Чтение онлайн

Этот звук сводит мои лопатки.

Пока мои братья ведут себя так, словно у них отпуск, а Раф разглагольствует о своих неудачах, я почти забыл, что она здесь.

С внезапной тяжестью в скулах и стуком в груди я сжимаю перила и смотрю на море.

Поверни налево.

Поверни. Налево.

Затем еще один смех доносится с палубы ниже и обжигает мою кожу, разжигая яростную искру под ребрами, – кто, черт возьми, заставляет ее так смеяться?

Я, не думая, поворачиваю направо, затем спускаюсь вниз по лестнице и прохожу через все комнаты.

Я останавливаюсь в проеме лаунджа на нижней палубе.

Рори сидит у одного конца стойки. Она лениво машет мне, прежде чем снова погрузиться в свою колоду карт и калькулятор. А на другом конце – Она.

Запрокинув голову, с закрытыми глазами, она прижала руку к груди. Дыхание застряло у меня в горле, когда я вдруг понял, почему солнце светит в холодный декабрьский день. Оно светит для нее. Словно личный прожектор, льется через окно, скользит по ее золотистым волнам, цепляет блики на блеске для губ и мерцание теней для век.

Свет любит ее.

И, судя по всему, ее любит и тот мудак, что стоит перед ней.

Ее другая рука лежит на его груди, касается его, а он смотрит на нее так, словно это она, блять, поместила солнце на небо.

Я знаю, какая на ощупь ее рука. Я знаю точное количество секунд, за которое ее тепло просачивается сквозь мою рубашку и согревает кожу. Я мог бы опознать ее отпечаток пальца по одной лишь текстуре, потому что он вписан в мой бицепс, впадины моих щек, шрам на моем лице.

Ревность разбухает в животе, превращаясь в импульс. Она дергает мои мышцы и затуманивает зрение. Я слишком остро ощущаю пистолет за поясом и нож на лодыжке, и теперь мне интересно, как использовать оба одновременно, чтобы нанести как можно больше урона.

Тихий вздох вырывается из ее приоткрытых губ и стаскивает меня с края. Она открывает глаза и убирает руку с его груди.

– Боюсь, я была права. Мы совершенно не синхронны.

Ее взгляд смещается вправо и останавливается на мне. Его взгляд – тоже, и, когда до него доходит осознание, он отскакивает, словно его ударило током.

– Я…

– Если бы у меня не было других дел, я бы отвез тебя на верхнюю палубу, привязал к лодыжке кирпич и заставил прыгнуть за борт, – тихо говорю я. – Возвращайся к работе.

Он выскальзывает в ближайшую дверь – я почти уверен, что она ведет в подсобку, а не в коридор, – на ходу вставляя наушник в ухо.

Полагаю, теперь я знаю, почему людей Рафа нигде не видно. Они слишком заняты, пытаясь, блять, подкатить к женщинам на двадцать уровней выше их собственного.

Я смотрю на дверь, все еще вибрирующую от его хлопка, все еще испытывая желание последовать за ним и исполнить свою угрозу. Отложив эту мысль на потом, я смотрю на Рори, потому что не могу смотреть на Нее. Ее взгляд слишком тяжел, а та самая, блять, юбка, что на ней, слишком коротка.

– Подвезти? – спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.

Рори, погруженная в расчеты, машет рукой.

– Нет, спасибо, я жду Пенни.

Я киваю и направляюсь к французским дверям, ведущим на палубу. Я уже взялся за ручку и почти ощутил вкус морского воздуха, когда запыхавшийся голос коснулся моей спины и заставил остановиться.

– Мне нужно!

Моя челюсть сжимается. Я собираю всю волю, чтобы повернуться, и вижу, что она смотрит на меня с застенчивой, дурашливой ухмылкой на губах.

Рори поднимает взгляд, хмурясь.

– Что? Почему? Разве ты не ждешь Пенни?

Ее глаза, прикованные к моим, сияют.

– С удовольствием бы подождала, но мне нужно готовиться.

– К чему?

– К покерной ночи, глупышка.

– Ты же знаешь, что она завтра, да?

– Конечно знаю. Но чтобы завтра были красивые волосы, я должна вымыть их сегодня.

– Верно, – говорит Рори. – Ладно, обязательно пришли фото своего платья.

Раздражение ползет по мне, когда я понимаю, что она имеет в виду покерную ночь в Дьявольской Лощине. Раф устраивает ее каждый год, и, к несчастью, я тоже иду.

В висках пульсирует, я смотрю, как она собирает свое пальто и сумочку – оба нелепо пушистые и розовые – и придерживаю для нее дверь, глядя в пространство над ее головой, пока она проходит, прежде чем неохотно последовать за ней наружу.

Прислонившись к стене, пока она натягивает свои дурацкие туфли, я молча смотрю на море, сжав кулаки. Я выдерживаю секунды две, прежде чем глаза сами опускаются к ней.

Неудивительно, что она с головы до ног в розовом. Юбка короче моего терпения и топ, открывающий полоску живота. На груди что–то написано стразами, и я щурюсь, чтобы прочитать.

«Прижмись ко мне, я милая».

И снова та самая яростная волна. Она пузырится в основании горла и пенится в виде горького вопроса. Я отвожу глаза обратно к морю.

– Ты так прикасаешься к каждому мужчине?

Она без колебаний:

– Только когда они приглашают меня на свидание.

Мои легкие сжимаются.

– Что?

– Только когда они приглашают меня на свидание, – медленно повторяет она, словно я плохо слышу.

Я вдыхаю и смыкаю челюсть, напрягая каждую мышцу в теле. Если я двинусь, то лишь для того, чтобы вернуться внутрь и перерезать глотку тому тощему засранцу.

– Моя мама всегда говорила, что сердце твоей второй половинки будет биться в унисон с твоим. Так ты поймешь, что это Тот Самый, – продолжает она, выпрямляясь. Я совершаю ошибку, снова глядя на нее. Она встречает мой взгляд сквозь длинные ресницы, с невинными глазами–вишенками. – Наши бились совсем не в такт. Так что свидания ему не видать.

Моя кровь, блять, пузырится. Я дышу так тяжело, что будь на улице холоднее, из ноздрей валил бы пар.

– Ты веришь в эту хрень?

– Ага.

Она так быстро вторгается в мое пространство, что я не ожидаю этого. У меня нет времени отступить или огрызнуться, так что я просто стою, застывший, пока она закрывает глаза и кладет руку мне на грудь.

Теперь я не дышу вовсе. Каждая мышца на животе напрягается. Пройдет одна, две, три секунды – и жар ее ладони просочится сквозь футболку.

Я знал, что это проберет меня под кожу; она уже живет там. Это отравляет мою нервную систему и прокладывает путь вниз, встряхивая то, что не должно было быть потревожено.