Чтение онлайн

– Бевочка!

Тук обернулся. Маня стояла у окна и махала ему ручкой. Что-то трудно описуемое шевельнулось внутри похитителя горшков со вкуснятиной и, бережно обнимая драгоценный трофей, он вернулся к дому, чтобы, подойдя ближе, прошептать:

– Расти хорошей девочкой и тогда белочки н-никогда тебя н-не обидят…

– Замётано… – улыбнулась Маня.

Шуршик довольно хмыкнул, но, увидев, что малышка потянулась к нему маленькой ладошкой, растерялся во второй раз. Однако решив, что соплеменников поблизости нет и осудить его суровым покачиванием головы некому, осторожно подставил мордаху под детские пальчики. Незнакомое, но очень щемящее чувство вновь накрыло его волной приятных мурашек, отчего любитель жаркого смутился совершенно и заторопился тут же исчезнуть, причём на этот раз с концами.

– Марго уехала, – склонившись к уху их величества, прошептал Будраш.

Ольга беспокойно обернулась в их сторону.

– Ну, и славно, – кивнул Владислав с облегчением, взял бокал и поднялся перед тут же притихшими гостями. – Я хотел бы сказать несколько слов о своей жене!

Но ему не суждено было продолжить звучную речь, потому что в следующую секунду, откуда ни возьмись, на лужайку перед дворцом налетел шквальный ветер, поднял пыль, сорвал с юной королевы белоснежную фату и, унося её прочь, заодно перевернул скатерти вместе с угощениями. Небо потемнело, послышался нарастающий гул, и вскоре на гостей обрушилась стена дождя. Прострой люд и великосветский с визгами и криками кинулся под навесы и в палатки. Только Владислав стоял перед Ольгой и, глядя в её пронзительно-красивые глаза цвета морской волны, говорил трогательно:

– Значит, я скажу эти слова тебе. Я очень, очень тебя люблю…

Стоя под проливным дождём средь опрокинутых столов и стульев, король и королева целовались, позабыв о том, что в мире существуют дожди, ураганы, землетрясения и прочие напасти. Они были счастливы и верили, что любовь их будет вечной.

Растроганный увиденным, юный скрипач, спрятавшийся под раскидистым каштаном, заиграл весёлый мотив. Тему скрипки подхватили остальные музыканты. И тогда народ, съёжившийся в укрытиях, вновь высыпал на луг перед королевским дворцом и принялся скакать по лужам, оглашая окрестности криками и смехом.

Канцлер стоял в тени старого дуба и, сложив руки на груди, мрачно наблюдал, как вместе со всеми в хороводе скачут счастливые Анна и Даниил. Он был вторым после Марго, кому в этот вечер было нестерпимо больно.

И чем больше становилось музыки и смеха, тем настойчивее сердце тайного советника наполнялось жаждой мщения. Однако пакостить по мелочи – не солидно, дуэль тоже не обещала безусловной победы, расстраивать отношения путём наветов и сплетен – не соответствовало статусу! Да и, что греха таить, канцлер всё-таки был неплохо воспитан, умом не обделён, а потому разуму его, требовалась месть изощрённая, дабы никто и помыслить не смел, что он приложил к этому руку. Стало быть, играть предстояло в долгую, а в таком деле без помощников не обойтись! В ближнем окружении искать – дело ненадёжное, следовательно, необходим человек со стороны… Только где ж его взять?

Размышляя подобным образом, Будраш вышел к воротам замка, где совсем недавно королева Померании ждала своей участи, и заметил подозрительное: возле лошади белой масти крутился человек. Детали одежды незнакомца выдавали в нём птицу залётную, промышляющую делами отнюдь не богоугодными, и его интерес к запряжённой в телегу лошадке был далеко не праздным. Среди огромного количества выстроившихся вереницей телег, прибывших на торжества, он положил глаз на скотину породистую, явно чистокровных кровей, за которую, при желании, можно было получить более чем приличное вознаграждение.

Канцлер подозвал к себе гвардейца и, знаком показав, чтоб вёл себя тихо, указал на подозрительную личность:

– Видишь его?

– Вижу! – кивнул гвардеец.

– Проследи… Аккуратно! В общение не вступай, в дела не вмешивайся, что бы ни учинил. Превратись в его тень. Потом доложишь, где, что, как и почему… Понял?

– Так точно, ваша честь!

– Ступай…

Гвардеец щёлкнул каблуками и покинул тайного советника.

Незнакомец между тем ловко расстегнул упряжку и, спокойно взяв белокурую лошадку под уздцы, как ни в чём не бывало, пошёл прочь. За ним же отправился и соглядатай. Чем конокрад мог быть полезен, канцлер наверняка не знал, потому решил положиться исключительно на ощущения, которые, возможно, развеет в скорости посланный им гвардеец.

И тут, как это ни странно, чувство, отравлявшее ему жизнь последнее время, внезапно улетучилось. Прислушавшись к тому, что с ним происходит, советник впервые за день улыбнулся. На лужайке перед дворцом всё так же гремела музыка, однако, на нервы уже не действовала! Напротив, Будрашу захотелось танцевать! Вернувшись к промокшим гостям, что, шлёпая по лужам, водили хороводы, он буквально ворвался в сомкнутые ряды, и вскоре заплясал с такой доселе невиданной удалью и остервенением, что даже король Владислав, увидев, как его подданный заходится в ритме, с улыбкой развёл руками: молодец-де чертяка, так, мол, и надо, нечего, стоять в стороне, да о делах государственных печься! Иногда просто необходимо дать себе волю, а уж в такой-то день – сам бог велел!

Подобное преображение не осталось не замеченным и Анной. Замерев средь танцующей толпы, она нахмурилась, предчувствуя недоброе. Даниила тоже насторожила перемена, приключившаяся с бывшим соперником. Решив, однако, что не стоит придавать этому никакого сакрального значения, он увлёк барышню в хоровод, и вскоре влюблённые затерялись среди гостей.

Канцлер же топтал лужи, пачкая камзол грязью. Намокшие волосы взлетали, отправляя брызги в разные стороны. И в это самое мгновение, ему было плевать и на Анну, и на Даниила, да и на весь мир, пожалуй. Он растворялся в звуках бешеного танца, пока вскорости не рухнул без сил…

Чернушка уверенно шла по следу двух шуршиков, пока её не настиг дождь. Спрятавшись под лопухом, она решила переждать непогоду, дабы не выглядеть потом облезшей провинциалкой. Настоящая курочка просто обязана выглядеть безупречно! Ибо что при встрече мог подумать о ней хозяин?! Лопух был крупный, капли глухо разбивались о его шероховатую поверхность, заглушая посторонние звуки. Если б не они, пернатая авантюристка вполне могла бы различить, как неподалёку на раскисшей дороге остановилась карета с гербом Померании, в которой, не сводя глаз друг с друга, пытались найти общий язык шуршик и человек!

Из-за тряски королеве Марго заметно поплохело – езда по ухабам чересчур разбередила её истерзанное последними событиями нутро, и она упросила незваного гостя остановить бешеную скачку. На просьбу расклеившейся барышни шуршик только хитро улыбнулся, и лошади тут же покорно встали! Несмотря на затуманенность сознания, Маргошу данный факт немало впечатлил, обнаружились даже искренние завитки! Королеве захотелось здесь же, прямо на раскисшей от потоков воды дороге поднапрячь мозг и так же силой мысли заставить всё сущее подчиниться её царственной воле. Однако, несмотря на сурово сдвинутые бровки, ничего путного из этой затеи не вышло. Даже тут жизнь оказалась к ней несправедлива! Несмотря на все таланты, она – баба, обыкновенная померанская баба, беспардонно отвергнутая и никому не нужная! От запутанного клубка всех этих треволнений расстроенная женщина мрачно испепеляла взглядом ушастого возницу. Источая искреннюю неприязнь, она в негодовании размахивала пальчиком перед влажной носярой черно-бурого грызуна и бубнила:

– Я, наверное, несколько навеселе, но не настолько, чтобы верить во всякую чушь!

Маленький Бло всеми правдами и неправдами пытался втолковать королевишне, что после случившегося на свадьбе откровенного хамства, ныне им крайне необходимо стать союзниками в исключительно важном предприятии! По всем предсказаниям и знамениям события грядут прескверные и теперь только от их совместных усилий будет зависеть жизнь столь ненавистного ей нынче короля Владислава, а возможно и будущее широкоросского королевства в целом! Маргоша силилась вникнуть в смысл произносимого нахальным зверьком, но получалось это неказисто, мысль угадывалась невнятно, да и вообще мечталось скорее добраться до любимой кроватки, дабы завернуться в одеяло и, нарыдавшись всласть, забыться наконец сном, в котором, быть может, восторжествовала бы вселенская справедливость, и счастье супружества не заставило бы себя ждать. Поэтому она ворчала, как обожают ворчать все женщины, невзирая на происхождение и сословную иерархию: