В 1898 г. Йейтс встретил леди Огасту Грегори, аристократку и поэтессу, разделявшую его страсть к старинным ирландским сказкам и легендам. Йейтс проводил каждое лето в доме леди Грегори в Кул-парке в графстве Голуэй. В конце концов, он также купил разрушенный Нормандский замок под названием «Thoor Ballylee» в этом районе. Живя там, Йейтс проводил много времени с семьей леди Грегори, включая её внучку, юную Энн, имя которой он взял для своего весёлого стихотворения «Посвящается Энн Грегори».
Большой любовью жизни ирландского поэта Уильяма Батлера Йейтса была ирландская актриса и революционерка Мод Гонн, в равной степени известная своими националистическими взглядами на судьбу Ирландии и своей красотой. Мод оказала сильное влияние на поэзию Йейтса. Он много раз делал ей предложение, но всегда встречал отказ; она утверждала, возможно, в качестве оправдания, что его безответная любовь способствовала эффективности его творчества. Чувства, выраженные в стихотворении «Когда, состарясь…», предполагают именно эти отношения поэта к прекрасной ирландке.
Стихотворения Ричарда Миддлтона, традиционные по сюжету и образам, похожи на лирическую поэзию 1890-х годов в своей структуре, мелодике и метрике. Однако за годы его жизни несколько издателей отказались публиковать поэзию Миддлтона. И всё же изящные и замысловато построенные стихотворения поэта демонстрируют тонкую чувствительность и заметный литературный талант.
Альфред Нойес в возрасте 21-го года опубликовал свой первый сборник стихов «Ткацкий станок времени» (1902), который получил похвалу от таких уважаемых поэтов, как Уильям Батлер Йейтс и Джордж Мередит. В течение следующих пяти лет Нойес выпустил в свет еще пять поэтических сборников. В своих ранних работах он утверждал, что стремится «следовать за беспечными и счастливыми ножками детей обратно в царство тех снов, которые…есть единственная реальность, ради которой стоит жить и умереть; эти прекрасные мечты или причудливые проказы». Его ранние произведения часто вызывают прихотливые, сказочные эмоции, его поздняя поэзия всё чаще имеет дело с религиозными темами. Нойес – литературный консерватор, придерживающийся традиционных поэтических стилей: его поэмы и стихотворения романтичны, цветисты и немного сентиментальны. Он был известным критиком модернистских писателей, особенно Джеймса Джойса. Точно так же его работу в это время критиковали за отказ принять модернистское движение. Как и Киплинг, Нойес писал отличные стихи, но они не всегда были высокой поэзией.
И всё же многие произведения Нойеса являют необычный метрический диапазон. Он – повествовательный поэт, рассказывающий живую историю, полную очарования прошлого, с удивительным юмором и музыкальностью. В своих лучших произведениях, например, в «Разбойнике», одной из самых известных своих баллад, Нойес демонстрирует своё умение рассказчика, напоминающее нам о двух поэтах, оказавших на него самое большое влияние: Вордсворте и Теннисоне. Во многих стихотворениях Нойеса есть что-то по существу прекрасное, их тонкий и чистый поток всегда приятен на вкус, но редко удовлетворяет. Дерек Стэнфорд в статье «Поэтическое достижение Альфреда Нойеса» (1958) отмечает «полихроматические свойства визуальных образов» поэта, а описание событий в его балладе сравнивает с краткостью и сжатостью кино».
Назад, обезумев, он скачет, и небу проклятия шлёт,Дорога клубами пылится, направлена шпага вперёд.Кровавые шпоры сверкают, камзол – как вишнёвый сок.От пули он пал на дороге,Упал словно пёс на дороге,Лежит он в крови на дороге, у горла из кружев пучок.
Нойес был склонен к некоторому романтическому упрощению. Но эту опасность успешно преодолела его баллада с чётким ритмическим движением. Несмотря на ограниченность темы, в «Разбойнике» сохранена поэтическая сила – в резком, быстром и графическом повествовании. Во многих его произведениях разбросаны восхитительные образы, которые встречаются и в призрачном «Тумане в низине», и в лирической «Японской серенаде».
Александр Лукьянов
Франц Винтерхальтер. Портрет королевы Виктории в свадебном платье. 1842. Версаль, национальный музей, Франция.
Тигр! О, Тигр! Огонь и блескОзарил полночный лес;Кто задумал изваятьЭтот ужас, эту стать?Где, в глубинах или в высиГлаз твоих огонь родился?Как на крыльях он взлетел?Кто огонь схватить посмел?Чье скрутило мастерствоЖилы сердца твоего?И оно забилось вдругПосреди могучих рук!Кто ковал рукою властнойМозг твой в кузнице ужасной? [2]И клещами, что есть сил,Злобный дух туда вложил?Когда ангелы металиКопья с Неба и рыдали [3] ,Улыбался ль твой Творец!Кто и Агнцу был Отец! [4]Тигр! О, Тигр! Огонь и блескОзарил полночный лес.Кто решился изваятьЭтот ужас, эту стать?
1
Уильям Блейк (William Blake), английский поэт, гравер и художник, родился в Лондоне 28 ноября 1757 г., будучи вторым сыном торговца мужской одеждой. За исключением нескольких лет проживания в Сассексе, вся жизнь поэта прошла в Лондоне. В четырнадцать лет Блейк стал подмастерьем у гравёра Д. Бейзира, работая у него до 1778 г. В 1782 г., став самостоятельным мастером, он женился на Кэтрин Боучер, которая стала постоянной помощницей в его работе. Всю свою жизнь Блейк прожил в Лондоне, здесь он писал стихи, иллюстрировал различные книжные издания, в том числе Чосера и Данте. После того как в 1784 г. умер его отец, Блейк основал типографию по соседству с семейным магазином. При жизни Блейка были изданы только два сборника стихов, к которым Блейк подготовил иллюстрации, освоив метод компоновки текста и гравюры на одной пластине: это «Песни невиновности» (1789), а затем «Песни опыта» (1794). Он сочинил эпическую поэму «Четыре Зои» как мистическую историю, предсказывающую будущее, показывающую, что зло коренится в основных способностях человека: разуме, страсти, инстинкте и воображении. Последнее десятилетие Блейк создал живописные проекты по мильтоновским поэмам L'Allegro и II Penseroso (1816), сочинил поэму «Вечное Евангелие» (1818). В 1824 г. его здоровье начало ослабевать, и 12 августа 1827 г. Блейк умер в бедности и был похоронен в общей могиле.
2
… в кузнице ужасной? – Вероятно, аллюзия к поэме Мильтона «Потерянный Рай», в которой Мильтон представил Гефеста как создателя Пандемония, жилища всех демонов: Зодчий сам // С умельцами своими заодно // Вниз головами сброшены Творцом // Отстраивать Геенну (Книга 1). Перевод Арк. Штейнберга.
3
Когда ангелы метали //Копья с Неба… – Намёк на библейскую битву Господнего воинства с силами Ада, восставшим Люцифером.
4
Кто и Агнцу был Отец. – «На другой день видит Иоанн идущего к нему Иисуса и говорит: вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин. 1:29).
На запад стремился роскошный закат;Я встал на холме, у вершины,Восторг, что предшествует дрёме, стократЗвенел сквозь леса и долины.Должны ль мы покинуть столь благостный дом?Сказал я, страдая душою,И скорбно к темнице пошёл я потом,Где каторжник был за стеною.Ворота в тени от массивнейших стен, —Тюрьмы ощутил я дыханье:Сквозь прутья я вижу вблизи, как согбен,В ней страждет изгой состраданья.Лежат на плече чёрных прядей узлы,Глубок его вздох и взволнован,В унынье он видит свои кандалы, —В них будет всю жизнь он закован.Не мог я без горя смотреть на него,Покрытого грязью, щетиной;Но мыслью проникнул я к сердцу его,Создав там ужасней картины.Ослабший костяк, соков жизненных нет,О прошлом забыл он в надежде;Но грех, что его угнетал много лет,Чернит его взгляд, как и прежде.Лишь с мрачных собраний, кровавых полейКороль возвратится в покои,Льстецы его славить спешат поскорей,Чтоб спал он безгрешно в покое.Но если несчастья забыты навек,И совесть живёт без мученья,То должен ли в шуме лежать человек;В болезни и без утешенья.Когда его ночью оковы теснят,Чей вес не выносится боле,Бедняга забыться дремотою рад,На нарах вертясь поневоле.А взвоет мастифф на цепи у ворот, —В холодном поту он проснётся,И боль его тысячью игл обожжёт,И сердце от ужаса бьётся.Глаза он запавшие поднял чуть-чутьС трепещущей влагою взгляда;Казалось, чтоб скорбную тишь всколыхнутьСпросил: «А тебе что здесь надо?».«Страдалец! Стоит ведь не праздный бахвал,Чтоб сравнивать жребии наши в гордыне,А тот, кто добро воспринять пожелал,Придя, чтобы скорбь разделить твою ныне.Хоть жалость к тебе и не так велика,Хоть портит тебя твоё грубое слово,Была б у меня столь могуча рука,На почве другой ты цвести мог бы снова».
5
Уильям Вордсворт (William Wordsworth), крупнейший английский поэт и лидер романтического движения в Англии, родился в графстве Кэмберленд. Он был вторым из пяти детей поверенного агента Джеймса Лоутера, 1-го графа Лонсдейла. В 1779 г. мальчика определили в классическую школу в Хоуксхеде (Северный Ланкашир). В 1791 г. Вордсворт закончил Кембридж, где занимался английской литературой и итальянским языком, а затем много путешествовал за границей, пройдя пешком почти всю Францию и Швейцарию. Во Франции он влюбился в Аннет Валлон, которая родила ему дочь Керолайн. Получив небольшое наследство, он обосновался с сестрой Дороти, постоянной своей помощницей и единомышленницей, в Дорсетшире.
В июле 1797 г. Вордсворты переехали в графство Сомерсетшир, где Уильям стал близким другом Сэмюэля Тейлора Кольриджа, жившего там. Эти два поэта вместе издали сборник «Лирические Баллады» (1798), в стихотворениях которого они стремились сблизить разговорный и поэтический язык. В 1799 г. Вордсворт со своей сестрой поселились в Грасмире (графство Уэстморленд) – «Озерном крае» Англии, где они прожили остальные годы своей жизни. В 1802 г. Уильям женился на Мэри Хатчинсон, подруге своего детства. С 1803 по 1810 годы Мэри родила Вордсворту пятерых детей, а Дороти продолжала жить в семье брата, ухаживая за своими племянниками.
После прихода к власти Наполеона, Вордсворт превратился из либерала в консерватора, стал ближе к англиканской церкви. В 1830-х годах он много путешествовал по Европе, сочинял стихи или исполнял должность государственного уполномоченного по гербовым сборам в своём графстве. В 1839 г. Оксфордский университет сделал Вордсворта почетным доктором гражданского права; в 1842 г. он получил пенсию, а в 1843 г., после смерти Роберта Саути, ему было присвоено звание поэта-лауреата. Вордсворт умер в Райдел-Маунт 23 апреля 1850 г.
Охотясь в Уэнсли, рыцарь прискакалНеспешно, словно облако в зените,К усадьбе, где живёт его вассал,И крикнул: «Мне коня скорей смените!»«Скорей смените!» – был под этот крикОсёдлан конь, быстрейший и атласный;Сэр Уолтер на него взобрался вмиг:На третьего за этот день прекрасный.У рысака в глазах восторг блестит,Скакун и всадник – нет счастливей пары.Хотя сэр Уолтер соколом летит,Печальной тишины слышны удары.Из замка сэра Уолтера с утраПод грохот эха ускакала свита;Исчезли кони, люди со двора,Такой не помнят скачки боевитой.Сэр Уолтер, неуёмный как Борей,Позвал собак, уставших от погони:«Бланш, Свифт и Мьюзик, чистых вы кровей,Скорей за мной на этом горном склоне.Ату! Ату!» – Их рыцарь подбодрилПросящим жестом и суровой бранью;Но все собаки выбились из силИ улеглись под горного геранью.Но где толпа и скачки суета?Где горны, что в лесах перекликались?– Всё ж неземной была погоня та;Сэр Уолтер и олень одни остались.По склону тяжко двигался олень,Я не скажу, как далеко бежал он,И не скажу, как умер он в тот день;Но мёртвым пред охотником лежал он.Спешился рыцарь на колючий дрок.Своих собак и спутников не клича,Не бил хлыстом он, не гудел в рожок,Но радостно осматривал добычу.А близ него стоял и мял траву,Его немой напарник в славном деле,Дрожащий, что ягненочек в хлеву,Весь в белой пене, как в снегах метели.Лежал олень недвижно в стороне,Коснувшись родника своей ноздрёю,Последний вздох он подарил волнеИсточника с журчащею струёю.Своей безмерной радостью влеком,(Никто не получал такой награды!)Сэр Уолтер всё бродил, бродил кругомИ всё бросал на это место взгляды.И он, поднявшись по холму теперьНа тридцать ярдов, три следа раздельныхУвидел, их преследуемый зверьОставил на земле в прыжках смертельных.Лицо сэр Уолтер вытер и вскричал:«Ещё никто не видел ту картину,Чтоб в три прыжка скакнул олень со скалК источнику, в лесистую долину.Дворец утехи я построю тутС беседкой пасторальною, зелёной;Паломникам и странникам приют,Чертог любви для девы непреклонной.Умелый мастер чашу возведётДля родника под лиственною сенью!И в тот же день, придя к нему, народНазванье даст – РОДНИК «ПРЫЖОК ОЛЕНЯ».Храбрец олень! дабы твоя судьбаВо славе оказалась не забыта:Поставлю я три каменных столбаТам, где содрали дёрн твои копыта.И тёплым летом здесь, где пахнет хмель,Устрою бал своей Прекрасной Даме;И будут танцы, будет менестрель,В беседке будут игры вечерами.Пока не рухнут основанья гор,Дворец с беседкой будут всем желанны: —Тем, для кого жилище – Юрский бор [7] ,И тем, кто пашет в Свэйле [8] неустанно».Он повернул домой, его оленьЛежал у родника к воде ноздрями.– Исполнил рыцарь, что сказал в тот день.И слава понеслась над городами.Луна три раза пряталась в чертог,И чашу получил родник отныне;Поставить три колонны рыцарь смог,Дворец утехи выстроил в лощине.У родника высокие цветыС деревьями сплелись, прижав к ним донца,Создав приют лесистый, где листыУкроют всех от ветра и от солнца.И тёплым летом здесь, где пахнет хмель,Устроил рыцарь бал Прекрасной Даме;И были танцы, был и менестрель,В беседке были игры вечерами.Но сэр Уолтер умер – наш герой,В семейном склепе он лежит под вязом.Есть тема сочинить мне стих второй,Сопроводив его другим рассказом.
Часть вторая
Я о несчастьях не пишу стихов,Кровь леденить – то не моё искусство,Но летом на свирели я готовИграть для тех, в ком разум есть и чувства.Я в Ричмонд [9] направляясь на коне,Стоящие увидел три осиныНа трёх углах квадрата, в сторонеЕщё одна – у родника лощины.Значенье их узнал бы я навряд;Остановившись на скале укромной,Узрел я три столпа, стоящих в ряд, —Последний на вершине виден тёмной.Унылые деревья без ветвей;Квадратный холмик с жухлою травою;Как, может, вы, сказал я без затей:«Давным-давно здесь было всё живое».Оглядывал я холм со всех сторон,Печальней места я не видел ране;Казалось, здесь весны неслышен звон,Природа подошла к смертельной грани.Я там стоял бесплодных полон дум,Когда старик в пастушеской одеждеПоднялся вверх, и я, услышав шум,Спросил его, а что здесь было прежде.Пастух поведал тот же мне рассказ,Что в первой части смог зарифмовать я,Сказав: «Веселье было здесь не раз,А нынче здесь на всём лежит проклятье.Стоят осины мёртвые кругом;А, может, буки – все обрубки эти:Они беседкой были; рядом дом —Дворец прекрасней всех дворцов на свете!В беседке той ни кроны, ни листвы;Вот и родник, и каменные плиты;А во дворце полдня могли бы выВести охоту за мечтой забытой.Нет ни собак, ни тёлок, ни коней,Из родника желающих напиться…У тех, кто крепко спал, ещё мрачнейСон становился от такой водицы.Убийство было здесь совершено,Кровь жаждет крови; может не напрасноРешил, на солнце греясь, я давно,Всему причина – тот Олень несчастный.Что думал он, с кого он брал пример!Когда от самых верхних скал по кручеОн сделал три прыжка – и, гляньте, сэр,Последний был, о, чудо! сколь могучий.Отчаянно бежал он целый день;Не мог понять я, по какой причинеЛюбил то место загнанный оленьИ смерть обрёл у родника в лощине.Здесь он поспать ложился на траву,Был убаюкан летнею волною,И первый раз воды пил синеву,Близ матери тропой идя лесною.В апреле под терновником густымОн слушал птиц, рассвет встречавших звонко;Возможно, здесь на ножки встал грудным,От родника почти что в полфарлонга [10] .Теперь здесь ни травы, ни тени нет;В низине грустной солнце не сияет;Я говорил, так будет много лет,Природа в этом месте умирает».«Седой пастух, ты хорошо сказал;Но мы различны нашим пониманьем:Когда олень особенный здесь пал,Он был оплакан горним состраданьем.Ведь дух, что устремился к облакам,Что проникает рощи и низовья,Относится к безвинным существамС благоговейной отческой любовью.Дворец утехи – тлен: тогда, потом,Но это всё ж не светопреставленье;Природа вновь одним весенним днёмПроявит здесь и прелесть, и цветенье.А все столпы исчезнут в свой черёд,Что видим мы, о чём когда-то знали;Когда же день спокойствия придёт,Все монументы зарастут в печали.Один урок! но поделён на два,Природа учит явно нас и скрыто:Чтоб с муками живого существаСпесь и утеха не были бы слиты.
6
Родник «Прыжок оленя» – небольшой источник воды, примерно в пяти милях от Ричмонда в Йоркшире, недалеко от дороги, ведущей из Ричмонда в Аскриг.
7
Юра – река в Северном Йоркшире.
8
Свейл – река в Йоркшире.
9
Ричмонд – город в Северном Йоркшире.
10
Фарлонг – британская единица измерения длины, равная 220 ярдам (201,168 м).
Из «Стихотворений» в двух томах (1807)
Сонет, сочинённый на Вестминстерском мосту 3 сентября 1802 года [11]
Нет ничего прекрасней в мирозданье!Тот нищ душой, кого не удивитОткрывшийся величественный вид;Всё это Сити в нежном одеяньеКрасот рассвета; кораблей молчанье,Соборы, театры, башни, чей гранитМежду землёй и небом так блеститСквозь чистый воздух в розовом сиянье.Нет, никогда луч солнца золотойТак не ласкал земли моей раздольной,Не видел я столь царственный покой,А Темза не катилась так привольно.Мой Бог! объяты зданья тишиной,И всё, как сердце мощное, спокойно!
11
Сестра Вордсворта Дороти так описала начало их совместного путешествия в Париж в июле 1802 г. «[…] мы выехали из Лондона в субботу утром в половине пятого или шестого, – отмечала Дороти в своём Грасмирском дневнике, – 31-го июля (я чуть подзабыла) мы поднялись на Довер Коатч в Чаринг-Кросс. Было прекрасное утро. Город, Св. Павел, река и множеством маленьких лодок создали самый прекрасный вид, когда мы пересекли Вестминстерский мост. Дома не были окружены облаками дыма, но нескончаемо простирались вдаль, и солнце сияло так ярко и таким чистым светом, что всё это являло собой безупречность одного из величайших Зрелищ природы». Может, основываясь на этой записи, Вордсворт начал свой сонет, который закончил только по возвращении в Лондон.
Я брёл, как облачко весною,Один, меж долом и горой;И вдруг увидел пред собоюНарциссов жёлтых целый рой —В тени деревьев у рекиБриз волновал их лепестки.Толпясь, как звёзды, что сверкают,Наполнив светом Млечный Путь,Они вдоль берега мелькают,Чтоб в бесконечность ускользнуть;Их в танце тысячи сплелись,Головки поднимая ввысь.Танцуя рядом, даже волныНе превзошли весельем их:И я стоял, задором полный,Среди нарциссов золотых.На них бросая быстрый взгляд,Богатству праздничному рад.Когда же в кресле отдыхаю,Или мечтаю в тишине,Пред взором внутренним сверкая,Они блаженство дарят мне.И сердце радостью полно,Танцуя с ними заодно.
12
Стихотворение сочинено в 1804 г. по записям самого Вордсворта; впервые опубликовано в 1807 г. в «Стихотворениях в двух томах», а пересмотренная версия была опубликована в 1815 г. На идею этого стихотворения, как предполагают некоторые исследователи, повлияли записи Дороти в её Грасмирском дневнике: «Прогуливаясь в лесу за парком Гаубарро, мы увидели нарциссы у воды…Я никогда не встречала таких прекрасных жёлтых нарциссов, растущих среди мшистых камней и вокруг них. Одни нарциссы прижимались к этим камням, как к подушке из-за усталости, а остальные метались, скручивались и танцевали, и, казалось, что они искренно улыбались ветру, пролетавшему над озером. Они выглядели такими веселыми, смотря на окружающий их мир».
Восторга Призрак неземной,Она явилась предо мной —Великолепное Явленье,И украшение мгновенья:Как звёзды в Сумерках – глаза,Темна, как Сумерки, коса.Вся красота её живая —Рассвет игривый, время мая;Танцующий, весёлый видПодстережёт и поразит.Затем увидел ближе встречно:Дух, но и Женщина, конечно!Её движения легки,Свободны, девственно мягки;Лицо, где встретились в молчанье,И честь, и сладость обещанья;В ней блеска нет, ей не под статьЛюдей всё время восхищать,Зачем ей хитрость, скорбь, угрозы,Хвала, любовь, лобзанья, слёзы.Теперь, спокойно, в круге днейЯ пульс машины вижу в ней;Плоть, чьё дыханье глубоко, —От жизни к смерти Спутник рока.Крепка умом, во всём скромна,Умела, стойка и сильна;То Женщина, что совершенна,Утешит, повелит смиренно;И всё же Дух ещё, в нём светСияньем ангельским согрет.