Чтение онлайн

Он сжимает мою челюсть.

Мой рот послушно раскрывается, наполняя прихожую моими влажными, прерывистыми вздохами.

О, Боже, он и вправду сделает это. Бугимен убьёт меня.

Любая искра оптимизма вылетела в окно в тот миг, когда эти ножи сверкнули в мою сторону с журнального столика. Это не диснеевский мультфильм и не сериал «Анатомия страсти». Он вырежет мой язык, и я не переживу этого. Я не стану загадочной немой девушкой с печальной предысторией, я буду мертва. Я рухну на колени и истеку кровью на своём коврике с надписью «Спасибо за музыку – и за то, что вытираешь ноги!». Я стану эпизодом подкаста о настоящих преступлениях или одним из тех документальных сериалов на Netflix, о которых все говорят в Твиттере. Они скажут, что у меня были одни пятёрки в школе и что я освещала любую комнату, в которую входила.

И хуже всего: это испортит свадьбу Рори.

Боже, свадьба.

Рука Габриэля скользит по моему животу и задерживается на бедре, прежде чем отпустить.

Металл звякает о металл.

Металл скользит по моей нижней губе.

Он шипит, словно дождь на раскалённом асфальте. Я не могла бы пошевелиться, даже если бы не была зажата в тисках этого чудовища.

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, но, когда мой взгляд находит чёрное небо за розовым светом крыльца, я вижу лишь одно предложение. Пять слов, двадцать букв, включая пробелы

Горькая, ироничная мысль проплывает в пространстве между моих ушей.

По крайней мере, оно наконец будет закончено.

Он просовывает металл между моих губ и прижимает его к плоскости моего языка. Я закрываю глаза и замираю в ожидании боли.

Она не приходит.

Вместо этого гладкая кожа перчатки скользит к моему горлу. Он прижимает два пальца к моей ключице, а затем моя макушка с силой ударяется о его ключицу.

Жёсткая щетина его бороды касается мочки моего уха, а его горячее дыхание пробегает по пульсирующей жиле.

– Закрывай свои чёртовы двери на замок, – рычит он.

Я стою там, застывшая, с открытым ртом и тяжело дыша. Даже когда его тень отступает от моей, и ветер кусает мою обнажённую грудь. Даже когда он захлопывает дверь с такой силой, что содрогается весь дом.

Даже когда его силуэт растворяется в темноте за моей садовой дорожкой, я стою, не смея поверить в произошедшее.

Часы за моей спиной снова начинают тикать, секунды складываются в минуты, а может, и в часы. Сверху снова доносится ABBA, играя трек за треком, ни о чём не подозревая.

Лишь когда вкус металла заполняет весь мой рот до тошноты, и я боюсь, что он меня задушит, я выплёвываю его на ладонь.

Это ключ от моего дома.

Я запираю дверь и оседаю на пол – ниже, ниже, ниже, словно сдувающийся воздушный шар.

И остаюсь там до самого рассвета.

Глава 6

Габ

Единственный раз, когда я стою спиной к комнате, – это когда меня больше волнует то, что происходит за её пределами.

На лужайке перед домом царит хаос. У ворот выстроилась вереница машин у импровизированного пропускного пункта. Алек проверяет номера, а Максим прочёсывает салоны.

Какой–то дальний дядя стоит, упёршись ладонями в капот своей машины, пока Йеми обыскивает его в поисках оружия. А на подъездной аллее организатор свадьбы ковыляет по гравийной дорожке со стопкой коробок, опечатанных красной лентой – знаком, что их уже проверили. Она поскальзывается на траву, и цементовоз, сдающий задом к котловану, чуть не задевает её.

– Бенни трахнул нашу троюродную сестру на свадьбе Миралес на прошлых выходных.

– Вот же блять. Откуда мне было знать? У тётки была другая фамилия.

– Узнаешь через девять месяцев, когда она объявится на твоём пороге с трёхглазым ребёнком на руках.

Комната наполняется хриплым смехом. В отражении окна я вижу, как мой кузен Бенни бьёт своего брата Нико в живот исподтишка.

Проведя рукой по своим коротко стриженым волосам, я с силой выдыхаю сквозь стиснутые зубы.

Если снаружи – хаос, то внутри – заблуждение в своей самой безумной форме. Раф открывает третью бутылку виски, а Кас, склонившись над хьюмидором, треплется о сигарной коллекции. И почему–то какой–то мудак с сантиметром на шее щиплет подол моих брюк.

Мне постоянно приходится сдерживать позыв дать ему резкий пинок в челюсть.

Раф появляется рядом со мной, наклоняя бутылку к моему бокалу.

– Подлить? – Он хмурится, заметив, что мой виски нетронут. – Что, с похмелья что ли?

Конечно, нет. Алкоголь – не мой выбор, когда нужно притупить мысли.

Кроме того, как я могу пить в такое время?

Но отсутствие часов на его запястье и небрежные подписи на документах, которые я утром взял из его стола и сжёг, говорят об обратном.

В ухе раздаётся грубый арабский: «Эмиль – Командиру. Приём».

Окинув взглядом территорию, я нахожу Эмиля у грузовика. Он смотрит на меня в ожидании. Я киваю. Он в ответ кивает мне, дважды хлопает по дверце кабины, и барабан сзади с скрипом оживает.

Раф с отвращением смотрит, как цемент выплёвывается из жёлоба.

– Именно сегодня нужно работать на лужайке.

– Именно сегодня нужно было устраивать гребаную свадьбу, – хрипло отвечаю я.

Он усмехается и в третий раз с утра поправляет мой галстук–бабочку.

– Возьми день отгула, брат. Ты же знаешь Данте. Он не смог бы организовать оргию даже в борделе.

В глубине моего языка зарождается горький привкус.

Мои братья… они мои братья, но, чёрт возьми, иногда они такие невежды.

Рафаэль Висконти сделал именно то, для чего, по словам нашего отца, он родился: взял серебряную ложку в рот и превратил её в золотую. Теперь он проводит дни в бриллиантовом пузыре, где всегда светит солнце, его казино всегда прибыльны, а его самая большая забота – царапина длиной в дюйм на машине, которую он поцарапал, потому что ездит как мудак.

Он слишком занят залами заседаний и женщинами, чтобы понять: если бы я взял выходной, его бы убили раз десять. Из всех возможных дней взять выходной сегодня – точно не вариант. Не тогда, когда Анджело решил надрать задницу дяде Альберто и через несколько недель жениться на его невесте.

Моё раздражение смещается с Рафа на Анджело, нашего старшего брата и Главу группировки в Дьявольской Яме. Он был рождён, чтобы вести за собой, и, как выяснилось, рождён, чтобы быть занозой в моей заднице.