Чтение онлайн

– Это заведение Махони.

– Больше нет. Подняв подбородок, он ловит мой взгляд.
– Махони был внутри.

Я начинаю понимать, какой властью обладает Вильфор. Его грязные действия распространяются на все четыре уголка мира. От них негде спрятаться. Ничто из того, что сделали наши два картеля, никогда не оставалось незамеченным. Талия и Лола всегда жили взаймы.

– Они знали, что мы придем за Махони. Они позаботились о том, чтобы он не проболтался.

Вдалеке завывают сирены и клаксоны, привлекая внимание Грейсона к улице, где начинает собираться толпа зевак, их взгляды прикованы к оранжевому пламени, лижущему горизонт.

– Нам нужно выбираться отсюда, - говорит он, указывая на машины.
– Пожарная команда через три минуты будет на месте.

Мы вернулись к тому, с чего начали, не имея ничего, кроме горстки предположений и теорий. Я никуда не уйду, пока мы не скорректируем нашу стратегию.

– Махони превратился в горстку пепла. Как, черт возьми, мы теперь получим ответы?

Уголки рта Грейсона подергиваются. Если бы я не знал его лучше, я бы поклялся, что он улыбается.
– Мы предлагаем небольшой стимул для картеля. Я разберусь с пожарной службой и встречусь с вами на Канал-стрит через час. Нет, мы "уговорить" наш Вильфор друзей, чтобы поговорить друг с другом.

Следуя его примеру, ЭрДжей кивает туда, где вновь собираются наши sicario. Это уж точно не останется незамеченным.– Мы возвращаемся на базу, и я введу Рокко в курс дела.

– Хорошо, иди.

Тем временем мой отец не отрывает глаз от телефона. Я сжимаю его плечо, понимая, сейчас больше, чем когда-либо.
– Иди к маме. Нет гарантии, что следующим не будет Legado.

Час спустя меня встречает запах меди и гниющего мяса. Мне не требуется много времени, чтобы найти источник. Два шага вглубь склада на Канал-стрит, и я врезаю носком ботинка в лицо мертвому итальянцу.

Он не единственный. Они повсюду — разбросаны, как выброшенные игрушки на полу игровой площадки убийцы. Двадцать ... может быть, тридцать. Я перестаю считать в тот момент, когда натыкаюсь на очередь из пистолетов Сантьяго, нацеленных мне в голову.

– Это становится немного старомодным, - мягко говорю я.

– Опустите оружие, парни. Грейсон следует за мной внутрь, не обращая внимания на кровавую бойню.
– Каррера здесь не враг. Я ясно выражаюсь? А теперь расскажи нам о предварительном показе.

Один sicario, скорее мускулистый, чем мужчина, выходит вперед и жестом обводит комнату.
– Большинство из них - люди Риччи. Все они носили ключи или татуировки. Те, кто поддался на это, были допрошены. Те, кто стрелял в нас из своего оружия, погибли.

– Они тебе что-нибудь сказали?

– Он, - уточняет sicario . Он кивает нам за спину на последнего оставшегося итальянца. Судя по оттенкам его кровавого загара, его уже избили до полусмерти. Стул, к которому он привязан, скорее красного цвета, чем деревянного.
– У этого нет такого же болевого порога, как у остальных.

Я не спрашиваю разрешения, в основном потому, что мне похуй. Подойдя прямо к нему, я осматриваю его шею. Кто-то воткнул булавку-ключ в центр татуировки с черным топором.

– Это выглядит неприятно, - отмечаю я с мрачной улыбкой.
– Он уже начал петь?

– Он сказал, что будет разговаривать только с боссом, - бормочет sicario.

Что ж, тогда пусть начинаются игры.

Присоединившийся ко мне Грейсон срывает кляп со рта итальянца до подбородка.
– Имя?

– Винченцо, жалобно отвечает он хриплым от крика голосом.

– Что ж, Винченцо, сегодня твой счастливый день. Ты получаешь двух боссов картеля по цене одного. Сначала гости, Каррера...

Я не могу сказать, серьезно он говорит или придурок. В любом случае, это не имеет значения.

– Нож, приказываю я, протягивая руку. Через несколько секунд в моей ладони оказывается внушительный перочинный нож.
– Позволь мне рассказать тебе, как это будет работать, Винченцо ... Вытаскивая лезвие, я наблюдаю, как расширяются его глаза, пока я кружу вокруг него.
– В этом мире ничто не дается даром. Мы будем задавать вопросы, а ты будешь на них отвечать. Если твой ответ нам понравится, ты заплатишь за то, что были hijo de tu puta madre кровью . Я касаюсь лезвием его щеки.
– Вот сукин сын, для слабоумных. Выпрямляясь, я продолжаю кружить.
– Если ты солжешь или разозлишь нас, мы просто перережем тебе горло и покончим с этим. Понял?

Выбор невелик, но он все равно кивает.

– Muy bien. Вопрос номер один. Ты знаешь, кто похитил мою жену и сестру?

Подумай хорошенько, ублюдок.

Он тяжело сглатывает.
– Нет, нет, я не знаю его имени.

Я хмурюсь.
– Какая жалость. В тот момент, когда я отвожу руку в сторону и целюсь ему в горло, Винченцо начинает реветь, как маленькая сучка.
– Нет, per favore! Пожалуйста! Может, я и не знаю его имени, но я могу описать его!

Интересно.

– У тебя тридцать секунд.

В уголках его рта появляются пузырьки красной слюны, из которых вырываются безумные слова.
– Американец. Corto.... эээ, как это сказать по-английски? Маленькие? Si, маленькие. С маленькими глазками, как у ratto... Э-э-э, крысы. И он носил черные очки. Всегда ел arachidi.

Гребаный арахис.

Есть только один человек, который подходит под это описание. Один человек, которому удалось проникнуть в мой ближний круг и Грейсона.… Тот же человек, который был на моей гребаной свадьбе.

В этот момент клетка отпирается, и двадцатичетырехчасовое напряжение выплескивается наружу в порыве гнева и ярости.
– Спейдер, рычу я сквозь стиснутые зубы. Я бросаю взгляд на Грейсона, который стоит неподвижно, стиснув челюсти.

Я всегда знал, что у предательства много граней. То, чего я никак не ожидал, было организовано человеком, посвятившим себя моему восхождению к славе.

– Ты... Тебе нравится? Итальянец запинается.

И демоны танцуют.

– Да, Винченцо, мне нравится твой ответ. К сожалению, мне больше не нравится смотреть на твою гребаную татуировку, поэтому я избавляюсь от нее. У него едва ли есть шанс осознать, что я говорю, прежде чем я вонзаю кончик своего ножа ему в шею сбоку. Когда трое sicario приближаются, чтобы удержать его на месте, я сдираю с него слой кожи. В конце он одновременно выкрикивает молитвы и проклинает меня ко всем чертям по-итальянски.

Они оба не нужны. Это поверхностная рана, и я был проклят адом задолго до своего рождения.

Закончив, я поворачиваюсь к Грейсону.
– Весь твой.

Он не теряет времени даром.
– Кто стоит за "Обществом Вильфора" в наши дни?

Итальянец слишком долго колеблется, и Грейсон одним сильным ударом ломает ему нос.

Его мольбы о пощаде смешиваются с искаженными словами. — Он убьет меня, если я расскажу...

– Мы убьем тебя, если ты этого не сделаешь.