Чтение онлайн

— М-да, — вздохнула Искра. — А я-то думала, что пьянка к концу подходит. Всё только начинается.

— Я приберу, — тихо сказала Вера, беря веник и совок, стоявшие у печки, и начала аккуратно сметать осколки.

Берсерки уже разливали по новой и обсуждали с дедом преимущества заводской водки перед самогоном. Сквозь нарастающий гул голосов я уловил странный звук. Тихий, жалобный скулёж. Он доносился откуда-то снизу, словно из подпола.

Я нахмурился, пытаясь определить источник. Но в этот момент Василий, уже заметно повеселевший, подошёл к углу комнаты, где на тумбочке стоял древний патефон с огромной медной трубой. Он завёл пружину, поставил иглу на пластинку.

— Вот что значит настоящая техника! — сообщил он. — Электричества нет, а музыка есть!

Раздался шорох, треск, а затем комнату наполнили звуки старого, забытого вальса. Музыка была хриплой, но на удивление мелодичной. Скулёж утонул в ней без следа.

— О, дискотека! — съязвила Искра. — Дед, а «Владимирский централ» есть?

Под этот неожиданный аккомпанемент и весёлую болтовню я отошёл к окну. Веселье весельем, но главный вопрос оставался открытым. Кто? Кто наложил проклятие на моих бойцов? Теневая Неясыть была лишь оружием, инструментом. А за любым инструментом стоит рука мастера.

Мысли сами собой вернулись к утренней сцене. Леонид. Его поспешный, почти воровской уход. Его странное поведение накануне. Ещё и «пропажа века» в виде женского нижнего белья. И сразу после этого удар по нашим берсеркам, чтобы ослабить нас изнутри, а если повезёт, то и убить меня их руками. Всё сходилось в одну, очень некрасивую картину.

Патефон играл вальс «На сопках Маньчжурии». А я смотрел на своих смеющихся, пьющих, спорящих друзей и понимал, что следующая встреча с врагом будет гораздо раньше, чем мы думаем.

«Ленд Крузер» шёл по разбитому асфальту Волоколамского шоссе с уверенностью ледокола, пробивающего путь во льдах. Тяжёлая рамная машина покачивалась на ухабах, словно корабль на волнах, а ровный гул дизельной «восьмёрки» успокаивал расшатанные нервы. Я держал руль одной рукой, чувствуя приятную отзывчивость машины. Гидроусилитель работал исправно, кондиционер гнал в салон тёплый, отфильтрованный воздух, и на какой-то момент можно было представить, что мы просто едем на пикник.

Если не смотреть в окна.

За стеклом проплывали перевёрнутые фуры, врезавшиеся друг в друга легковушки. В салонах то и дело виднелись трупы с засохшей кровью на лицах. Видимо, погибли не от когтей и зубов мутантов, а просто в ДТП, случившемся из-за Вспышки, когда все автомобили на планете потеряли управление. Труп какого-то мужчины лежал на асфальте, чуть поодаль вишнёвый «ВАЗ-2114» вписался в «Ауди». Очевидно, водитель вылетел через лобовое стекло, крошево от которого теперь засыпало капот.

Мораль: надо пристёгиваться. Тогда появится шанс закончить свой век попозже. Например, в желудке Череполома. Сейчас мутантов не видно, но что-то крупное однозначно здесь прогулялось, испортив дорожное покрытие.

— Алексей, потише на неровностях, укачивает… — простонал со среднего сиденья Олег Петрович.

Я глянул в зеркало заднего вида. Врач сидел у окна, приоткрыв его на треть, и жадно глотал холодный осенний воздух. Цвет его лица менялся от бледно-зелёного до землисто-серого. Рядом с ним, поджав губы, сидела Вера, а у противоположного окна разместился Фокусник, который благоразумно старался не дышать в сторону военврача.

— Терпите, Петрович, — отозвался я, объезжая очередную выбоину. — Навыка «Дорожный ремонт» у меня всё равно нет.

На самом заднем ряду спрессовались наши гиганты, Борис и Медведь. Между ними, как начинка в бутерброде, был зажат несчастный Женя, которого за его скромные габариты и посадили туда. Берсерки молчали, подавленные случившимся, и старались занимать как можно меньше места, что при их комплекции физически невозможно. Ну а Женя держал в руке ТТ, просто на всякий случай. Если случится беда… в общем, он не промахнётся.

— Олег Петрович, я же вам говорила, — наставительным тоном начала Вера, поправляя выбившуюся прядь. — После детоксикации печень становится гиперчувствительной. Ферменты не успевают вырабатываться. А вы? «За знакомство», «за здоровье»… Это же чистый яд для организма в таком состоянии! У вас сейчас ацетальдегидная интоксикация такой силы, что удивительно, как вы вообще в сознании.

— Верочка… — страдальчески протянул врач, не открывая глаз. — Не сыпь мне соль на рану. И так тошно. Ты рассуждаешь как теоретик, а жизнь… она сложнее учебника по токсикологии.

— При чём тут теория? — возмутилась медсестра. — Это физиология!

— Это была вынужденная мера! — патетически воскликнул Петрович, но тут же схватился за голову. — Ой… громко… Это была дипломатия. Высокая дипломатия! Мы налаживали контакт с автохтонным населением. Дед Василий субъект сложный, закрытый. Без поллитры к нему ключик не подберёшь. Пришлось жертвовать собой ради общего блага.

Фокусник повернулся к нему и прыснул:

— Петрович, так это был акт самопожертвования? А мы-то думали, вы просто сорвались. А вы, оказывается, как Матросов, только не на амбразуру, а на бутылку кинулись!

— Смейся, паяц, — буркнул врач. — История нас рассудит.

Искра, сидевшая рядом со мной на штурманском месте, широко улыбнулась и тихо зааплодировала.

— А что, алкогольная дипломатия — великая вещь! — заметила она. — Черчилль вон вообще не просыхал, а полмира перекроил. Петрович у нас теперь штатный переговорщик. Если встретим мутантов, он им предложит выпить на брудершафт, и они от цирроза помрут быстрее, чем от пуль.

— Злые вы, — вздохнул Олег Петрович. — Уйду я от вас. В монастырь. Женский.

Я усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. Настроение в группе понемногу выравнивалось, и это хорошо. Смех лучшее лекарство от того кошмара, который мы пережили пару часов назад перед домом старика.

— Кстати, Вер, — спросил я, перестраиваясь в левый ряд, чтобы объехать перевернувшийся автобус. — Ты там уровень получила, пока Бориса штопала. Что Система дала?

— А? — она отвлеклась от нравоучений. — Да, получила. Навык «Прилив сил». Пассивный. Написано, что ускоряет восстановление маны на десять процентов. И ещё если я нахожусь рядом с пациентом, скорость восстановления маны увеличивается до пятнадцати процентов.