Чтение онлайн

Часов в восемь-девять вечера команда набивается в камбуз и уплетает всё, что наготовил кок. (Мёрф — кок на Андрее Гейле; ему платят сверхурочные, и он стоит на вахте, пока остальные едят.) За ужином команда говорит о том, о чём говорят мужчины повсюду — о женщинах, о нехватке женщин, о детях, спорте, скачках, деньгах, нехватке денег, работе. Они много говорят о работе; говорят о ней так, как заключенные говорят о сроке. Работа — единственное, что стоит между ними и домом, а домой хотят все. Чем больше рыбы поймают, тем скорее закончится рейс — простое уравнение, превращающее их всех в морских биологов-любителей. После ужина кто-то моет посуду по очереди, а Билли возвращается в рулевую рубку, чтобы Мёрф мог поесть. Мытьё посуды не нравится никому, поэтому парни иногда меняют эту обязанность на пачку сигарет. Чем дольше рейс, тем дешевле рабочая сила, пока рыбак, зарабатывающий 50 000 в год, не моет посуду за одну сигарету. Ужин в конце такого рейса может представлять собой миску гренок с салатной заправкой.

Каждый из команды несёт вахту дважды в день. Смена длится два часа и сводится к наблюдению за радаром да редким нажатиям кнопок на автопилоте. Если снасти стоят, ночная вахта может подруливать к хребтине, чтобы судно не слишком уносило. В рулевой рубке «Андреа Гейл» есть мягкое кресло, но оно отодвинуто от штурвала — чтобы никто не заснул на посту. Радар и лоран прикручены к потолку, вместе с УКВ-рацией и однополосником, а видеоплоттер и автопилот — на пульте управления слева. Девять иллюминаторов из лексана и прожектор с пистолетной рукояткой, торчащий сверху. Штурвал размером с велосипедное колесо установлен точно по центру поста, на уровне пояса. Трогать его незачем, если судно не снято с автопилота, а снимать с автопилота практически нет причин. Время от времени вахтенный проверяет машинное отделение, в остальном просто смотрит на море. Странно, но море не наскучивает — волновые цепочки сходятся и пересекаются в узорах, которые не повторялись прежде и не повторятся никогда. Можно часами не в силах отвести взгляд.

Билли Тайн выходил на Большую банку десятки раз, а также рыбачил у Каролин, Флориды и далеко в Карибском море. Он вырос на Глостер-авеню, неподалёку от места, где Маршрут 128 пересекает реку Аннискуам, и женился на девчонке, жившей через несколько кварталов. Для центра Глостера Билли был нетипичен: он не рыбачил, а семья его была относительно обеспеченной. Какое-то время он занимался импортом мексиканских товаров, работал у производителя сейфов, продавал водяные матрасы. Его старший брат погиб в двадцать один год, подорвавшись на мине во Вьетнаме, и, возможно, Билли решил, что жизнь нельзя бездарно пропивать в баре. Он поступил учиться, нацелился стать психологом и начал консультировать подростков-наркоманов. Он искал себя, примерял разные жизни, но ничего не подходило. Он бросил учёбу и снова устроился на работу, но к тому моменту у него уже были жена и две дочери на содержании. Жена, Джоди, уговаривала его попробовать рыбалку, потому что у её двоюродной сестры муж хорошо зарабатывал на этом.

— Кто знает, — говорила она, — вдруг тебе понравится.

«После этого всё было кончено, — говорит Джоди. — Мужчины, попробовав раз, уже не знают ничего другого; они влюбляются в это, оно их поглощает, и это главное. Людей охватывает одержимость церковью или Богом, а рыбалка — это просто еще одна их страсть. Это что-то внутри них, что никто не может отнять, и если они этим не занимаются, счастья им не видать».

Помогало, конечно, то, что у Билли был талант. Он обладал невероятной способностью находить рыбу, глубоким чутьем на то, где она скрывается. «Это было странно — будто у него был радар, — говорит Джоди. — Он был из тех немногих парней, кто мог выйти и всегда наловить рыбы. Все всегда хотели рыбачить с ним, потому что он всегда приносил деньги». Первый же рейс Тайна состоялся на Андреа Гейл, а затем он перешел на Линнею Си, которой владел мужчина по имени Уоррен Кэннон. Тайн и Кэннон стали близкими друзьями, и восемь лет Кэннон учил его всему, что знал. После долгого ученичества Тайн решил начать самостоятельное дело и стал выходить на Хэддите — «этой долбаной бутылкой из-под "Клорокса"», как называл ее Чарли Рид. (Это была стеклопластиковая лодка.) К этому времени Тайн уже полностью подсел; тяготы жизни в море разрушили его брак, но он всё равно не мог бросить. Он переехал во Флориду, чтобы быть ближе к бывшей жене и дочерям, и рыбачил интенсивнее, чем когда-либо.

Каждое лето дочери Тайна, Эрика и Билли Джо, приезжали в Глостер к бабушке с дедушкой, и Тайн заглядывал к ним между рейсами. Он также поддерживал связь с Чарли Ридом, и, когда Рид сошел с Андреа Гейл, всплыло имя Билли. Браун предложил ему капитанство и треть командной доли улова. Это было выгодно; такой человек, как Тайн, мог таким образом зарабатывать 100 000 долларов в год. Он согласился. Тем временем Рид устроился на 27-метровый стальной траулер под названием Кори Прайд. Он стал бы зарабатывать меньше, зато больше времени проводил бы дома. «Я просто больше не мог вести жизнь цыгана, — говорит Рид. — Перемещаться, не появляться дома по три месяца подряд — я как-то справлялся, но для моей жены это был ад. И я думал, что заработал достаточно, чтобы оплачивать учебу всех моих детей. Не заработал, но мне так казалось».

Андреа Гейл выходит на промысел на гребне области высокого давления, наплывающей из Канады. Ветер дует с северо-запада, небо — густое, пронзительно синее. Это преобладающие ветры для этих мест; они — причина, почему, говоря о северо-востоке Мэна, люди говорят «Даун-Ист». Шхуны, шедшие на восток по ветру, могли достичь Сент-Джонса или Галифакса за двадцать четыре часа. Дизельный двигатель мощностью в 365 лошадиных сил смягчает эффект, но путь туда всё равно короче, чем обратно. К 26-му или 27-му сентября Билли Тайн находится примерно на 42° северной широты и 49° западной долготы, в 300 милях от мыса Ньюфаундленда, на участке Ньюфаундлендской банки, известном как «Хвост». Канадские территориальные воды, простирающиеся на двести миль от берега, закрывают большую часть Банки для иностранных судов, но два небольших участка выпирают на северо-восток и юго-восток: «Нос» и «Хвост». Меч-рыболовные суда — «меченосцы» — патрулируют дугу, опирающуюся на точку примерно 50° западной долготы и 44° северной широты. Внутри этой дуги лежат обширные, плодородные подводные равнины Ньюфаундлендской банки, закрытые для всех, кроме канадских и лицензированных иностранных судов. За пределами этой дуги — тысячи легальных меч-рыб, которых теоретически можно обмануть скумбрией, насаженной на большой стальной крюк.

Меч-рыбы — не кроткие создания. Они проплывают через косяки рыбы, дико размахивая мечами, пытаясь вспороть как можно больше; затем пируют. Меч-рыбы атаковали лодки, затягивали рыбаков на смерть, рубили рыбаков на палубе. Научное название меч-рыбы — Xiphias gladius; первое слово означает «меч» по-гречески, а второе — «меч» по-латыни. «Ученый, давший ей имя, очевидно, был впечатлен тем фактом, что у нее есть меч», — говорится в одном путеводителе.

Меч, являющийся костяным отростком верхней челюсти, смертельно остр по бокам и может достигать длины четырех или пяти футов. Подкрепленный массой в 500 фунтов обтекаемой мускулистой рыбы, этот клинок способен нанести немалый ущерб. Известны случаи, когда меч-рыбы пробивали мечом насквозь корпуса лодок. Обычно такое не случается, если рыба не поймана на крючок или не загарпунирована, но в девятнадцатом веке меч-рыба без видимой причины атаковала клипер. Судно было настолько повреждено, что владелец подал требование о компенсации своему страховщику, и вся эта история закончилась в суде.

Меч-рыбы Ньюфаундлендской банки нерестятся в Карибском море, а затем летом движутся на север, к холодным, богатым белком водам у Ньюфаундленда. Днем рыбы опускаются по водной толще на глубину до 3000 футов, преследуя кальмаров, мерлузу, треску, масляную рыбу, луфаря, скумбрию, менхэден и пеламиду, а ночью следуют за своей добычей обратно к поверхности. Их молодь вылупляется с чешуей и зубами, но без меча, и их описывали как «задумчиво выглядящих». Хотя всевозможные рыбы питаются личинками меч-рыбы, только мако, кашалоты и косатки атакуют их во взрослом состоянии. Взрослые меч-рыбы считаются одной из самых опасных промысловых рыб в мире и были замечены в непрерывной борьбе на протяжении трех-четырех часов. В своих схватках они топили маленькие лодки. Рыбакам-любителям нужна живая наживка на тяжелых стальных крюках, прикрепленных к стальной проволоке или цепи с нагрузкой на разрыв в 500 фунтов, чтобы поймать меч-рыбу; им также нужен на борту «оглушающая дубинка», чтобы прибить рыбу до беспамятства. Рыбаки-промышленники, для которых важна не азартная сторона рыбалки, а бизнес, используют совершенно другие методы. Они развешивают тысячу крючков с наживкой на сорока милях мононити, а затем заваливаются спать.

Боб Браун не знает, когда Билли делает свою первую постановку яруса, потому что Билли терпеть не может говорить с ним по радио. Он был замечен в том, что оставлял сообщения с Линдой Гринлоу, лишь бы не разговаривать с Бобом Брауном; его видели инсценирующим помехи на однополосной рации. Но разумно предположить, что в ночь на 27 сентября Тайн делает первую за этот рейс постановку яруса. Аутригеры лодки вынесены за борт, а две стальные пластины, известные как «птицы», висят на цепях, уходя в воду для обеспечения стабильности. Океан уже погрузился в скачущую темноту середины осени, а ветер развернулся на юго-восток. Поверхность океана рябит перекрёстной штриховкой смены погоды.

Наживление крючков романтично примерно как заводская смена и значительно больше опасности. Линия намотана на большую лебедку Линдегрена, расположенную под укрытием полубака с левого борта судна. Она проходит по палубе по диагонали, идет через верхний блок и затем изгибается прямо назад, к корме. Стальное кольцо направляет ее через планширь в воду. Вот где стоят наживщики. На кормовом планшире расположен наживочный стол — по сути, деревянный ларь с кальмарами и скумбрией — и с каждой стороны тележка с поводками. Тележки с поводками — это маленькие барабаны, на которые намотаны сотни семисаженных отрезков лески, называемых поводками или «ганьонами». Каждый ганьон имеет с одного конца крюк №10, а с другого — нержавеющую стальную застежку.