Чтение онлайн

– Холмс, успокойтесь. Я в состоянии стать вашими глазами и ушами. – Я уже собрался выйти из комнаты, но вдруг обернулся с внезапным беспокойством. – Холмс, вы же не будете рисковать и не покинете комнату в мое отсутствие? Иначе вас обязательно поймают.

– Я не идиот! – огрызнулся он. – Извините. Ватсон, я вам обещаю, что и шагу не сделаю за порог этой комнаты. Можете не сомневаться.

– Поклянитесь.

Он покорно вздохнул.

– Клянусь. И прошу вас, проявите предельную осторожность. Скорее всего, убийца все еще находится в доме.

Быстро просмотрев подробный поэтажный план Холмса, я вернулся по черной лестнице в библиотеку. После ареста Помероя большая часть слуг пребывала в потрясении и горе, и в доме встречалось мало людей. Обе двери, ведущие в библиотеку, оказались заперты.

О взломе замка не могло быть и речи. Рядом с останками бедной леди Пеллингем наверняка кто-нибудь постоянно дежурил. А предложение моих услуг ни к чему не приведет, в этом я был уверен. План получался каким-то бессмысленным и совсем не в духе Холмса.

Затем я зашел на кухню, но преуспел только в том, что раздобыл печенье и горячее молоко, которые были моим предлогом. Также я узнал, что коронер, некто Гектор Фило, по совместительству городской врач, был занят тяжелыми родами и заберет тело не раньше, чем утром.

Тело леди Пеллингем теперь лежало в довольно холодной кладовой для мяса, и вход туда охраняли двое слуг. Еще я узнал, что Помероя отправили в тюрьму, а Дикки нигде не могли найти.

Со всеми осторожностями я вернулся в нашу комнату и, проскользнув в дверь, с облегчением закрыл ее за собой.

Войдя в комнату, я обнаружил, что в ней темно и очень холодно. Что-то было не так.

– Холмс, – позвал я громким шепотом. Ответа не последовало. Я не мог разглядеть, лежал ли он в постели. Поставив печенье и молоко, я подошел к почти потухшему камину и включил газовую лампу над ним. В комнате никого не было. Окно распахнуто настежь, и занавески трепетали на ветру. В панике я проверил свою комнату; там его тоже не было. Заперев наружную дверь, я подбежал к открытому окну в его комнате.

Снаружи я увидел маленький балкончик Джульетты и вышел на него. Меня тут же накрыл ледяной воздух, такой холодный, что перехватило дыхание.

– Холмс? – неуверенным шепотом позвал я. Мой голос затерялся в ветре.

Может, он солгал мне и отправился в дом. Но инвалидное кресло стояло в комнате, позади меня. Пошел бы он на такой глупый риск?

Затем я услышал слабый крик.

– Ватсон!

Я вглядывался в темноту, но ничего не мог разглядеть на земле под балконом.

– Холмс? Где вы?

– Прямо под вами!

И тут я заметил его, распластавшегося, как паук, по стене здания, несколькими футами ниже. Он балансировал на водосточной трубе на больших пальцах ног, вцепившись руками в сухой плющ, обильно разросшийся по стенам древнего здания.

– Рискну констатировать факт, я немного застрял, – признался он, криво улыбнувшись мне снизу вверх.

Я протянул ему руку, но не смог дотянуться, и перегнулся через перила еще дальше.

– Осторожнее, Ватсон! Лучше привяжите покрывало узлом к ограждению балкона и бросьте мне конец.

Я сделал, как он сказал, и через несколько минут он был в безопасности, в комнате, заперев за собой дверь на балкон и задернув тяжелые шторы. Топая босыми ногами и потирая руки, он повернулся ко мне.

– Ну надо же! Огонь погас! Ватсон, вы можете исправить это? Я не переживу, если сегодня ночью придется сюда звать еще кого-нибудь.

Не двигаясь, я смотрел на него, и во мне клокотала ярость. Затеяв нелепую игру, он подверг риску себя и все дело.

– Холмс, вы вели себя как идиот, – сказал я. – Зажгите его сами.

Он приплясывал от боли, пока его окоченевшее тело приходило в себя. Если бы он не поставил под угрозу просто все, это выглядело бы забавно. Но его лицо было белым, а тело сотрясала дрожь от относительно долгого пребывания на морозе. В его поведении читалось перевозбуждение, и беспокойство пересилило мой гнев. Я подошел и взял его за руки. Быстрый осмотр пальцев обморожения не выявил. Ему удивительно повезло, да еще как!

Отдернув руки, он закричал:

– Огонь, Ватсон, разведите огонь! Скорей же! – Он сорвал со своей кровати одеяло и со стоном завернулся в него. – Да, я ошибся! И не один раз.

Я развел огонь и отступил в сторону, подпуская его поближе к камину. Он сел, и, пока натягивал теплые носки, я тайком достал из кармана пакетик с успокоительным и подсыпал немного порошка в молоко, которое принес с кухни.

– Вот теплое молоко. Выпейте его.

– Выкладывайте, что вы нашли, – перебил меня Холмс.

Я рассказал ему все, что узнал, а он сидел у огня и дрожал. Он не взял молоко, и я вложил ему кружку в руки.

– Вы послали меня с дурацким поручением. Пейте сейчас же молоко. Ну же, Холмс, вы рисковали обморозиться и упасть, и ради чего? Дайте-ка, я поправлю. – Я наклонился, чтобы пошевелить кочергой растопку.

– Через окна я обнаружил, что тело находится в кладовой для мяса, самой холодной комнате в доме, – рассказал он. – И оно хорошо охраняется. А в библиотеке появились некоторые изменения, как я и подозревал!

– Холмс, я узнал то же самое, и мне нечего добавить. Мы проиграли этот раунд, и на сегодня достаточно. Вы переутомились, и пришло время отдохнуть.

Огонь с растопки перекинулся на поленья, и по комнате начало распространяться тепло. Холмс пересел на край кровати, являя собой воплощение уныния. Его редко когда переигрывали во время расследования, и, разумеется, такое положение дел действовало на него удручающе.

Я подбросил в огонь еще одно полено, чтобы его хватило надолго. Во мне росло беспокойство по поводу его суждений и очевидного перевозбуждения. Возможно, сон изменит ситуацию к лучшему. Я оглянулся на него.

Снотворное, очевидно, подействовало, и он лежал на кровати навзничь, слегка похрапывая. Тут же почувствовав гордость за этот небольшой успех, я перекатил своего друга на середину кровати и накрыл другим одеялом. Я уже повернулся, чтобы уйти, когда что-то привлекло мое внимание.

Он вылил молоко с лекарством в вазу на столике рядом с кроватью.