Чтение онлайн

Окунув небольшую экспериментальную метёлочку в варево, тётя изящно махнула ею и обрызгала племянницу с головы до пят. Вопреки ожиданиям, платье из грязного тут же превратилось в ветхое с дырочками, сквозь которые проступило белое тело королевишны и её нижнее бельё.

– М-да… Промахнулась! – с досадой цыкнула родственница. – Жаль! – и обратилась к дерзкой беглянке с укоризненной речью: – Ну, что, пельмешка, даже на порог не пустил?! А ведь я говорила: не езди! Но ты же упряма, как тысяча ослов!

Даже не обратив внимания на преобразования с платьем, Марго присела на табурет, стоящий у двери, где, по-мальчишески сложив руки на коленях и подняв плечи, подавленно свесила буйну голову. Кисти рук её безвольно обмякли, обозначив пустоту души и сердца.

– Только избавь меня от нотаций, тётя! – вымолвила она с лёгкой хрипотцой в голосе. – Да, он – негодяй! Но это я говорю, что он негодяй. А ты молчишь! Я – говорю, ты – молчишь. Да, тётя?

Мадам Бурвилески равнодушно пожала плечами и направилась к шкафу, где на полочках мелодично вздрагивали баночки и колбочки всевозможных объёмов и форм.

– Хорошо, молчу! – взяв две пробирочки разного цвета, она вернулась к столу и смешала содержимое в мензурке. Полистав колдовскую книгу, нашла необходимое, освежила заклинание в памяти и, подойдя к чану, плюнула в него. Прошептав магическую абракадабру, вылила получившуюся смесь в бурлящую субстанцию, и та зачавкала веселее. Затем Присцилла взглянула на растерзанную слезами племянницу, тяжело вздохнула и, проникнувшись в конце концов состраданием, сказала примирительно: – Тогда просто взгляни на это…

Подойдя к внушительному зеркалу на стене и дохнув на него из самой глубины сердца, она брызнула водой из флакона, вечно валяющегося в кармане рабочего передника. По поверхности прокатилась лёгкая рябь, которую поглотила древняя рама, и королева Померании увидела следующее…

Сперва проявились две тени. Тени превратились в Ольгу и Владислава, которые сошлись в страстном поцелуе. Затем силуэты исчезли, и возникла равнина перед городом, на которой стояло небольшое войско короля Широкороссии, а дальше, там, где начинался лес и уходил к бесконечному горизонту, бурлило втрое превосходящее их воинство упырей-шишиг. В следующее мгновение армии сорвались со своих мест, и две неравные силы сошлись в кровопролитном сражении. Брызнула кровь. От выстрелов мушкетов и пистолей валились кони. Шпаги и топоры пронзали и рассекали тела воинов, а чудовища, со сплюснутыми полу-волчьими мордами, невиданные Марго доселе, даже не заботясь о том, чтобы добить раненого солдата, вырывали у умирающих сердца и тут же отправляли их в окровавленные пасти.

– Что это за чудовища за такие? – прошептала не на шутку испуганная королева.

– Это? Гвирдумы, – мрачно отозвалась тётушка. – Встречаются крайне редко, откуда приходят – никто даже узнавать не пытался. Боялись… Но почему их будет такое великое множество, сама не ведаю…

– Но что всё это значит? – и юная ведьмочка невольно прикрыла рот дрожащими пальчиками.

– То, что ожидает Широкороссию через шестнадцать лет, – тихо пояснила ведьма старая, как-то особенно холодно взглянув на почти-дочь. – Вот, почему мне не нравится и никогда не нравился твой выбор, девочка моя.

– Тётя! – осадила её Марго.

– Молчу, молчу! Я тише воды, ниже плинтуса… – она плюнула на изображение, и видение исчезло.

– Значит, шуршик был прав?! – вновь опустившись на табурет у дверей, сокрушённо покачала головой растерзанная ужасом и противоречивыми чувствами женщина, затем тревожно взглянула на тётушку и внезапно отхлестала себя по щекам с таким остервенением, что глаза Присциллы округлились.

– Что за шуршик? – осторожно осведомилась мадам Бурвилески, испуганно прижимая флакончик с провидческой жидкостью к груди. Поведение племянницы пугало: а ну как на почве ревности и обманутых ожиданий родная кровинушка подвинулась рассудком? Всякое ведь может случиться! Понимая, однако, что дел сердечных в такую минутку лучше не касаться, старая ведьма решила свести тему в менее щекотливое русло: – К тебе приходил шуршик? Это не к добру, дорогая… Шуршики просто так к людям не захаживают…

– Пустое! – отмахнулась в конец расстроенная девица. – Я ему всё равно не поверила! – и она в отчаянии обхватила голову руками, неваляшкой закачавшись на табурете. – Дура! Какая же я всё-таки дура! – корила себя королева Померании, пока на неё не снизошло озарение: – Владислава надо предупредить!

– Даже не думай! – вскинулась тётя. – Слышишь?! – она опустила изрядно потрёпанную временем и трудами метёлочку в бурлящее варево и стала нервно побалтывать ею. – Пусть исполнится, как предписано! Это ему наказание за безразличие к нашему роду! За твоё унижение, в конце концов! – и вынув орудие колдовского саспенса на свет божий, с раздражением брызнула зельем в племянницу.

Марго отшатнулась. Но к общему удивлению, платье из дырявого тут же превратилось в элегантное и белоснежное, более того, отутюженное, словно бы его только что доставили от портного.

– Ну, вот. Я же говорила! – удовлетворённо кивнула тётушка. – Прекрасный получился пятновыводитель. С причёской справишься сама, – и подойдя к племяннице, она покровительственно тронула бедняжку за плечо. – Как говорил Верлибий: «Что наша жизнь? – дорога на Голгофу. А эпитафия – лишь скомканный итог…» Королевство Владислава обречено, тут уж никакие предупреждения не помогут.

И самое ужасное, что мадам Бурвилески была права.

Ночь в Мирославль-граде после свадебных торжеств выдалась умиротворяющей. Пышное празднование бракосочетания королевской четы утомило горожан и гостей столицы настолько, что многие давно видели десятый сон. Кто-то кое-как добрёл до собственной постели; кто-то умудрился ошибиться покоями и даже не заметить этого; кто-то, свернувшись калачиком, почивал в карете; кому-то повезло распластаться в телеге, а иному кутиле и под нею; особенно стойкие по части хмельных возлияний дремали прямо на столах, но были счастливцы, что притомились и под ними. Тем не менее среди всей этой безмятежной идиллии из трактира «Чёрная каракатица» глухо, но призывно маняще доносились звуки бравурной песенки:

Игра!

И, если фарт, ты на коне!

Звезда

удачи карты окропит!

Живей

сдавай, на ставки не скупись!

Играй!

Азарта удовлетвори

каприз!

«Гимн шулеров», как окрестили песенку завсегдатаи ночного заведения, гремел и ширился, наполняя сердца собравшихся за игровыми столами нешуточным воодушевлением.

Плевать,

что мы не сеем и не жнём!

Чихать,

что хлеб – не праведным трудом!

Ведь наш

закон: кто ловок, тот и прав!

Сыграй!

И сам оценишь золотом

талант!

От посетителей в трактире было душно. И хотя время неумолимо приближалось к полуночи, расходиться никто не собирался, напротив, хлопая дверью всё чаще, клиентура только прибавлялись. Впрочем, хозяина мутного местечка это только радовало, так как выливалось в звонкую монету.

В центре зала за двумя сдвинутыми столами самые опытные смачно резались в карты, а любопытствующие, сгрудившись за их спинами, трепали нервишки гаданиями: кто кого нахлобучит и на какие барыши? Собравшихся особенно восхищал мужчина лет тридцати пяти в чёрном кожаном одеянии, что вот уже не одну партию оставался в выигрыше, а такого в «Каракатице» не случалось давненько, если вообще когда-либо имело место быть. Именовали красавчика Халвусом. Чудное имя уже не вызывало вопросов, а тем более насмешек, ибо те, кто преуспел в этом ранее, более в трактире не появились. Шептались, конечно, что совпадения не случайны, однако здравомыслящие справедливо заключали: имя может быть сколь угодно странное, лишь бы человек был хороший, времена-де не спокойные, мало ли что могло приключиться с несдержанным на колкости… Длинный язык – причина многих несчастий в жизни! Не даром поговаривают: «Как аукнется, так и откликнется!». «Хороший человек» же за последние сутки неимоверно поднял популярность заведения. На него приходили поглазеть, как на диковину, а это говорило о чужеземце многое! После пиршества на королевском лугу те, кто всё ещё крепко стоял на ногах и жаждал продолжения кутежа, поспешили в злачное местечко, дабы участить пульс, поднять внутренний градус и, конечно же, подразнить азарт!