Чтение онлайн

— Простите… Я ничего не могу предложить вам. Здесь небезопасно есть и пить.

— Мы знаем, — мягко ответила Касэн, успокаивая несчастную женщину. Она была ни в чем не повинна, чтобы жить здесь и растить сына. Ей просто не повезло родиться за границей купольной столицы.

Семья принялась за еду. Они сдерживали себя, чтобы не наброситься и не хватать прямо руками. Тао старательно отказывалась от мяса и овощей, в попытках накормить мужа и сына. Сё делал то же самое для нее и Цуёси. Мальчик, борясь с голодом, принимал еду и делил ее, отдавая половину родителям.

С бенто было покончено за считанные минуты.

Касэн и Химэка все это время молчали. Как только Тао разлила в импровизированные кружки напиток слабого желтоватого цвета, Касэн заговорила о деле — секторе 7G, аномальных температурных колебаниях в грунте, превышении по изотопу X-?-13 на 650% выше допустимой нормы, подозрительной периодичности раз в девять дней строго в одно и то же время.

Сё, внимательно слушавший ее, нахмурился. Он положил ладонь на костлявое плечо сына и кивнул ему, будто подавая сигнал. Цуёси понял отца без слов. Он сорвался с места и выскочил из лачуги.

— Я работаю в секторе 6G, но у меня был знакомый из седьмого — Нидзиро, — заговорил Сё, глядя куда-то мимо. — Работа на Фукусиме учит одному: ты можешь не вернуться. И со временем привыкаешь. Утром идете на объект вместе, а вечером тащишь тело напарника на спине, чтобы передать родным… и сжечь.

Он сделал короткую паузу. Тао, опустив голову, смотрела на сцепленные тонкие руки. Кожа на них была почти прозрачной.

— Примерно полторы недели назад Нидзиро не вышел из сектора 7G. Я успел с ним попрощаться. Но потом случилось странное — он вернулся. — Сё опустил голос: — Глаза… пустые, как у мертвеца. На коже — застывшая кровь, трупные пятна. Он больше не ел, не спал. Только молчал. И рисовал.

— Рисовал? — переспросила Касэн, удивленно подняв брови. В Мертвых зонах не рисовали даже дети. Здесь никто не мог позволить себе хобби, не связанное с выживанием.

— Да, рисовал, — кивнул Сё. — На стенах, на земле, на собственной коже. Вам стоит это увидеть.

Цуёси вернулся, неся в руках полиэтиленовый сверток. Молча развернул его и протянул Касэн дощечку. Потемневшее дерево было покрыто ядовито-зеленой плесенью и пятнами радиоактивного мха, расползавшегося по сгнившим краям.

Касэн вгляделась. На доске был нарисован круг, внутри которого — искаженные фигуры: человек с раздвоенным позвоночником, женщина без лица и нечто, напоминающее эмбрион, опутанный проводами.

— Вы знаете, что это значит? — спросила она, передавая доску Химэке.

— Нет, — покачал головой Сё. — Но я видел нечто похожее на Фукусиме. Там рисунки были выжжены прямо на стенах… потом исчезли.

— И вы никогда не пытались узнать, кто их создал? Что они означают? — настаивала Касэн. Она уже понимала: это не просто каракули ликвидатора, обезумевшего от радиации.

— Нет, — твердо ответил Сё. — Меньше знаешь — дольше живешь. Нидзиро хотел знать больше. Однажды он признался мне, что способен передавать информацию в Эйфукучо — в какой-то штаб или что-то вроде того. Говорил, будто может остановить беспредел, облегчить нам жизнь. Я тогда попросил его больше никогда не говорить со мной об этом. Любой, кто проявлял смелость, заканчивал, как Нидзиро — в братской могиле. Он ничего не изменил, только обрек свою жену и детей на скитания. Здесь без мужчины выжить почти невозможно. Сейчас у меня одна цель — отправить сына в Эйфукучо. Я почти накопил. Осталось протянуть еще два года. До тех пор я не собираюсь высовываться, как он.

Касэн украдкой взглянула на Химэку. Неужели Нидзиро и был тем самым информатором, который передал данные о секторе 7G? Она решила расспросить ее об этом подробнее, когда они вернутся в Эйфукучо.

— Однако, сейчас вы говорите с нами, — чуть резче, чем хотелось, заметила Касэн, прищурившись.

Сё выдержал паузу, в глазах промелькнуло что-то острое — страх, вспыхнувший на долю секунды и сразу спрятанный под тяжестью притупленного отчаяния.

— Потому что с Нидзиро случилось нечто страшное. Мы здесь привыкли ко многому, но такого никогда не видели. Хотите верьте, хотите нет, но он вернулся в коммуну мертвым. Это невозможно. Это не последствия радиации. Она способна только убивать, а не воскрешать. И я не хочу, чтобы это коснулась моей семьи.

Химэка передала дощечку обратно Касэн, продолжая молча слушать и не задавать вопросов.

— Где он? — спросила Касэн. — Где сейчас Нидзиро?

Сё болезненно ответ взгляд.

— Он начал разлагаться, и его сожгли.

Касэн и Химэка переглянулись.

— Вы… сожгли его заживо? — уточнила Касэн.

Сё резко замотал головой:

— Нет! Он не сопротивлялся, не кричал. Потому что уже был мертв и ничего не чувствовал. Мы не могли оставить мертвеца среди нас.

Все это было слишком странно даже для Мертвых зон. Касэн поднялась с пола, следом за ней встала Химэка, расправляя кимоно. Где-то под землей, в тени реакторов и заброшенных лабораториях звучало эхо того, что не должно было существовать. Оно могло расползтись по Мертвым зонам и добраться до Эйфукучо. Тогда предотвратить зло, родившееся на Фукусиме, будет сложнее.

— Нам нужно идти, — бросила Касэн.

— Спасибо за помощь и гостеприимство, — попрощалась вместо нее Химэка.

Они откинули полог и вышли из лачуги. Глаза тут же наткнулись на женщину — изможденную, осунувшуюся, с лицом мертвенно-бледным от боли и истощения. Она стояла, едва держась на окровавленных ногах, кровь медленно стекала по икрам, оставляя темные следы на пыльной земле. По шее и вискам струился пот, капли падали в ржавую бочку с выцветшим знаком радиоактивной опасности. Женщина опиралась на ее края локтями, а руки были безвольно опущены в мутную воду. В выцветшем взгляде — безнадега. Словно женщина было уже мертва.

За ее спиной, прижавшись друг к другу, прятались мальчик и девочка многим младше Цуёси. Женщина не обращала на них внимания. Она медленно подняла руки из воды. В них был младенец.

Новорожденный. Уже мертвый.

— Это Мию, жена Надзиро, — глухо произнес Сё. — Не нам ее судить. И не вам.

Касэн молча кивнула. Здесь нередко избавлялись от младенцев, которых было нечем прокормить, особенно после смерти главы семейства. Это был единственный способ «предохранения». Контрацепции здесь просто не существовало. Властям Новой Японии было выгодно, чтобы изгои «размножались», как они это называли. До тех пор, пока Фукусима нуждалась в ликвидаторах, в изгоях и их потомстве был смысл.

Химэка протянула Тао, стоявшей рядом с мужем, набор лекарств:

— Окажите ей помощь, — попросила она.

Касэн скользнула по женщине взглядом и лишь теперь, когда они вышли из мрака лачуги, заметила на обезображенной стороне лица тонкие тату-контуры. Она нахмурилась — это казалось невозможным. В Мертвых зонах можно найти разве что выброшенные суу-каси да обломки старых протезов… Откуда здесь взяться тату-имплантам?

Тао, заметив интерес Касэн, смущенно провела кончиками пальцев по щеке: