Искаженное время
Шрифт:
– Где твоя сила духа? Твой страх не позволит тебе продержаться на арене и мгновения. Тебе сразу снесут голову!
– крикнула Кайтана.
– Вставай и дерись!
В тот же миг все услышали противный скрежет металла о каменный пол. На миг бойцы отвлеклись и увидели, как Косэй приближается к Эрби. Он шел через весь зал, таща за собой тяжелое копье.
– Как там моя новая вещь? О, вижу, что не очень...
– Я успею сделать из нее бойца, господин, - немедленно заступилась за свою «жертву» Кайтана, низко поклонившись.
– А я думаю, что меня ждет очередное разочарование. Вещь настолько жалкая, что я уже подумываю отдать ее в дом утех. Хотя кто ее захочет после того, что с ней проделал Нахти... Я не вижу в ней камня. Вижу... грязь.
Эрби вздрогнула, но, услышав угрозу Косэя, все же заставила себя подняться с пола.
– Умоляю вас, господин, пощадите, - тихо произнесла она.
– Не отправляйте меня на арену. Я с трудом выжила и теперь не хочу умирать. Прошу вас, великодушный. Умоляю!
В глазах Кайтаны отразилось презрение, а Косэй с деланной лаской в голосе вдруг произнес:
– Ну, разве так умоляют? Опустись на колени и целуй камни под моими ногами... Идите все сюда, посмотрите, как меня будут умолять!
Присутствующие подчинились. Рейвен даже вздохнул с долей облегчения, когда Нефертари наконец закончила его избивать. Полицейский уже едва мог держаться на ногах, только зелье, данное им египтянкой, позволило ему продержаться и не потерять сознания. Однако состояние Ильнеса и Ингемара было ненамного лучше. Почти всё тело эльфа покрывали глубокие раны, оставленные хлыстом Алоли, а капитан был изрезан кинжалами Сфинкса. То, что эти воины называли тренировкой, казалось Ингемару бессмысленным избиением учеников. Он успевал изредка поглядывать на Эрби во время боя и даже подбадривающе улыбался ей, когда та на него смотрела. То, что Кайтана в общем-то щадит её, было понятно, но при этом толком ничему не учит. Ларсен уже хотел было вмешаться, но как раз в этот момент Косэй устроил свое издевательское представление. Он говорил с Эрби, унижая её, та бросила взгляд на капитана, он ответил ей долгим взглядом, желая сказать «Не верь ему, ты знаешь, что я тебя хотел, и мне плевать на то, что эти твари с тобой сделали» и понимая, что не стоит произносить этого вслух. Тем не менее он выступил вперёд и обратился к Косэю:
– В одном ты прав, господин.
В слове «господин» не звучало подобострастия, Ларсен произнес его с той же интонацией, с которой мог назвать его рыжим или ещё как-то.
– Выпускать её на Арену до того, как она прошла хоть какое-то обучение - глупость. А то как учат здесь, вряд ли пойдет ей на пользу. Если ты планируешь отправлять ее на бой, я позанимаюсь с ней и через время она научится держать нож в руках и пользоваться им.
Взгляды присутствующих остановились на Ингемаре. Рейвена поразило то, что капитан вступается за незнакомую им девицу, словно ему мало досталось за всё это время. В свою очередь, Ильнес испытал к мужчине уважение: казалось, капитана не могут испугать даже все египетские воины. Лилит же почувствовала, как ее охватывает ярость. Еще не хватало, чтобы Косэй убил его из-за какой-то девки, которая валяется в ногах и молит о пощаде.
«Ну, почему, почему вы такой, капитан Ларсен?» - в гневе и отчаянии думала графиня. «Я запретила вам защищать себя, и теперь вы нашли того, кто в вас нуждается! Небо, да весь Египет в вас нуждается, неужели вы готовы умереть за каждого здесь?»
На лице Косэя промелькнуло удивление. Он не ожидал, что найдется кто-то, кто решит заступиться за его вещь. Да еще и выдвинет такое предложение. Ухмыльнувшись, Косэй произнес:
– Сколько сражений ты выиграл, чтобы я нанимал тебя? Ты - мудрец, твое дело листать книжки и выдалбливать на табличках письмена, касательно твоей великой мудрости... Зачем ей учиться держать нож, если ее сила в другом? Нож ей дали для того, чтобы она не валялась у ног Кайтаны, и та не чувствовала себя убийцей младенцев.
Кайтана устало посмотрела на Косэя. Она спала несколько часов, а сейчас ей поручили разбудить силу в той, кто даже этого не хочет.
– В ней нет злости, мой господин. Она слаба духом и волей. Я не уверена, что даже продолжительная боль поможет ей.
– Нефертари, - Косэй обернулся к египтянке и весело произнес, - напомни мне, что ты делала с Аризеном, чтобы пробудить в нем силу? Ту самую?
– Топила... Он до ужаса боится воды, - с этими словами Нефертари снисходительно посмотрела на Эрби.
– Хорошо... Кайтана, что я делал с тобой, чтобы ты стала той, кем стала?
Кайтана молча задрала юбку до бедра, демонстрируя безобразный ожог на своей коже.
– Сфинкс? – теперь Косэй смотрел на синеглазого воина.
– Тростник, стремящийся к небесной обители колосящимися стеблями.
– Проще говоря, пробивали насквозь части тела...
Красноволосый ухмыльнулся и продолжил:
– Что делали со мной? Сжигали заживо! Много раз подряд. Было больно. А что сделали с моей новой вещью, что она так расстроилась? Толкнули на пол?
– Умоляю, господин, я не выдержу! – воскликнула Эрби. – Позвольте Ингемару тренировать меня. Клянусь, он пробудит во мне силу! Клянусь всеми богами!
Косэй ухмыльнулся и, молча бросив копье Ларсену, направился прочь. Кайтана устало вздохнула и потерла глаза, мысленно злясь на свою ученицу. Сфинкс же вопросительно посмотрел на Нефертари, желая понять, что теперь делать ему. Алоли презрительно скривилась.
– Зачем жить, будучи такой слабой? – произнесла она, обратившись к эльфу. Ильнес нахмурился.
– Каждый живет так, как он может. Не тебе судить. И не мне.
– По-моему, ты слишком много времени провел у Всевидящего. Уже говоришь его словами, - фыркнула девушка. Она хотела было предложить продолжить бой, но Нефертари обратилась к эльфу с просьбой излечить Рейвена.
– А то уже людям стыдно показывать, - сухо бросила она, глянув на окровавленное лицо полицейского. Затем она посмотрела на Лилит и, усмехнувшись, произнесла:
– А вот ты пойдешь со мной! Не волнуйся, Косэй разрешает мне брать его вещи. Да успокойся ты, мы всего лишь идем в гости.
XV
На ножах
Жара медленно плавила город, швыряя в лицо горячие пригоршни песка. Сухой ветер не приносил долгожданного облегчения и, казалось, существовал лишь для того, чтобы жители Египта могли сказать, что у них тоже бывает ветер. Графиня ди Левильо шла следом за Нефертари, наверное, впервые, имея возможность оглядеться по сторонам. Госпожа не подгоняла ее, но и не торопилась с ней заговаривать. Эта женщина посматривала на нее лишь изредка, желая найти сходство между Лилит и Рейвеном. Кайтана передала египтянке просьбу Косэя позволять брату и сестре видеться, и Нефертари нехотя согласилась. Она еще была зла на своего раба и считала, что он не заслуживает такой милости со стороны своей госпожи.
Но вот, пройдя еще несколько метров, египтянка вновь посмотрела на свою спутницу, теперь уже куда более придирчиво.
«Почему эти двое настолько непохожи?» - озадаченно думала она. Волосы у Лилит были намного темнее, чем у Рейвена, глаза у нее зеленые, в то время, как у ее раба – светло-карие. Даже кожа у девушки была светлее.
«Уж не врут ли они нам?» - подумала Нефертари, а затем, словно невзначай произнесла:
– У твоего брата есть медальон. Красивая вещица, но я все никак не могу рассмотреть, что на ней изображено. Не подскажешь?