Империя хлопка. Всемирная история
Шрифт:
В результате этого хлопкового бума, насильно преобразовавшего обширные сельские районы Северной Америки, США мгновенно начали играть в империи хлопка стержневую роль. В 1791 году объем капитала, инвестированного в производство хлопка в Бразилии, по оценкам Казначейства США все еще более чем в десять раз превышал объем капитала, инвестированного в США. К 1801 году, всего через десять лет, в хлопковую отрасль США было инвестировано уже на 60 % больше, чем в Бразилии. Хлопок, еще более чем на Карибских островах и в Бразилии, наделил беспрецедентной ценностью землю и рабов и сулил рабовладельцам блестящие возможности в отношении прибыли и власти. Уже к 1820 году хлопок составлял 32 % всего экспорта США – по сравнению с мизерными 2,2 % в 1796 году. Более половины американского экспорта с 1815 по 1860 год составлял хлопок. Хлопок настолько доминировал в экономике США, что статистика производства хлопка «становилась все более определяющим элементом в оценке американской экономики». Именно за счет хлопка, и, таким образом, на спинах рабов произошло возвышение экономики США в мире [245] .
245
U.S. Treasury Department Report, 1836, p. 16, цит. по: Barbosa, “Cotton in 19th Century Brazil,” 150; см. также: Rothman, “The Expansion of Slavery in the Deep South,” 15. О важности промышленной революции для развития рабовладения в США см. также: Barbara Jeanne Fields, “The Advent of Capitalist Agriculture: The New South in a Bourgeois World,” in Thavolia Glymph, ed., Essays on the Postbellum Southern Economy (Arlington: Texas A&M University Press, 1985), 77; Wright, The Political Economy of the Cotton South, 13; Scherer, Cotton as a World Power, 150; The Proceedings of the Agricultural Convention of the State Agricultural Society ofSouth Carolina: From 1839 to 1845— Inclusive (Columbia, SC: Summer & Carroll, 1846), 322; Rohit T. Aggarwala, “Domestic Networks as a Basis for New York City’s Rise to Pre-eminence, 1780–1812” (unpublished paper, представленная на Business History Conference, Le Creusot, France, June 19, 2004), 21; Michael Hovland, “The Cotton Ginnings Reports Program at the Bureau of the Census,” Agricultural History 68 (Spring 1994): 147; Bruchey, Cotton and the Growth of the American Economy, 2.
Настолько важную роль стал играть американский хлопок в западном мире, что один немецкий экономист заметил: «Исчезновение американского Севера или Запада было бы менее значимым для всего мира, чем устранение Юга». Южные плантаторы, убежденные в своей центральной роли для глобальной экономики, с ликованием объявили, что они держат в своих руках «рычаг, направляющий судьбу современной цивилизации». Как об этом написал American Cotton Planter в 1853 году: «Рабский труд США до сих пор дарил и все еще продолжает дарить человечеству неоценимое благо. Для того чтобы это благо продолжило поступать, рабский труд также с необходимостью должен быть продолжен, поскольку нет смысла говорить о производстве хлопка для мирового потребления с помощью свободной рабочей силы. Еще никогда не удавалось успешно выращивать его с помощью добровольного труда» [246] .
246
Halle, Baumwollproduktion und Pflanzungswirtschaft, viii; Organization of the Cotton Power: Communication of the President (Macon, GA: Lewis B. Andrews Book and Job Printer, 1858), 7; American Cotton Planter 1 (January 1853): 11.
Американским фермерам удалось стать самыми крупными производителями самого важного товара индустриальной эпохи. Их «гигантские плантации», как заметил один британский торговец в индийском Телличерри, «теперь поставляют материал для одежды половины цивилизованного мира». А с появлением потока выращенного рабами в США хлопка стоимость готового продукта упала, что сделало одежду и простыни доступными все более широкому рынку. Как было сказано в Манчестерской торговой палате в 1825 году, «мы твердо убеждены в том, что причиной столь быстрого роста этого производства стали очень низкие цены на сырье». В 1845 году хлопковые плантаторы Южной Каролины считали: «почти половина населения Европы… не владеет такой удобной вещью, как хлопковая рубашка», представляя собой «нетронутый рынок… открывая все больше возможностей для наших предприятий». Мир хлопка, который до 1780 года состоял в основном из рассеянных региональных и местных сетей, теперь все в большей степени становился одной глобальной матрицей с единым центром. И рабство в США было его основой [247] .
247
Экономическая важность местоположения южных плантаций часто опускается историками американского Юга. См.: Immanuel Wallerstein, “American Slavery and the Capitalist World-Economy,” American Journal of Sociology 81 (March 1976): 1208; Francis Carnac Brown, Free Trade and the Cotton Question with Reference to India (London: Effingham Wilson, 1848), 43; Копия Memorial Respecting the Levant Trade to the Right Honourable the Board of Privy Council for Trade and Foreign Plantations, воспроизведенная в Proceedings of the Manchester Chamber of Commerce, meeting of February 9, 1825, in M8/2/1, Proceedings of the Manchester Chamber of Commerce, 1821–27, Archives of the Manchester Chamber of Commerce, Manchester Archives and Local Studies, Manchester; The Proceedings of the Agricultural Convention of the State Agricultural Society of South Carolina, 323.
Военный капитализм перекраивает мировую хлопковую отрасль: мировой урожай хлопка, 1791–1831 гг. (приблизительная оценка)
Несмотря на этот безусловный успех, зависимость европейских производителей хлопка от одной страны и одной своеобразной системы труда не давала покоя некоторым потребителям хлопка-сырца. Еще в 1810-х годах британские производители, в частности, начали волноваться о том, что сделались слишком зависимы от единого поставщика их ценного сырья. В 1838 году торгово-промышленная палата Глазго пронзительно предостерегала о «тревожном факте почти полной зависимости Британии от иностранных поставок этого товара, который теперь едва ли менее необходим, чем хлеб». Шесть лет спустя A Cotton Spinner с «большой тревогой» смотрел на зависимость Соединенного Королевства от поставок хлопка из США. Эта зависимость стала важна в тот момент, когда колонии в Северной Америке начали свой медленный и болезненный процесс отделения от империи, показывая, что связи, установленные через Атлантические океан, могли быть разорваны политическими и военными действиями. Производители хлопка понимали, что их процветание полностью зависело от рабского труда, и «боялись суровости перемен, неизбежно грядущих рано или поздно». К 1850 году один британский наблюдатель подсчитал, что 3,5 млн человек в Великобритании были заняты в хлопковой отрасли страны – и все они зависели от прихотей американских плантаторов и их слабого политического влияния в своей стране [248] .
248
Letter by [illegible] to “My Dear Sir” (a former president of the Board of Trade), Liverpool, June 16, 1828, in Document f255, Huskisson Papers, Manuscript Collections, British Library, London; “Memorial of the Directors of the Chamber of Commerce and Manufactures Established by Royal Charter in the City of Glasgow, 15 December 1838,” in Official Papers Connected with the Improved Cultivation of Cotton (Calcutta: G. H. Huttmann, 1839), 6, 8; A Cotton Spinner, India Our Hope; Or, Remarks Upon our Supply of Cotton (Manchester: J. Clarke, 1844), 13; Mann, The Cotton Trade of Great Britain, 56; Mac Culloch, Цит. по: Bremer Handelsblatt 1 (1851): 5.
Импорт хлопка в Великобританию, годовые средние значения, в процентах, по странам происхождения
Беспокойство производителей хлопка по поводу зависимости от сырья из США сосредотачивалось на трех темах. Во-первых, они опасались, что США будут отправлять все больше своего хлопка на собственные фабрики, что уже начало происходить в довольно существенных масштабах в 1810-х годах, уменьшив количество хлопка, доступного европейским потребителям. Во-вторых, британских производителей особенно волновало то, что континентальные производители станут покупать все б'oльшую долю мирового объема хлопка, конкурируя за поставки из Америки. В-третьих, самый главный предмет опасений заключался во «все большей неопределенности по поводу дальнейшего существования рабовладельческой системы». «Использование запятнанного кровью продукта» составляло «самоубийственную зависимость» от «преступления американского рабства» [249] .
249
A Cotton Spinner, India Our Hope, 5; J. G. Collins, An Essay in Favour of the Colonialization of the North and North-West Provinces of India, with Regard to the Question of Increased Cotton Supply and its Bearing on the Slave Trade (London: W. H. Allen & Co, n. d., c. 1859), 35; John Gunn Collins, Scinde & The Punjab: The Gems ofIndia in Respect to Their Past and Unparalleled Capabilities ofSupplanting the Slave States of America in the Cotton Markets of the World, or, An Appeal to the English Nation on Behafl ofIts Great Cotton Interest, Threatened with Inadequate Supplies of the Raw Material (Manchester: A. Ireland, 1858), 10; эти рассуждения обобщены в Bremer Handelsblatt, August 8, 1857, 281.
В 1835 году Томас Бэринг внимательно наблюдал за Соединенными Штатами, ожидая, что «дальнейшее обсуждение вопроса о рабах может существенно изменить результат, разумеется, благотворно сказываясь на ценах». Ведь как в промышленно развивавшейся Америке собственность на рабов могла быть надежной при возрастающих симпатиях в пользу их освобождения? Произойдет ли столкновение политической экономии южных плантаторов с политической экономией северных экономических элит? И могут ли все более возраставшие экспансионистские планы богатых и могущественных рабовладельцев на американском Юге и их протонационалистический проект находиться внутри промышленно развивающихся США? Южные плантаторы, «лорды бича», осмелевшие от своего богатства, начали сетовать на свою подчиненную роль в мировой экономике; их зревшие планы по революционному изменению собственной позиции в ней представляли еще одну угрозу системе в целом. С точки зрения «лордов ткацкого станка», производители сырья должны были быть политически подчинены воле и указаниям промышленного капитала [250] .
250
Baring Brothers Liverpool to Baring Brothers London, Liverpool, October 22, 1835, in HC3.35,2, House Correspondence, ING Baring Archive, London; по этому поводу также см.: Schoen, The Fragile Fabric of Union, 1–10.
К самим же плантациям подкрадывалась другая угроза. Посещение «черного пояса» создавало у многих впечатление, что рабовладение было нестабильным из-за того, что в любой момент могла вспыхнуть война между рабами и их хозяевами. Журнал A Cotton Spinner в 1844 году предупреждал, что «безопасность этой страны зависит от увеличения поставок хлопка к нам из Британской Индии», так как в Америке «при первой возможности… эти шайки рабов, естественно, разбегутся, недальновидные негры перестанут выращивать хлопок, и никакой белый человек не займет их место; культивация хлопка в Америке прекратится». Он опасался «уничтожающей войны рас – перспективы слишком ужасной, чтобы рассуждать о ней». Его беспокоило, что освобождение может потрясти «нашу страну… до самых [ее] оснований». Разговоры о беглых рабах, об отказах от работы и даже о настоящих бунтовщиках держали в тонусе плантаторов и европейских производителей хлопка. Торговец Френсис Карнак Браун в 1848 году опасался «расы недовольных рабов, управляемых тиранами и повседневно угрожающей разрушительным взрывом, который, как известно, рано или поздно должен произойти». Американцы старались объяснить своим европейским клиентам, что рабство в США, в отличие от Сан-Доминго, было безопасным – не в последнюю очередь, как заявил Тенч Кокс, из-за присутствия сильной белой милиции и потому, что у рабов нет ни артиллерии, ни оружия. Хотя они многочисленны, они надежно разделены реками, каналами и пространствами, густо заполненными белыми людьми». Однако напряжение сохранялось [251] .
251
A Cotton Spinner, The Safety of Britain and the Suppression of Slavery: A Letter to the Right Hon. Sir Robert Peel on the Importance of an Improved Supply of Cotton from India (London: Simpkin, Marshall, 1845), 3, 4; A Cotton Spinner, India Our Hope, 6; Brown, Free Trade and the Cotton Question, 44; Collins, Scinde & The Punjab, 5; Anonymous, The Cotton Trade of India: Quaere: Can India Not Supply England with Cotton? (London: Spottiswoode, 1839); Committee of Commerce and Agriculture of the Royal Asiatic Society, On the Cultivation of Cotton in India (London: Harrison & Co, 1840); John Forbes Royle, Essay on the Productive Resources ofIndia (London: Wm. H. Allen, 1840); Tench Coxe to Robert Livingston, June 10, 1802, in Papers of Tench Coxe, Correspondence and General Papers, June 1802, Film A 201, reel 74, Historical Society of Pennsylvania.
В это беспокойное время европейские производители хлопка надеялись увеличить его поставки из других регионов мира, таких как Африка и Индия. Французские власти в 1810-х и 1820-х годах рассматривали Сенегал как потенциальный альтернативный источник хлопка, но несмотря на их совместные усилия, во Францию его приходило мало. В Британии надежды на неамериканский хлопок без колебаний сосредотачивались на Индии, которая благодаря своей долгой истории экспорта хлопка представлялась превосходным вариантом для снабжения британских фабрик, не в последнюю очередь потому, что производителям эта страна виделась «переполненной запасами хлопка различных сортов». И в Индии можно было найти путь строительства хлопковой промышленности, независимой от присущей рабству и экспроприации нестабильности и специфических требований. Возможности, связанные с индийским хлопком, перечислялись и анализировались буквально в десятках книг, некоторые из которых имели такие фантастически амбициозные названия, как «Синд и Пенджаб: жемчужины Индии в отношении их прошлого и бесподобных возможностей замены рабовладельческих штатов Америки на хлопковых рынках мира». Некоторые из этих книг не были простыми памфлетами;
например, Джон Чепмен, бывший производитель сырья для текстильной промышленности и организатор строительства железных дорог в западной Индии, опубликовал в 1851 году книгу «Хлопок и коммерция в Индии, рассматриваемые с точки зрения интересов Великобритании», содержавшую более четырехсот страниц детальных описаний почв, сельскохозяйственных методов, схем землевладения, транспортной инфраструктуры и торговой информации о различных частях Индии, подкрепленных обширным набором статистических данных. Как и он, большинство авторов заключали, что «почва и климат» Индии были «благоприятны для выращивания хлопка» [252] .
252
См., например, Ministere de la Marine et des Colonies to the Secretaire d’Etat de l’Interieur, Paris, January 27, 1819; Societe d’Encouragement pour l’Industrie Nationale to Secretaire d’Etat de l’Interieur, Paris, October 17, 1821, in F12–2196, “Machine a egrainer le coton,” Archives Nationales, Paris; A Cotton Spinner, India Our Hope, 15; An Indian Civil Servant, Usurers and Ryots, Being an Answer to the Question “Why Does Not India Produce More Cotton?” (London: Smith, Elder & Co, 1856); Collins, Scinde & The Punjab, 5; Anonymous, The Cotton Trade ofIndia; Committee of Commerce and Agriculture of the Royal Asiatic Society, On the Cultivation of Cotton in India; Royle, Essay on the Productive Resources of India, 314; J. Chapman, The Cotton and Commerce of India (London: John Chapman, 1851).
К 1830-м годам эти отдельные голоса получили коллективное выражение. В 1836 году Манчестерская торговая палата впервые в своем годовом отчете упомянула индийский хлопок. Четыре года спустя она провела специальное собрание с целью оказать воздействие на Ост-Индскую компанию, чтобы та сделала что-либо для производства хлопка в Индии, а в 1847 году с той же целью отправила петицию в палату общин. В 1845 году Манчестерская коммерческая ассоциация – соперничающая организация манчестерских капиталистов, даже послала депутацию к директорам Ост-Индской компании, чтобы убедить их поддержать выращивание хлопка в Индии, что является предметом «наивысшей важности для интересов этой области» [253] .
253
См., например, Report from the Select Committee on the Growth of Cotton in India, House of Commons, Parliamentary Papers, 1847–48, vol. IX; The Sixteenth Annual Report of the Board of Directors of the Chamber of Commerce and Manufactures at Manchester for the Year 1836 (Manchester: Henry Smith, 1837), 13; The Thirty-Sixth Annual Report of the Board of Directors of the Chamber of Commerce and Manufactures at Manchester for the Year 1856 (Manchester: James Collins, 1857), 34; см. также: The Seventeenth Annual Report of the Board ofDirectors of the Chamber of Commerce and Manufactures at Manchesterfor the Year 1836 (Manchester: Henry Smith, 1838), 17; Резолюция принята на заседании совета директоров Manchester Commercial Association 13 ноября 1845 г., M8, 7/1, Manchester Commercial Association Papers, Manchester Archives and Local Studies, Manchester. О дальнейшем давлении см.: копию письма John Peel, Manchester Commercial Association, to the Chairman of the Court of Directors of the Honourable East India Company, Manchester, March 1, 1848, in Home Department, Revenue Branch, October 28, 1849, Nos. 3/4, in National Archives of India, New Delhi; Thomas Bazley to Thomas Baring, Manchester, September 9, 1857, in House Correspondence, NP 6.3.1., Thomas Bazley, ING Baring Archive, London.
Некоторые предусмотрительные производители начали понимать, что могли существовать более глубокие и в долгосрочной перспективе доходные связи между Индией в качестве рынка для их товаров и Индией в качестве производителя сырья. Они представляли себе мир, в котором индийские крестьяне будут экспортировать свой хлопок и взамен приобретать манчестерский штучный товар: «Не может быть ничего естественней того, чтобы жители, лишенные рынка для своих тканей, получили стимул для выращивания сырья» [254] .
254
Arthur W. Silver, Manchester Man and Indian Cotton, 1847–1872 (Manchester: Manchester University Press, 1966), 58; “Memorial of the Manchester Chamber of Commerce, dated December 1838,” and “Memorial of the Directors of the Chamber of Commerce and Manufactures Established by Royal Charter in the City of Glasgow, 15 December 1838,” in Official Papers Connected with the Improved Cultivation of Cotton, 6, 8, 10; Mann, The Cotton Trade of Great Britain, 62; Karl Marx, Karl Marx on Colonialism and Modernization (Garden City, NJ: Doubleday, 1968), 100–101.