Чтение онлайн

Я вздыхаю и оставляю эту затею.

Кладу вилку на салфетку и достаю кошелек из рюкзачка. Нет смысла здесь оставаться. В любом случае, уже одиннадцать.

— Пока, ребят, я пойду, — обращаюсь я к Лиаму и мистеру Зевсу.

Ни один из них не отвечает. Наверное, я сказала слишком тихо.

Я спешу к кассе, где молча оплачиваю свой салат с куриной грудкой на гриле.

В ожидании чека я решаюсь бросить взгляд в сторону нашего столика. Может, мне стоит вернуться, заговорить погромче и втиснуться в беседу?

Я могла бы даже подсесть к Посейдону и поближе познакомиться с Хайдесом, Хейвен и Гермесом.

Но как бороться с тревогой, которая мертвой хваткой вцепляется в горло, стоит мне только попытаться сделать шаг в их сторону?

— Ваш чек, — окликает меня кассир.

Я рассеянно забираю его и пулей лечу к выходу.

Когда мои ноги касаются тротуара, я чувствую облегчение. И, возможно, легкую грусть. Я смотрю сквозь витрину заведения. Арес и Харрикейн — они уже выглядят как парочка. Зевс, который доедает салат Лиама и слушает, как тот наверняка в сотый раз рассказывает про Майкла Гексона. Тейя, которая явно в восторге от Харрикейн.

И остальная семья, наблюдающая за этими двумя сценами так, будто это фильм года.

Я улыбаюсь и обещаю себе: возможно, когда-нибудь и я стану частью всего того, за чем сейчас вечно наблюдаю со стороны.

ОТ МАТЕРИ К СЫНУ

Месть — это сквозная тема божественных семейных отношений в греческой мифологии. Эринии (называемые также «Фуриями»), рожденные из крови Урана, когда его сын Кронос оскопил его, олицетворяют возмездие за преступления против родственников и преследуют любого, кто нарушит священные законы семьи.

Арес

Стоит мне переступить порог кафетерия Йеля, как неподалеку чья-то рука начинает активно разрезать воздух.

— Арес, сокровище мое! — вопит моя мать, Тейя.

Я спешу к уединенному столику, который она выбрала, и сажусь напротив. Встречает она меня недовольной гримасой. — Серьезно? Что это за холодность?

Я фыркаю. — Ты заорала на всё заведение, выставив меня на посмешище.

— Значит, это неправда, что ты мамин любимчик? Стесняешься признать?

— Да, я мамин любимчик, и я тебя люблю, но не обязательно рушить мою репутацию, — бормочу я. — В этом университете мы, Лайвли, — устрашающее семейство, которое заправляет аморальными Играми.

Тейя улыбается и, будто и не слышала моих слов, постукивает пальцем по щеке. Я тянусь через стол, чтобы поцеловать её.

— Вот теперь я довольна!

Не могу сдержать улыбку. Обожаю свою мать. За все те страдания, что я хлебнул с биологической мамашей, жизнь решила вознаградить меня таким человеком, как Тейя. Она пододвигает мне блюдце с куском шоколадного торта. Пару вилок она уже успела съесть.

— Нет, спасибо, я только что пообедал, — отказываюсь я.

— А я думала, ты захочешь десерт… — в её карих глазах вспыхивает лукавство, — …если только десерт тебе уже не подала Харрикейн в виде сладкого поцелуя или чего-то побольше. Вы уже переспали?

— Мам, у нас всего второе свидание. И первое наедине. Она из тех, кто не торопит события.

Этим утром мы с Харрикейн снова выбрались в город и пообедали вместе. Как и советовали Поси, Гера и Зевс, я выждал два дня после того двойного выхода, прежде чем написать ей и позвать на второе свидание.

Мы ходили в фастфуд тут неподалеку от кампуса. Ничего серьезного или пафосного. Я не привык проводить слишком много времени с одной и той же девушкой. Особенно если приходится только разговаривать, и нет даже намека на невинные обжимания.

Слава богу, Харрикейн не просекла, что два вечера назад я нагло наврал, затащив всех в «Салатный рай» под предлогом, что поблизости нет фастфудов. Конечно, они были — как резонно заметил Лиам, мы в Америке. Но этот орган-предатель размером с кулак заставил меня так поступить ради Хелл.

— Ну и как, вы узнали друг друга получше? Сколько вы пробыли вместе? — продолжает Тейя с набитым тортом ртом.

— Часа два. И да, я узнал её лучше.

Моя мать распахивает глаза. Уголки её губ перемазаны шоколадом. Выглядит как ребенок.

— Почему так мало?

Я сверяюсь с часами на запястье. Почти два. Пытаюсь осмотреться. Кафетерий почти пуст, но мое никудышное зрение не позволяет понять, нет ли среди тех фигур вдалеке кого-то знакомого. Не позволяет увидеть, пришла ли уже Хелл.

— Потому что в половине третьего у меня встреча с профессором, — сочиняю я на ходу.

К счастью, я мастерски умею врать. Проблема в том, что люди в курсе, что я прирожденный лжец, и каждое слово, вылетающее из моего рта, нужно делить на два.

Тейя задумчиво кивает. Наверняка взвешивает ту херню, которую я ей сейчас скормил. — Хорошо, сокровище. Но помни: ложь всегда воняет. И сейчас я чувствую просто ужасный запах.

Я нервно барабаню пальцами по столешнице. Дверь кафетерия открывается, и вслед за каким-то блондином появляется знакомое каре Хелл. Не знаю, видела ли она меня, но она идет прямиком к стойке заказывать обед. Полагаю, свой обычный салат.

— В общем, расскажи мне больше о Харрикейн. Она хорошая девушка?

— Да. Пожалуй. У неё реально классная задница. — Я хмурюсь. — Из того, что я смог разглядеть. — Указываю на свой левый глаз под повязкой.

Стоит мне напомнить об инциденте, Тейя в порыве ярости хлопает вилкой по столу. — Пусть Уран молит богов, чтобы сдохнуть от старости раньше, чем он попадется мне на пути. Иначе я вырву ему глазные яблоки и заставлю их проглотить.

Моя мать не слишком спокойно восприняла мою внезапную слепоту. Пока отец, Гиперион, сокрушался и выбрал тактику поддержки, Тейя начала изрыгать проклятия и строить планы по убийству моего деда.

Зевсу пришлось силой удерживать её на диване, пока Гера заваривала ей ромашку. Я почти уверен, что Дионис подмешал туда транквилизатор, потому что мать успокоилась подозрительно быстро. Это воспоминание наталкивает меня на вопрос.

— Кстати, а где папа? Ты одна приехала?

— Он с Хейвен. Ты же знаешь, у твоего отца «синдром спасателя». Переживает, что она еще не отошла от того, что случилось в лабиринте, от предательства отца и этого шрама. Решил воспользоваться случаем и провести с ней время.