Чтение онлайн

— Была инициирована внезапная проверка. И то, что обнаружили следователи, повергло в шок даже бывалых дознавателей. Деньги, выделенные на ремонт, на еду и лекарства — всё это исчезало в карманах этих… нелюдей! По документам в приюте был евроремонт и икра на завтрак. А на деле — плесень и пустые тарелки. Правосудие было скорым и беспощадным. Сегодня утром, по личному указу Императора, оба казнокрада были казнены за подрыв государственных устоев и преступление против будущего Империи. Их имущество конфисковано и направлено в фонд поддержки сирот.

Агнесса медленно опустила чашку с чаем на стол. Она слышала об арестах. Но казнь… Это было серьёзно.

— И всё это — благодаря неравнодушию графини Новиковой. Её поступок не просто спас конкретных детей, но очистил систему и показал всем нам пример того, как должен вести себя настоящий аристократ. Рейтинг доверия к роду Новиковых сегодня достиг исторического максимума. Это возрождение Великой Семьи!

Агнесса выключила телевизор. Она сидела и смотрела на своё отражение в тёмном экране. Всё это… Весь этот триумф, слава и невероятный скачок авторитета, который невозможно купить ни за какие деньги… Всё это случилось не потому, что она такая добрая или умная, а потому что ей позвонил Виктор.

Этот чёртов гений всё знал заранее. Он срежиссировал эту ситуацию как по нотам. Использовал её как таран, чтобы пробить стену коррупции, а заодно вознёс её саму на пьедестал. Спас детей, наказал воров и сделал её героиней нации. И при этом сам остался в тени, как и всегда. Просто ветеринар, который попросил пристроить животных.

Агнесса закрыла лицо руками.

— Виктор… Кто же ты такой?

Она понимала, что снова перед ним в неоплатном долгу. Он дал ей больше, чем она могла себе представить. Фактически спас её род от забвения, вернув ему былое величие и уважение. И она не знала, как расплатиться. Деньги ему не нужны. Власть его не интересует.

Но она была Новиковой. А Новиковы всегда отдают долги.

Она встала и подошла к окну. Где-то там, на окраине города, горел свет в окнах маленькой клиники, где человек, меняющий судьбы Империи, сейчас наверняка пил свой дешёвый растворимый кофе и беседовал с говорящим попугаем.

И Агнесса вдруг поняла, что готова пойти за этим человеком хоть в огонь, хоть в воду. Потому что с ним не страшно, с ним побеждают.

Окраина Петербурга

Двор городского приюта «Надежда»

Трое мужчин в тёмных плащах пробирались по двору приюта под моросящим дождиком.

— Ну и дерьмо, — сплюнул один из них, высокий, с выбритыми висками. — Серьёзно? Нас, элиту, посылают валить какого-то директора приюта? Это уровень уличной шпаны…

— Заткнись, Димон, — буркнул идущий в центре старший группы. — Приказ есть приказ. И платит Босс за эту «шпану» как за устранение аристо.

— Да потому что он сам обосрался, — вставил третий, поигрывая рукоятью кинжала. — Это не приют, а прачечная. Гы-гы… Они там бабки отмывали годами. А теперь, когда эта сучка Новикова нос сунула, вся схема накрылась. Директор этот свидетель. Если он заговорит, Босс сядет. И мы вместе с ним, если не подсуетимся.

Старший остановился у свежевыкрашенной стены здания.

— План такой. Заходим, тихо валим директора холодняком. Никакой магии или стволов. Чтобы выглядело как бытовуха или ограбление.

— А с документами что?

— С документами всё схвачено. У нас с собой папка, подкинем в сейф. Там компромат, что это директор воровал деньги у детей, а Босс — святой человек, который ничего не знал. Ну и на Новикову пару бумажек, мол, она в доле. Пусть потом грызутся.

Димон посмотрел на окна второго этажа, где горел свет.

— А может, просто спалить эту халупу? Нет улик, нет и дела.

— Тут дети, Димон…

— Ну и что? Включим пожарную сигнализацию. Пусть выбегают. А здание сгорит.

— А если не выбегут?

— Ну… — Димон пожал плечами. — Значит, судьба такая. Мы наёмники, а не няньки. Нам за зачистку платят, а не за эвакуацию.

— Хватит базарить, — оборвал их старший. — Идём. Директор у себя. Он идиот, мог бы согласиться сотрудничать, взять долю и молчать. А он, видите ли, честный. Вот пусть теперь своей честностью червей кормит.

Они подошли к чёрному ходу. Замок щёлкнул под воздействием телекинетического импульса, и дверь тихонько открылась.

Троица проскользнула внутрь, направляясь к кабинету директора. Они были Одарёнными четвёртого ранга — серьёзная сила, способная в одиночку раскатать взвод гвардейцев. Для них это задание было не сложнее, чем раздавить таракана.

Директор сидел за своим столом, перебирая счета. Когда дверь без стука открылась, он лишь поднял уставший взгляд поверх очков.

— Да-да, войдите, — машинально произнёс он, думая, что это кто-то из воспитателей.

В кабинет вошли трое и закрыли за собой дверь.

— Ну что, директор, — усмехнулся старший, поигрывая ножом. — Угадай, за кем смерть пришла?

Директор снял очки, положил их на стол.

— Я знал, что всё не может быть так идеально. Слишком много хорошего случилось за последние дни. Расплата должна была прийти, — он тяжело вздохнул и посмотрел на убийц спокойным, уставшим взглядом. — Ладно. Я обещаю не сопротивляться. У меня только одна просьба: не трогайте моих воспитанников. Дети здесь ни при чём.

— А ты нам не указывай, старый, — огрызнулся Димон, делая шаг вперёд. — Мы сами решим, кого трогать. Зря ты, дед, упирался. Предлагали же тебе — сиди тихо, подписывай, что дают, и в ус не дуй. А ты в героя решил поиграть?

— Можете убить меня, но моя совесть будет чиста. Я детей не обкрадываю.

— Совесть… — скривился Старший. — На хлеб её не намажешь. Кончайте его, парни. И давайте валить, тут псиной воняет.

Он брезгливо сморщил нос. Прямо на проходе, на потёртом коврике, лежала огромная чёрная собака. Она спала, вытянув лапы и тихо посапывая.

— Ты что, уже и бродячих псов в приют пускаешь? — спросил третий убийца. — Антисанитарию разводишь?

— Это не моя собака, — ответил директор. — Меня попросили за ней присмотреть. Один хороший человек оставил. Сказал, пусть поспит в тепле.

— Неважно, — отмахнулся старший. — Придётся и блохастого убрать, чтобы не гавкал.

Димон ухмыльнулся и шагнул к столу директора. Собака лежала прямо у него на пути.

— Пшла вон, тварь! — он с размаху, вложив в удар силу Одарённого, пнул спящего пса тяжёлым армейским ботинком в бок.