулась и пошла к дорожке. — Она думает, что украсть платье — это унизить? Серьёзно? Она просто не знает, что в моём мире женщины в купальниках по пляжам рассекают, и ничего. А в цирке я вообще в одних стразах летала. Публика, между прочим, аплодировала стоя. Ну, или сидя. Но искренне.

В мокром белье, с волосами, похожими на розовую паклю, я ступала по горячему камню. Солнце обжигало плечи, вода с волос стекала по спине, оставляя мокрую дорожку.

И тут меня прострелила запоздалая мысль: ёлки-палки, хорошо, что на мне это кружево, а не те огромные хлопковые трусы, которые я покупала в «Ашане» для холодных зимних вечеров! Шла бы сейчас вся в обвисшей резинке, с рисунком «усталый снегирь» — вот был бы позор так позор. А так хоть есть что предъявить врагу. Не только кулаки, но и стиль.

И вообще, иду я не умирать, а воевать. А война, она, знаете ли, тоже должна быть красивой. Особенно когда ты в кружеве, а противник — чешуйчатая стерва с комплексом главной наложницы.

Я усмехнулась собственным мыслям и зашагала дальше. Пусть Зарина думает, что выиграла. Она даже не представляет, что для меня это просто пятничный вечер на пляже. Только вот пляж обычно не враждебный, а с коктейлями. И платье на нём никто не ворует.

— Мия, ты куда? — донёсся испуганный голос Лили.

— За победой, — бросила я через плечо. — И за платьем. Чёрт, оно же единственное нормальное было... Ну ничего. Война войной, а стриптиз по расписанию.

Глава 7: Операция "Розовый хвост", или Девичник под вопросом

Я шла по садовой дорожке и чувствовала себя ходячей сенсацией.

Нет, вы не подумайте, я умею держать спину. Цирковая выправка — это навсегда. Плечи расправлены, подбородок вверх, шаг твёрдый. Моя тренер всегда говорила: «Мия, даже если ты падаешь с купола, падай красиво». А уж если ты просто идёшь по земле, тем более обязана выглядеть так, будто тебя ждут на красной дорожке, а не в кустах с крапивой.

Но когда ты идёшь по дворцу, населённому существами, для которых одежда — это второй слой чешуи, а твой собственный наряд состоит из мокрого белья и боевого настроения, — поневоле начинаешь чувствовать себя голой.

Я бросила взгляд на себя и хмыкнула. Кружево прилипло к телу так плотно, будто решило стать второй кожей. Тонкие бретельки, которые, кажется, держались только на чистом энтузиазме. И трусики, такие же кружевные, мокрые и безнадёжно просвечивающие. Ну красивые, зараза. Последний подарок самой себе перед тем, как попасть в этот мир.Кто ж знал, что он станет моим парадным нарядом в мире нагов?

Волосы развевались на ветру, как флаг революции. Вода с них стекала за шиворот, холодными ручейками прокладывала путь по позвоночнику, по пояснице, по ногам. Я чувствовала каждый ручеёк — отдельно, будто они издевались. Один особенно нахальный добрался до копчика и замер там противной ледяной лужицей. Сандалии хлюпали при каждом шаге, из-под подошв вылетали фонтанчики, оставляя за мной мокрую дорожку, по которой можно было пускать кораблики. Или изучать географию — «Вот здесь протекает река Мия, впадающая в море Отчаяния».