Чтение онлайн

Нужно было вызволять горемыку из западни. Но раз в капкан угодил один шуршик, то и второму было чего опасаться! Невдалеке за крышами поднимался дымок, доносились крики и выразительные ругательства. Тихоня присмотрелся к происходящему во дворе и очевидных препятствий не обнаружил. Однако опыт подсказывал: идти кротчайшим путём – неприятностей не оберёшься! Потому он решил отыскать в конюшню более безопасный лаз. Спрыгнув с крыши, осмотрел стену, проверяя, плотно ли пригнаны друг к другу доски, осторожно обстучал их, на что услышал весёлый голос беспомощно болтающегося:

– Кто тама?

– Я это! – отозвался Тук. – Вход ищу…

– Это я понял. Это я так… Фкучновато тут болтаться вниз тумкой. Язык фтал какой-то бойсой такой… во йту не помессяется…

– Молчи, Пэк! Вдруг кто услышит!

Найдя хлипкую доску, шуршик оторвал её и осторожно заглянул внутрь. Особых опасностей всё ещё не наблюдалось. Тогда, подняв каменюку, он кинул её на освещённый пятачок рядышком с жертвой собственной безалаберности. Но и после этого вокруг продолжала царить подозрительная безмятежность, что только укрепило мысль: соваться в проём не следует! Но как можно не сунуться туда, где твой кукузик стопудово подкарауливают соблазнительные неприятности! Тук ведь не какой-нибудь человечище бесхребетный, он – шуршик! Что будет после записано в личной «книге измен» 19 ? Что день прошёл впустую? Что был упущен «соблазн», пусть маленького, но щекочущего нервы «приключения», прошлёпавшего мимо, аки склизкая лягушонка?! Это возмутительно неприемлемо! Потому, протиснувшись внутрь постройки, он аккуратно обогнул лошадку чёрной масти, которая с любопытством принялась его обнюхивать, и только перепрыгнул забор, чтобы оказаться в проходе между загончиками, как, поднимая песок, опилки и прочий мусор, откуда ни возьмись, появилась сеть, обхватила непрошенного гостя и утащила его к самому потолку.

– С-стручок мне в бок! – недовольно пробормотал Тук, пытаясь сообразить, как он мог так опростокукузиться? Второй раз угодить в ловушку, знать, что она может быть, всё проверить и всё равно вляпаться – это откровенный перебор! Шпага выскользнула из ножен и дотянуться до неё было решительно невозможно. Оставалось пустить в ход кусаки, но сеть оказалась на удивление прочной, даже острый коготь отказывался резать её.

– Хе-хе! – донёсся до него саркастический похихик Пэка. – Пьивет, собват по нессястью! А ты ещё спвасывал меня: «Говоил или не говоил?».

Но Тук не стал отвечать на справедливый упрёк, логично расстроенный сложившимся положением, и гнетущая тишина вскоре накрыла друзей безрадужным осмыслением перспектив грядущего возмездия.

– Тук, – Крошка миролюбиво нарушил воцарившееся молчание, – а ведь я пости насол её…

– К-кого нашёл? – не понял Тихоня.

– Лосадку мою…

– К-как это?

– А ты пьинюхайся… Чуешь, сем пахнет?

– Н-нет.

– Ну, конесно! Ты же восол с тыла. А если бы восол, как но-мальный фуйфык в воёта, то усюял бы её запах. Он-то и сыгьял со мной злую сутку…

– З-значит, она жива?

– Этого мне запах не фказал. Но фто она была тута – факт…

Повисла неловкая пауза.

– Вечереет! – нарушил молчание любитель древнего чтива. – Если не выберемся до п-прихода хозяев, наше дело – кукузик…

– Не спорю… Стать сей-нибудь субейкой, осень-но неохота.

И они хихикнули сначала коротко, а потом всё раскатистее и раскатистее в полном отчаянии от очевидной беспросветности сложившегося положения. А что тут ещё попишешь? Шуршики! Даже в критической ситуации, им только дай повод поёрничать!

Возможно, их, действительно, постигла бы печальная участь, если бы… в лаз, проделанный Туком, вдруг не ворвалась Чернушка и не закудахтала, словно наседка по разбежавшимся цыплятам: она-де так и думала, эти разгильдяи во что-нибудь, да вляпаются! За нею в щель протиснулся Маленький Бло и, увидев незавидное положение друзей, удовлетворённо оскалился:

– Да, шустрики, симпотно смотритесь! Если б не твоя курица, Тук, мы могли бы больше не свидеться.

Бло вскочил на вороную лошадку, ловко развернул её к воротам загона и хлопнул по крупу с такой силой, что та, взбрыкнув, сломала ограждение. Отлетевшие с грохотом доски обнаружили ещё парочку ловушек, которые в мгновение ока были обезврежены. Тук ещё удивился, почему он сам не дотумкал до такого? Это же так просто, как два плюс два! Однако к ним на помощь пришёл Маленький Бло, а этому вольному охотнику опыта не занимать – за плечами не одно тысячелетие! Выхватив шпагу, черно-бурый одним движением рассёк канат, державший сеть с Тихоней, отчего Чернушка чуть не снесла ещё одно яичко, ибо, грохнувшись с приличной высоты, хозяин тут же утратил дар речи. И птичка занервничала: всё ли ладненько с её «истребителем разбойников»? Когда же тоненький писк вновь огласил конюшню, радости пернатой бестии не было предела. С Пэком же пришлось повозиться. Всякий раз люди придумывают всё боле изощрённые ловушки, и та, в которую угодил Кроха – не исключение. И всё же в мире существует магия! Бло извлёк из басетки хитрую округлую штучку с удлинённым носиком, чем-то похожую на махонькую лейку, капнул содержимое на цепь, трижды плюнул и, упрятав «штучку» обратно, пробормотал древнее заклинание, отчего кольца в месте плевка начали угрожающе раскаляться, не на шутку перепугав висящего. Когда плавящийся металл стал подбираться к его заключённой в капкан конечности, беднягу совершенно покинуло чувство юмора, так что вскорости он обмяк, превратившись в тряпочку, полощущуюся на ветру. Впрочем, кольца лопнули, не коснувшись топа шуршика. Но об этом Крошка узнает, придя в себя несколько позже. А пока, вернув друзьям свободу, Маленький Бло пожелал Тихоне доброй дороги и, пришпорив вороную, растворился в надвигающихся сумерках. Тук же от души надавал Пэку по мордасам, приводя рыжего в чувство, и когда тот, очнувшись, обнаружил лапу целёхонькой, счастью зверька не было предела! Позвякивая остатками цепи, сорвиголовы покинули разорённую конюшню и, уходя огородами, вскоре затерялись в дебрях ковыля.

Там Тук откопал горшок с похищенным жарким. И хотя варево остыло совершенно, на исходе дня оно показалось друзьям истинной благодатью. Чернушке досталось просо, коим Пэк с избытком набил карманы в одном из курятников, зная, что друг непременно похвалит его за заботу о верной птахе. Ещё налётчики пришли к единодушному мнению: выяснено главное – лошадь белой масти жива, а стало быть, поиски были не напрасны! Пэку, конечно, взгрустнулось от того, что потеряшка предпочла ему прежних хозяев, и всё-таки от абсолютнейшего разочарования спасало то обстоятельство, что в отместку ими был учинён знатный погром, сарай с соломой погорел ясным пламенем, а самое главное – горшку с вкуснятиной были сделаны ноги, следовательно, миссия удалась, и «летопись измен» теперь непременно пополнится ещё одним абзацем о делах праведных, духу всеобщего равновесия угодных!

Шествуя к логову, друзья взахлёб рассказывали друг другу подробности дерзкой вылазки и похихикивали от души. Чернушка следовала за ними и гордилась, что пусть малую толику, но была причастна к спасению этих двух ушастых прощелыг 20 . Об одном Тук не стал распространяться: девчушке с косичками и волнении, что вызвала она своим прикосновением.

«Пусть это будет моей маленькой тайной!» – думал он, раз за разом покрываясь мурашками, которые в дальнейшем переплетались у него с понятием «счастье».

Вскоре огни селения «Кривые столбы» остались далеко позади, растворившись в пелене ночи. И когда шуршики углубились в угрюмую сень северных лесов, на небо вскарабкалась Луна, населив мир призраками, шёпотами и тягучей дремотой.

Как раз в эту минуту, карета с гербом Померании с грохотом въехала в ворота родового замка и остановилась. Марго сидела на козлах уставшая, грязная, но протрезвевшая и совершенно опустошенная. Слуги в сочувствующем недоумении окружили госпожу. Шутка ли! – королева, а выглядит так, будто её в помоях изваляли! Пройдясь по лицам взглядом побитой собаки, наездница спрыгнула с козел и, не проронив ни слова, направилась в покои. Там, в самой высокой башне, украшенной каменными страшилищами, при виде которых любому смертному хотелось инстинктивно перекреститься, в гадальной комнате тётушки Присциллы горел свет. Придворные проводили несчастную растерянно-сочувствующими взглядами и, посмотрев друг на друга, пожали плечами, только и всего.

Посреди гадальной комнаты стоял огромный котёл, в котором булькало какое-то варево. Вид «супчика» был неприятен, а запах вонюч. Одетая в простую холщовую ткань, в импровизированном шлеме из прозрачного материала, случайным образом сгенерированного самой тётей, благодаря разработанной ею же системе тонких технологий, мадам Бурвилески, не побоюсь этого слова, творила, подобно сумасшедшему гению, создающему великое НЕЧТО! Она была само сосредоточение вдохновения и мысли! Достав с полочки пакетик с серым порошком, пошептав абракадабру и трижды плюнув прямо в пенящиеся бульки, старая ведьма сыпанула жменьку в ёмкость, и месиво смачно зачавкало. Повалил белый пар, задрожали колбочки, зазвенели тарелочки. Тётушка задумчиво сложила руки на груди и указательным пальцем деловито постучала по подбородку: с вероятностью девяноста процентов можно было заключить, что всё просчитано ею правильно… вроде бы!

Марго стремительно шла по длинному коридору, и белое платье, теперь почерневшее и набухшее от воды, волочилось за нею с тяжёлым шелестом. Впереди, сквозь щель под дверью просачивались клубы белого дыма, что, сбиваясь в низко стелящиеся облака, расползались по истёртым за века плитам и, достигая лестницы, утекали по ступеням вниз. Разогнав их гневной поступью, расстроенная женщина остановилась наконец перед заветной комнатой, пнула дубовую преграду высотой в полтора человеческих роста и решительно вошла в гадальню.