Чтение онлайн

– Это самое трудное, если хотите знать!
– изрек Фред.
– Создать впечатление простоты. Подумайте только, как волнуются эти парни, какое испытывают напряжение, а выглядит детской забавой.

– Действительно, весьма непросто. Мы должны их уважать за это, согласился с ним Бартер.

– Почему бы вам не организовать чертов клуб любителей или знатоков эстрадного пения?

Фред хихикнул.

– Он очень невыдержанный!

– Повторите еще раз это, приятель!
– предупредил я его.

– Он говорит, что в одной хижине видел кровь, - прервал их Бартер.

Но Фреда было трудно перебить.

– Копы из больших городов - люди упорные, не так ли?
– сказал он мне.

– Ну так как же?
– повторил Фред.

– Вот именно, как же?

– Пошли, парни, - умиротворяюще произнес Бартер.
– Идемте.

Он поднялся по ступенькам номера одиннадцать и вставил ключ в замок. Я посмотрел на Фреда. Фред мне подмигнул. Бартер распахнул дверь.

– Входите, прошу вас.

Чуть ли не до того, как Фред вошел в хижину, он закричал:

– Я не вижу здесь никакой крови!

– В стенному шкафу, - сказал я.

– Где это?

– Вон там.

Бартер распахнул дверцу шкафа. Фред пошел туда. Я ждал.

– Никакой крови здесь нет, - сказал Фред.

– Что вы такое...

– Смотрите сами.

Я подошел к шкафу. На дне шкафа появился аккуратно приклеенный кусок линолеума. Пахло клеем и мылом.

– Ловко, ничего не скажешь!
– воскликнул я.
– Сорвите линолеум!

– Чего ради?

– Вы найдете вычищенный ножом пол, но соскрести всю кровь из дерева невозможно. Сорвите линолеум.

– Вы прекрасно знаете, что я не могу этого сделать, - ответил Фред. Кто дал мне право портить чужую собственность? Вы же сами коп. Вы знаете, что я не...

– Я коп, и мне известно, что вы можете делать, а что не можете. Я также знаю, что вы придумываете отговорки, потому что не хотите ничего предпринимать. Я повторяю в третий раз: под линолеумом находится кровь. Так вы сорвете линолеум, или же мне придется действовать через вашу голову?

– То есть как это через мою голову?
– возмутился Фред.

– Черт побери, вы не единственный коп в этом штате. Я обращусь к вашему окружному прокурору или даже к прокурору вашего штата. Так как же?

– Нет!
– ответил Фред.

– О'кэй, приятель. Давайте закончим этот фарс.

Я пошел к выходу из хижины. Фред загородил мне дорогу.

– О каком фарсе вы говорите?

– Исчезнувшая девушка, и эта кровь, и от ворот поворот, который я получал у каждого краснобая, с которым вступал в контакт. Черт побери, чем вы тут заправляете? Небольшая диктатура? О'кэй, посмотрим, как вашему окружному прокурору понравится факт киднэппинга и, возможно, убийства. Посмотрим, как он...

– Говорите тише, - сказал Фред.

– Не говорите мне, что делать. Я говорю так...

– Я еще раз повторю: говорите тише!

– А я еще раз...

Фред схватил меня за руку.

– В таком случае, пройдемте со мной!
– заявил он.

– Что?

– Нарушение спокойствия, недозволительное поведение.

– Что?
– повторил я еще раз.

Я стряхнул его руку со своего плеча и отступил назад, сжимая кулаки.

– Если вы хотите добавить к этому оскорбление действием, пустите в ход кулаки, - сказал Фред.

Я именно это хотел сделать, когда он выхватил из кобуры специальный полицейский тридцать восьмого калибра.

– Будьте умником, - добавил он.

Он подмигнул Бартеру, а тот подмигнул ему.

9

Во многих маленьких городках нет тюрем. В Сулливан Корнесе имелась. В камере вместе со мной был алкаш. Он спал с открытым ртом, когда меня привел туда Фред.

– Что вы натворили?

– Ничего. Спите дальше.

– Не потрафили полиции?

– Да. Спите же!

– Я же по-хорошему!

– Я совершил убийство топором, зарубил жену и наших четырнадцать детей.

– Да?
– протянул он.

Он был потрясен.

– А что случилось? Она изменила вам?

– У нее была связь с полицейской собакой.

Алкаш заморгал.

– Немецким овчаркам нельзя доверять, - сказал он наконец.
– Вот колли - хорошие собаки.

Он снова заморгал.

– Уже утро, да?

– Да, я ложусь спать.

– Если хотите нижние нары, я с удовольствием поменяюсь, ей-богу.

– Я предпочитаю верхние.

Я ухватился за край двухэтажных нар и подтянулся до верхней скамьи.

– Многие парни не любят верх, а я вам передаю нижние без разговоров. Такой человек! Совершил пару убийств, а потом спокойно ложится спать!

– Мне надо набраться сил.

– Зачем?

– Потому что раньше или позже, но они должны будут выпустить меня отсюда. Когда это случится...

Я не договорил до конца. Алкаш долго молчал. Утреннее солнце просочилось сквозь маленькое, забранное решеткой оконце. Я почти заснул, когда алкаш спросил:

– Почему вы выбрали топор?

– А?

– Топор. Почему вы схватили его?

– Потому что Фред забрал оба моих пистолета, - пробормотал я, засыпая.

Я никогда не вижу снов. Психиатры уверяют, что вы всегда их видите, просто забываете, когда просыпаетесь. Очевидно, именно так бывает со мной: я забываю свои сны. Если в лесу падает дерево, но поблизости нет никого, чтобы это наблюдать, упало ли оно?

Я никогда не вижу снов.

Я сплю, просыпаюсь, обычно одеваюсь и отправляюсь на работу. Если у меня выходной день, я не спешу, лениво выпиваю чашку кофе, просматриваю газету и звоню Энн.

Иной раз я слушаю пластинки. Вот моя жизнь. Скучновато. Как правило, я просыпаюсь в той же самой комнате. Комната симпатичная. На стенах парусники. Иной раз меня тянет в море, но, вообще-то, комната приятная.

Зимой гудят радиаторы, но мне это нравится. Вроде бы они живые существа.

Я не работал. Я был в отпуске, на каникулах.

Я проснулся, сна я не видел, а по стенам не плыли парусники в заморские страны. Странное чувство очнуться от глубокого сна и не иметь представления, где ты находишься. Я посмотрел на потолок, на стены. Лишь через пару минут я вспомнил, что я в тюрьме,