Чтение онлайн

Его губы так близко, что шевельнись я хоть на миллиметр — и они коснутся моей кожи. Я вздрагиваю и резко вскидываю голову.

Отражение в зеркале не лжет. Арес склонился надо мной, заключая в кольцо захвата, который, не касаясь меня физически, будто прошивает током каждую молекулу моего тела.

Он тоже поднимает взгляд, и наши глаза встречаются в зеркале. Он в ярости. Нет, «в ярости» — это слабо сказано. Он просто дымится от злости. И я в упор не понимаю, почему.

— Повторяю, Фокс: ты закончила? — чеканит он каждое слово, выплевывая их как оскорбление.

— Закончила что?

— Наслаждаться обществом парня, которого я выбрал только для того, чтобы позлить тебя, — шипит он. — Всё должно было быть иначе. Не по плану. Прекращай.

С одной стороны, меня это забавляет — всё это донельзя инфантильно. С другой — бесит.

— Арес, что, черт возьми, тебе от меня нужно?

Запах его парфюма щекочет ноздри, а от его дыхания на моей шее ладони мгновенно становятся влажными.

— Много чего. Для начала — хочу, чтобы ты повернулась.

Не знаю, почему я иду у него на поводу, но я подчиняюсь. Он же, со своей стороны, задачу мне не облегчает. Он не двигается ни на йоту, и когда я поворачиваюсь, мое бедро сталкивается с его низом живота. Арес резко зажмуривает глаз и шумно выдыхает.

Лицом к лицу всё становится еще хуже. Мне не нравится то, что я чувствую. Не нравится, потому что в этом нет ничего негативного. Это непрерывный разряд, который прошивает позвоночник и пускает вразнос любую способность рассуждать здраво. Это не то привычное чувство, которое я обычно испытываю рядом с Аресом: фрустрация, злость или раздражение.

Я выставляю ногу, пытаясь обойти его, но он пользуется образовавшимся просветом и вклинивает свою ногу между моих, блокируя меня окончательно. Волна жара обдает всё тело.

— Я еще не закончил.

— Арес…

— Посмотри мне в глаза. — Пауза. — В глаз, ладно.

Даже в такой момент он не может не быть придурком. А я еще хуже, потому что никогда не могу сдержать смех, который он у меня вызывает. Пытаюсь взять себя в руки и нацепить серьезную мину, максимально отстраненную.

— Лиам симпатичный. Ты сам его выбрал, как мне сказала Харрикейн. Если теперь у тебя с этим проблемы — это твои личные траблы, решай их сам.

Он выгибает бровь, и в то же мгновение его тонкие губы цвета спелой вишни растягиваются в усмешке. — А я как раз и собираюсь решить их с тобой, Хелл.

— Давай вернемся в зал.

Рука Ареса взлетает к моему бедру и удерживает меня, прижимая к краю раковины. Его нога подвигается еще ближе, и то, что на мне юбка, лишь упрощает контакт между тканью моего белья и его джинсами.

— Разве не ты меня ненавидел за то, что я выдала твой секрет Танатосу? Не ты хотел отомстить? Так почему ты здесь? Зачем притащил меня на это нелепое свидание?

— Потому что… — пробует он. Запинается. Тихо матерится. — Потому что я… Потому что…

— Тебе картинку нарисовать? Может, так будет проще объяснить?

Это последнее, что мне стоило говорить. Подушечки его пальцев впиваются в ткань платья, напоминая о том, как он делал это в ванной в ту ночь, когда я обрабатывала его глаза.

— А ты? Почему ты заботишься обо мне, капаешь мне лекарство, а потом отдаешь все лавры другой?

Вопрос застает меня настолько врасплох, что я не успеваю скрыть изумление. Я чувствую, как на лице проступает виноватое выражение. — Что, прости?

— Пока я слеп, ты еще и оглохла в придачу?

— Я не понимаю, о чем ты. Я ничего не делала.

Он склоняет голову набок; на губах — улыбка дьявола-искусителя, чья игра сулит тебе лишь крах. В ней всегда побеждает только он.

— Ах, нет? А я вот отчетливо помню, как твои пальцы массировали мне веки после капель. Ты делала именно так…

Рука, лежавшая на боку, скользит к бедру. Мне приходится подавить стон, когда он приподнимает подол платья, обнажая приличный участок кожи. Он обхватывает мою ногу, и подушечка большого пальца начинает вычерчивать круги. Он в точности повторяет те же движения, что я делала на прошлой неделе.

Я перехватываю его руку, накрывая своей, и блокирую палец. — Убери её, — приказываю я дрожащим голосом.

Арес опускает голову, глядя на наши руки. — Ты уверена, что подобрала верное слово? Потому что ты не убираешь её, а подталкиваешь выше.

Я тоже опускаю взгляд и в ту же секунду хочу провалиться сквозь землю. Он прав. Я сама толкаю его руку всё выше, к самому краю моих слипов.

Я отбрасываю его руку резким жестом и одергиваю юбку, отчаянно стараясь не смотреть ему в лицо.

Арес снова становится серьезным, хотя по его лицу пробегает тень — вспышка чистой муки, искажающая черты. Его дыхание становится всё более тяжелым.

— Он сказал «навсегда». Наречие было именно таким.

Что?

— Он сказал «окончательно», — повторяет он, будто читая мои мысли. — Доктор. Про мой глаз. — Он указывает на тот, что под повязкой. — Я продолжаю твердить остальным, что это они ослышались, что он сказал «временно». Но правда в том, что я навсегда потерял зрение на левом глазу. Это не временно. Я его потерял. Он больше не будет видеть, Хелл.

Передо мной вдруг оказывается беззащитный ребенок. Ни следа от того Ареса — заносчивого, провокатора, придурка и язвительного типа на грани фола. Это раненый ребенок. И у меня нет слов, чтобы ему стало легче, как бы отчаянно я их ни искала.

— Мне жаль, Арес. Я заподозрила неладное, когда увидела, что ни прохладная вода, ни капли не помога… — Я слишком поздно осознаю свою ошибку.

— Так это всё-таки была ты, — обвиняет он. — Откуда бы ты еще знала про воду и капли? Это ты меня лечила.

Я судорожно сглатываю. — Нет. Мне Харрикейн рассказала. Оттуда и знаю.

— Посмотри мне в лицо и соври еще раз.

Я исполняю его просьбу, вскипая от того, как он продолжает меня изводить. — Это была не…

Арес подается вперед, и наши животы соприкасаются. — Скажи мне правду.

— Почему тебя это так колышет? Зачем тебе знать? Что это изменит? — кричу я, окончательно сорвавшись. — Разве не лучше думать, что это была Харрикейн?

— Нет! — отрезает он, тоже повышая голос. Его грудь вздымается всё чаще. — Потому что мне нужно, чтобы ты дала мне повод простить твоё предательство! Мне нужно, чтобы ты была хорошей — тогда я смогу забыть о том, что ты сделала, и не буду чувствовать себя идиотом каждый раз, когда мне захочется к тебе прикоснуться!