Чтение онлайн

Они перешли в больший по размеру зал напротив тактической рубки и устроили самое странное заседание штаба, на каком когда-либо присутствовал Майлз. Оссера подкрепили дополнительной дозой фастпентала и посадили во главу стола, как улыбающееся набитое чучело. По крайней мере, еще двое были привязаны к своим креслам и сидели с кляпом во рту. Танг сменил свою желтую пижаму на повседневную серую форму и наспех прицепил коммодорские знаки различия поверх капитанских нашивок. Реакция аудитории на представленную Тангом тактическую вводную колебалась между сомнением и шоком и была преодолена (почти) яростной стремительностью требовавшихся от них действий. Самым убедительным аргументом Танга было мрачное предположение, что если они сами не станут защитниками П-В туннеля, то им, возможно, придется атаковать его позднее, выступая против подготовленной цетагандийской обороны: картина, которая вызвала дрожь по всему столу. Аргумент "могло быть хуже" всегда действовал безотказно.

Часть пути пройдена. Майлз помассировал виски и, наклонившись к Елене, прошептал:

– Это всегда было так плохо, или я просто забыл?

Она задумчиво поджала губы и пробормотала в ответ:

– Нет, в прежние времена оскорбления были получше.

Майлз тихо хмыкнул.

Майлз сделал сотню несанкционированных заявлений и неподкрепленных обещаний, и наконец собрание закончилось и все разошлись, каждый на свой пост. Оссера и капитана "Сапсана" под конвоем увели на гауптвахту. Танг задержался только за тем, чтобы хмуро взглянуть на коричневые войлочные тапочки:

– Если ты намерен командовать моим формированием, сынок, пожалуйста, сделай старому солдату одолжение и добудь себе пару армейских ботинок.

Наконец осталась одна Елена.

– Я хочу, чтобы ты еще раз допросила генерала Метцова, - сказал ей Майлз.
– Добудь все тактические данные о рейнджерах, какие сможешь. Коды, корабли на рейде, в доках, последние известные места дислокации, специфика персонала, плюс все, что он может знать о верванцах. Убери все неудачные упоминания о моей настоящей личности, которые он может сделать, и передай все в оперативный отдел, предупредив, что не все, что Метцов считает правдой, таковой является. Это может помочь.

– Хорошо.

Майлз вздохнул, устало облокотившись на пустой стол переговоров.

– Знаешь, планетарные патриоты вроде барраярцев - нас барраярцев - не правы. Наш офицерский состав считает, что у наемников нет чести, потому что их можно купить и продать. Но честь - это роскошь, которую может себе позволить только свободный человек. Хороший имперский офицер, вроде меня, не связан честью, он просто связан. Скольких из этих честных людей я только что обманом обрек на смерть? Это странная игра.

– Ты хотел бы что-нибудь изменить из сегодняшнего дня?

– Все. И ничего. Я мог бы врать в два раза быстрее, если бы это понадобилось.

– С бетанским акцентом ты действительно говоришь быстрее, - согласилась она.

– Ты знаешь, о чем я. Поступаю ли я правильно? Это если смогу довести все до конца: ведь неудача автоматически будет означать, что я не прав.

"Не один путь к катастрофе, но все пути..."

Она подняла брови:

– Конечно.

Его губы изогнулись вверх:

– Тогда ты, - "кого я люблю", - моя барраярская леди, которая ненавидит Барраяр, единственный человек в Ступице, кого я могу честно принести в жертву.

Она склонила голову, обдумывая сказанное.

– Спасибо, милорд, - по пути из комнаты она коснулась рукой его макушки.

Майлз поежился.

Глава 15

Майлз вернулся в каюту Оссера и быстро просмотрел файлы адмиральского комма, стараясь получить представление обо всех технических и кадровых изменениях, произошедших со времени его прошлого командования, и дополнить картину происходящего в Ступице данными дендарийской и аслундской разведок. Кто-то принес ему бутерброд и кофе, которые он проглотил, не заметив вкуса. Кофе больше не помогал его мыслям проясниться, хотя Майлз по-прежнему был взвинчен почти до предела.

"Как только мы проведем расстыковку, я рухну на оссеровскую кровать". Нужно потратить хотя бы несколько из тридцати шести часов перелета на сон, иначе ко времени прибытия он будет скорее обузой, чем поддержкой. А ведь ему придется иметь дело с Кавилло, которая, даже когда он был в наилучшей форме, заставляла его чувствовать себя тем пресловутым парнем, что на поле битвы умов явился безоружным.

Не говоря уж о цетагандийцах. Майлз поразмышлял об историческом парном забеге между вооружением и тактикой.

Корабельное ракетное оружие для сражения в космосе довольно быстро устарело из-за появления силовых щитов и лазерного оружия. Силовые щиты, предназначенные для защиты кораблей от космического мусора, встречаемого при движении на скоростях обычного пространства вплоть до половины скорости света, без каких-либо затруднений отбрасывали и ракеты. Лазерное оружие, в свою очередь, стало бесполезным после появления "шпагоглотателя" разработанной бетанцами защиты, которая фактически использовала вражеский огонь как собственный источник энергии. Схожий принцип применялся и в плазменном зеркале, разработанном во времена родителей Майлза. Эта технология обрекала на ту же судьбу и бьющее на меньших расстояниях плазменное оружие. Еще десять лет, и использование плазмы сойдет на нет.

В последнюю пару лет наиболее перспективным оружием для корабельного боя было, судя по всему, копье гравидеструктора - модификация технологии тягового луча. Щиты искусственной гравитации разной конструкции пока что отставали в плане защиты от него. Луч деструктора в местах попадания по массе оставлял изуродованные и перекрученные обломки. А что он делал с человеческим телом - просто ужас.

Но энергоемкое копье деструктора могло действовать только на безумно малом по космическим масштабам расстоянии: от силы десяток километров. Сейчас кораблям приходилось уже действовать сообща, чтобы захватить вражескую цель: снижать скорость, сближаться, маневрировать. Учитывая также небольшие пространственные масштабы П-В туннелей, похоже, сражения неожиданно могли вернуть себе характер плотного и тесного взаимодействия. Разве что слишком плотные построения нарывались на "солнечную стену" массированную ядерную атаку. Снова и снова по кругу. Можно было предположить, что таран и абордаж и правда могут вновь стать действенной и популярной тактикой. По крайней мере, пока из мастерских дьявола не прибудет очередной сюрприз. Майлз недолго помечтал о возвращении старых добрых времен его деда, когда люди могли убивать друг друга с чистых пятидесяти тысяч километров. Просто яркие искорки.

Влияние новых деструкторов на концентрацию огневой мощи обещало быть любопытным, особенно когда в деле присутствовал П-В туннель. Становилось возможным для маленькой силы на маленьком пространстве выставить столько же огневой мощи на кубическое что бы там ни было, сколько могла выставить и большая сила, не способная ужать свои большие размеры до дистанции эффективного поражения. Хотя разница в резервах все еще, разумеется, играла свою роль. Большая сила, готовая идти на жертвы, могла продолжать атаковать меньшую силу, пока грубое численное преимущество не одержит верх над концентрацией. Цетагандийские гем-лорды не страдали аллергией на жертвы, хотя, как правило, предпочитали начинать с подчиненных, а еще лучше - с союзников. Майлз потер затекшие мышцы шеи.

Засигналил дверной замок каюты, Майлз протянулся через комм-пульт и нажатием клавиши открыл дверь.

Худощавый, черноволосый мужчина на вид чуть более тридцати лет, одетый в серую с белым форму наемника с нашивками техника, замешкался в дверном проеме.

– Милорд?
– спросил он мягким голосом.

Баз Джезек, главный инженер флотилии. Когда-то дезертир, бежавший из барраярских Имперских Сил, затем давший клятву верности как личный оруженосец Майлза в его роли лорда Форкосигана. И, наконец, муж женщины, которую Майлз любил. Когда-то любил. Все еще любил. Баз. Проклятье. Чувствуя себя неловко, Майлз прокашлялся.