Чтение онлайн

Я поняла, что дело было не только в смокинге.

До сих пор мне каким-то образом удавалось не замечать, насколько Аарон привлекателен. Не то чтобы я не заметила, что он хорош собой – я заметила. Но мне нужно было только вспомнить его сдержанный и угрюмый характер, чтобы довольно быстро замять это. Но это не изменило правды. А именно что у Аарона были все эти особенности, которые заставили мою голову повернуться и взглянуть еще раз. Все эти особенности, которые я не искала, но вынуждена была признать. Все то, что я не имела. Высокий — он стоял такой высокий и неподвижный. Все сухие мышцы и контролируемые движения. Каждый жест такой сдержанный и дисциплинированный. Или то, как его бледная кожа и темные волосы выделяли его глаза, глубокого и насыщенного синего оттенка, которого я никогда прежде не видела до того, как встретила его.

Оторвав от него взгляд и снова опустив глаза на свои руки, я проклинала себя за то, что позволила своим мыслям отправиться туда. Какого черта я вообще делаю? Нужно было обсудить важные вещи. У меня не было времени думать о его глупо большом и явно соблазнительном теле, облаченном в смокинг. Чертовы смокинги.

— Ты играешь в труднодоступность, Блэкфорд. Но все в порядке, — сказала я, понимая, что Аарон не дал мне того объяснения, которое он мне должен. — Я могу догадаться, почему я здесь.

Я сделаю это, если это поможет мне перестать думать о тебе сумасшедшие, глупые вещи.

— Я в игре, если ты в игре.

Снова тишина.

— Хорошо, я приму это как «да». Давай поиграем, — я поерзала на сидении, повернувшись всем телом на левый бок. — Почему я здесь? Давай посмотрим… Я здесь, чтобы защитить тебя от сумасшедшей бывшей подружки? — элементарно, но я должна была с чего-то начать. — Ты выглядишь как мужчина, который мог бы привлечь сумасшедшую.

Он искоса посмотрел на меня, наморщив лоб.

— Что это должно означать? — он покачал головой, снова переводя взгляд на дорогу. — Знаешь что? Я не хочу этого знать.

— Хорошо, хорошо. Я думаю, это было «нет». Никаких сумасшедших бывших, — я поднесла указательный палец к подбородку. — Хм… Если тебе не нужна защита, — я постучала пальцем, — то я здесь, чтобы заставить кого-то ревновать?

— Нет, — быстро ответил он.

— Ты уверен? — я пошевелила бровями. — У тебя нет бывшей любовницы, которой ты хочешь отомстить? Показать той, что ушла, что она потеряла? Возродить свою историю любви?

— Я сказал, никаких бывших, — его плечи поднялись от напряжения.

— Хорошо, хорошо, я поняла. Успокойся, Блэкфорд.

Я видела, как дернулись его губы. В гневе или в шутку, я не знала.

— Я не знаю, — продолжила я, слишком наслаждаясь собой. — Если дело не в этом, тогда… О! Значит, это безответная любовь? Не так ли? — я сложила руки перед грудью. — Это должен быть кто-то, кто не знает о твоих тоскующих щенячьих глазах. Нет, подожди. Я не думаю, что ты способен сделать щенячьи глаза, — я наклонила голову, и мне кое-что пришло в голову. — Ты же знаешь, что не можешь ходить вокруг да около, бросая на женщин холодный взгляд, если они тебя интересуют, верно? Я знаю, щенячьи глазки это слишком для тебя, но если есть кто-то, кто пробудит твое каменное холодное сердце…

— Нет, — выпалил он в ответ, обрывая меня. — Ты здесь не для этого, — он глубоко вдохнул, его грудь поднялась. Затем он выдохнул воздух. — Я не люблю играть в игры, Каталина.

Мои руки упали на колени. — В эту конкретную игру или… игры в целом? — я сделала паузу, гадая, откуда взялась его реакция. — Или мы говорим о сексуальных играх? Как игры в соблазнение?

Мои губы сомкнулись, как только я услышала свои собственные слова.

Я не могла поверить, что сказала это. Аарону.

По-видимому, он тоже не мог, потому что издал… звук, который, как мне показалось, должен был быть смехом. Хотя это не могло быть так, звучало ближе к… чему-то сдавленному.

— Ты… — он в замешательстве повернул голову. — Господи, Каталина.

Наморщив лоб, я открыла рот, чтобы что-то сказать, но Аарон заговорил первым: — Если я расстаюсь с женщиной, я расстаюсь навсегда, — его голос понизился по крайней мере на октаву. — И если я кем-то интересуюсь, я делаю так, чтобы меня услышали. Я найду способ, чтобы она узнала. Рано или поздно она узнает.

Аарон ни разу не взглянул на меня. Он просто говорил, глядя на дорогу перед нами.

— Я бы не стал использовать тебя или кого-либо другого для чего-то подобного. Как ты сказала тогда в своей квартире, я большой мальчик.

Я почувствовала, как волна тепла поднялась до самого моего лица. Я раскраснелась, и мой макияж, вероятно, не делал ничего, чтобы скрыть темный оттенок румянца, распространяющийся по моим щекам. Я отвела взгляд.

— О, хорошо, — я боролась с желанием прикоснуться к своему лицу, проверить, не согревает ли румянец и мою кожу тоже. — Я понимаю.

Я ничего не понимала. И, честно говоря, я также не понимала, почему его слова заставляли меня чувствовать себя так. Или, что более важно, почему он попросил меня о помощи, если он не играл в игры и был большим мальчиком.

Но когда дело касалось этого человека, я, казалось, в последнее время мало что понимала. Особенно когда мое тело решило перестать сотрудничать и вело себя всеми этими глупыми способами, от которых моя кожа становилась теплой и раскрасневшейся.

Я смотрела в окно, наблюдая, как удаляются огни города, пока мы ехали.

— Ты сказал, что расскажешь мне все, если я соглашусь это сделать, — я сглотнула, не желая, чтобы это прозвучало так, будто меня это так сильно волнует. — Если бы мы… сделали это друг для друга.

— Ты права, — сказал он, ничего больше не добавляя в течение долгого времени, в течение которого я не поворачивалась, чтобы посмотреть на него. — Я играл в футбол в колледже, — признался он, застав меня совершенно врасплох.

Очень медленно я вцепилась в своей ремень безопасности, пытаясь приглушить «черт возьми», которое пронеслось до самого кончика моего языка.

Ладно, значит, это не было объяснением. Это был не тот ответ, которого я ожидала. Но это было первое, что я когда-либо слышала о нем, не связанное с работой. Почти за два года. Итак, если мои уши меня не обманывали, Аарон только что открылся — впервые в жизни. Потому что я бы посчитала это так. Совсем чуть-чуть, но все равно это была трещина на этой твердой поверхности. И вдруг мне захотелось взмахнуть молотком и пробить себе дорогу на другую сторону.