Чтение онлайн

Сейчас металл, минуя стадию физической выгрузки, телепортировался напрямую в виртуальное чрево «Тигля», плавился там за счёт моей маны и превращался в то, что нам жизненно необходимо. Забор.

Наш элитный коттедж хорош всем, кроме одного: выход к воде. С трёх сторон у него высокий кирпичный забор, а со стороны реки только пирс и открытое пространство. И пусть мутанты к нам не подойдут благодаря печатям Василия, но людей они не остановят. Так что к нам в любой момент может причалить лодочка с вооружёнными энтузиастами. Оно нам надо? Нет, не надо. Так что укрепляемся.

Броневая сталь плохо годилась для моих целей, так что я поиграл с настройками, постаравшись довести её до состояния кортеновской стали. Эти манипуляции жрали дополнительную ману, но результат меня радовал. Плюс я получал бесценный опыт, и речь не про очки, которые отправлялись в мою копилку.

Я понизил содержание углерода для хорошей свариваемости. Увеличил содержание марганца и кремния. Добавил медь, это ключевой элемент.

Такой забор не будет нуждаться в уходе и покраске. На воздухе он быстро покроется слоем ржавчины тёмно-коричневого цвета, который будет защищать основу. Прочность, надёжность и простота.

Расплавленный металл поступал в литейные формы, а после деталь наскоро остывала без потери необходимых свойств, и я перебрасывал её на «Верстак», где проходила финальная «сварка» секции забора по чертежу. Делать секции цельнолитыми нецелесообразно, это бы снизило прочность конструкции.

Неподалёку, у самого пирса, трудились наши штрафники, Борис и Медведь. Сняв куртки и оставшись в одних тельняшках, они напоминали былинных богатырей. Их мускулистые шеи и руки блестели от пота, несмотря на прохладный ветер с реки. Они устанавливали винтовые сваи, которые я отлил ещё час назад. Каждая свая представляла собой стальной стержень с острым наконечником и широкой спиральной лопастью, покрытой толстым слоем оцинковки для защиты от коррозии.

Берсерки насадили на сваю тяжёлый стальной оголовок с проушинами, зафиксировав штифтом. В проушины вставили два длинных лома. Взявшись за их концы, они упёрлись и начали вращать, превратившись в единый механизм. Стальная свая со скрежетом и хрустом вгрызлась в плотный грунт.

Я заранее осмотрел берег. Он оказался укреплён профессионально. Бетонные плиты уходили под воду, образуя надёжную стену, а выше находились массивные габионы, проволочные короба, набитые крупным камнем. Бывшие хозяева явно не хотели, чтобы их участок сполз в реку. И это нам сейчас только на руку.

— Хорошо идёт! — крикнул Борис, упираясь ногой в землю. — Ещё пол-оборота!

— Ага, как в масло вкручивается! — отозвался Медведь, налегая на рычаг. — Лёхины сваи вещь!

«Не в сваях дело, — подумал я. — А в силушке богатырской».

Берсерки успели полностью восстановиться после ранений, пообедали и помылись, так что теперь поигрывали мышцой и бурлили энергией, которую требовалось направлять. Желательно, в мирное русло.

Звонкий системный сигнал отвлёк меня от созерцания их трудового подвига. Я специально настроил оповещение, чтобы не пропускать готовность изделий. «Верстак» в очередной раз закончил работу.

Изготовлен предмет: «Секция забора».

Получено опыта: 100 x 3 = 300

— Мужики, ловите! — крикнул я.

Берсерки, оставив рычаги, тут же подбежали ко мне. Я мысленно подтвердил получение. С характерным сиянием из воздуха материализовалась массивная секция забора. Не какая-нибудь сетка-рабица, а решётка из прутьев толщиной в два пальца, сваренных в жёсткую раму. Каждый прут заканчивался пикой, заточенной так, что муха сядет — пополам разрежется. Вес одной такой секции переваливал за сто пятьдесят килограммов.

Решётчатая рама качнулась, угрожая рухнуть в грязь, но четыре могучие руки тут же подхватили её.

— Опа! Взяли! — крякнул Борис. — Хороший металл, тяжёлый.

— Прям с пылу с жару! Как пирожок, только остывший! — подхватил Медведь, не замечая противоречий в собственных словах.

— Несите к остальным, — скомандовал я.

Берсерки с довольными улыбками, потащили тяжёлую секцию к импровизированной стапельной площадке, где уже лежали восемь других, остывающих сегментов. Я перебросил следующую партию заготовок на «Верстак». Один из «Тиглей» как раз закончил работу, так что я закинул в него очередную порцию металла прямо из инвентаря. Голографический горн вновь наполнился сталью, и процесс пошёл по новой.

— Не жарковато тебе, командир? — раздался девичий голос сбоку.

Я повернулся и посмотрел на Искру.

Она расположилась чуть поодаль, в зоне барбекю. Вытащила пластиковый шезлонг на улицу, устроилась в нём, накинув на плечи куртку, и листала какой-то глянцевый журнал, найденный в доме. Рядом, в костровой чаше, уютно потрескивал огонь, облизывая пару поленьев. Пиромантка развела его чисто «для настроения», как она сама заявила. Потому что тепла здесь и без открытого огня хватало с избытком.

— Не хочешь присоединиться к труду и обороне? — поинтересовался я. — Труд, он, знаешь ли, облагораживает. Сделал из обезьяны человека. Вдруг и из мага огня что-то путное получится?

Искра лениво перевернула страницу.

— Милый, ну я же выполняю твой прямой приказ! Присматриваю за качками! Держу «Огненный Кнут» наготове! Вдруг эти тестостероновые реакторы внезапно взорвутся? Нужно внимательно следить за ними, а это требует предельной концентрации.

— Работаешь, смотрю, не покладая рук, — с иронией заметил я, подходя ближе.

Девушка потянулась, как сытая кошка, и зевнула.

— А то! — прыснула она. — Бдю, как ты и велел. Глаз с них не свожу. Видишь, какие они послушные? Это всё моё благотворное влияние.

— Очень ответственный подход, — хмыкнул я. — Не переутомись.

— Постараюсь, командир.

В этот момент дверь коттеджа открылась, и на крыльцо вышла Вера. На ней был толстый вязаный свитер, который делал её ещё более хрупкой. В руках она держала поднос, на котором дымились три большие керамические кружки. Девушка осторожно спустилась по ступеням, стараясь не расплескать, и направилась ко мне.

— Лёша, я чай заварила. Ты уже три часа на ногах, сделай перерыв. Вот, горячий, с липой и чабрецом. Мёд нашла в кладовке, настоящий, гречишный.

Она протянула мне кружку. От напитка исходил божественный аромат. Я с благодарностью принял обжигающую керамику.

— Спасибо, Вер. Ты просто спасительница.

Я сделал глоток. Горячая, сладкая жидкость обожгла горло и тут же умиротворяющей волной прокатилась по телу. То, что нужно. Посмотрел на Веру поверх кружки. Она улыбалась своей фирменной, доброй улыбкой «сестры милосердия».