Чтение онлайн

— Могу я это заснять? Может быть, сделать историю для Snapchat? О! Я знаю, это может быть моей историей в Instagram! — я свирепо зыркаю на него. — Мы могли бы ещё сделать эту штуку в Facebook Live, вы знаете, в медицинских целях, конечно.

— Никто ни хрена не снимает, — ворчу я, когда Фил велит мне спустить штаны. Я стягиваю брюки и боксеры одновременно, и мужские вздохи заполняют тихую комнату.

— Господи, трахни меня, твои яйца размером с голову той-пуделя! — восклицает Ной, и я снова начинаю чесаться.

— Чёрт! Они стали ещё больше, — комментирует Джон. — Я не думал, что это возможно. Фил, они могут взорваться?

Фил хватает пару смотровых перчаток, натягивает их и трёт друг о друга.

— Я разогреваю их, — объясняет он, а затем кладёт свои ледяные, покрытые латексом руки на мои бедные горящие, зудящие, опухшие яйца. Он начинает осматривать их, поднимая, чтобы посмотреть на нижнюю сторону моей мошонки, и перемещая их в сторону, чтобы осмотреть область, где моя нога встречается с моим пахом. — Я не вижу характерных следов, значит, это не укус. Однако на мошонке образуется небольшая сыпь.

Я откидываю голову назад и выдыхаю воздух, который задерживал.

— Похоже, у тебя на что-то аллергическая реакция. Ел что-нибудь необычное? Менял мыло? Хоть что-нибудь?

Я отрицательно качаю головой.

— Не думаю. Я не стираю одежду, а мои брюки только что вернулись из химчистки. Лорен забрала их сегодня утром.

Я смотрю на Ноя и Джона, которые теперь смеются, согнувшись пополам.

— Чувак! Она, бл*дь, тебя ненавидит! И, очевидно, она ненавидит твой член! — говорит Ной.

— Хорошая новость в том, что всё вернётся в норму примерно через двадцать четыре часа, максимум через сорок восемь. Я бы не стал снова надевать эти штаны или боксеры, — советует Фил. — Опухоль должна спасть, но, если нет, позвони мне, и я дам тебе лекарства. Я попрошу медсестру ввести Бенадрил, и ты останешься на пару часов, чтобы убедиться, что они не распухнут ещё больше, — говорит док, записывая что-то на бумаге. — Я скоро вернусь, — он выходит.

— Если ты сядешь, как ты думаешь, твои яйца будут давить на твой член? — интересуется Джон, печатая по телефону.

— Кому ты пишешь? — спрашиваю я.

— Дэни и Барбаре. Хочешь, я напишу Лорен? — он хихикает.

Ной теперь сидит на единственном стуле в комнате и тоже печатает.

— Я посылаю цветы всем, кого я трахнул, в благодарность за то, что у меня нет распухших яиц.

У меня нет ответа. Я просто закрываю глаза и ложусь на кушетку, чтобы подождать, пока опухоль в моих яйцах спадёт. Через пять часов меня, наконец, выписывают. Я выхожу из больницы в синем халате.

Когда я добираюсь до дома и устраиваюсь, я достаю телефон и вижу, что пропустил сообщение от Лорен.

О, я буду более чем в порядке. Я сажусь строить планы. Ставки только что поднялись.

Бл*дь, бл*дь, бл*дская блядь! На этот раз я облажалась и зашла слишком далеко. Я возвращаюсь в химчистку, где сегодня утром забрала его брюки, чтобы снова почистить их.

Я видела, как он ёрзал на стуле во время встречи, и смеялась про себя, пока не заметила, как он изменился в лице, потом ушёл и больше не вернулся.

Я всё ещё обсуждала с Дэни, как расставить столы, когда она получила сообщение от Джона, что они везут Остина в больницу.

Когда я услышала, что он едет в больницу, моё сердце подпрыгнуло в груди. Я раздумывала, последовать ли за ним или спрятаться, надеясь и молясь, чтобы он не узнал, что это одна из моих шалостей. Предполагалось, что это безобидная шутка, вроде порновируса на моём компьютере. Я никогда, никогда не собиралась причинять ему боль.

К тому времени, как я уехала, по офису ходили слухи, что у него на что-то аллергическая реакция.

Я практически бегу к своей машине, позвонив Кейли, едва только оказываюсь внутри и захлопываю дверцу.

— Кажется, я чуть не убила своего босса! — кричу я в трубку, мчась к химчистке.

— Что значит «чуть»? А он знает? Ты была в перчатках? — она засыпает меня вопросами, и я слышу стук на заднем плане.

— Кейли, пожалуйста, хотя бы в этот раз, ты можешь попытаться быть, бл*дь, нормальной? — спрашиваю я и раздражённо стучу кулаком по рулю, начиная психовать.

— Ладно, ладно. Что именно произошло?

— Я насыпала ему в штаны чёртов зудящий порошок. И я думаю, что его член или его задница, или, я, чёрт возьми, не знаю, может быть, его яйца, покрылись аллергической сыпью на эту дрянь, и он вынужден был обратиться в грёбаную больницу! — я завершаю фразу пронзительным криком.

— Что ты насыпала?

— Зудящий порошок, который я взяла из шкатулки Гейба! Это была просто глупая шутка. Расплата за порно-вирус, который он устроил на моём компьютере, — говорю я, и мои глаза начинают наполняться слезами.

— Ты имеешь в виду после того, как подсыпала ему в кока-колу слабительное?

— Кейли, не сейчас, ради всего святого. Ты всегда на моей стороне. Кровь важнее, чем говнюк-босс, — напоминаю я ей. — В ту минуту, когда он налетел на меня и я чуть не упала, а он подхватил меня, я пожалела о том, что сделала. О, боже! Как ты думаешь, он поймёт, что это я?

— Я не знаю. Кто-нибудь ещё в офисе ненавидит его? — спрашивает она.

— Понятия не имею, ненавидит ли его кто-то. Это не то, что я могу узнать наверняка, понимаешь? Я имею в виду, что я его личный помощник; я не могу ходить вокруг и спрашивать людей: «Эй, как дела? Разве Остин не мудак?» О, боже! — я подъезжаю к химчистке. — Я перезвоню. Я в химчистке. Привезла его одежду на повторную чистку.

Я вешаю трубку, хотя она всё ещё говорит. Я бросаюсь в химчистку, мои руки полны его вещами.

— Привет, привет. Мне нужно всё это почистить, пожалуйста, дважды, — я кладу одежду на прилавок.

— Мэм, вы только сегодня утром забрали это, — напоминает дама, собирая чистую одежду, которая всё ещё лежит в пластиковых чехлах.

— Да, я думаю, что-то пролилось на них, и он хочет, чтобы это всё снова почистили, — настаиваю я, улыбаясь.

— Дважды? — смущённо переспрашивает она.