ЖАНРЫ

Истинная сущность любви: Английская поэзия эпохи королевы Виктории
Шрифт:

Призыв

О как же я устала, Хоть слёзы не текут; Глаза болят от плача, На сердце – горя жгут. Я очень одинока, И тягость в каждом дне, Устала я от жалоб, Придёшь ли ты ко мне? Вседневные желанья Мои скорей узнай, Разбитые надежды: Ко мне не опоздай!

Воспоминание

Да, умер ты и никогда Не улыбнёшься мне весной; Но в старой церкви без труда Могу пройти я над тобой. На камне я могу сыром Стоять и думать, как под ним Замёрзло сердце, что добром Известно было мне своим. Хоть ты в могилу заключён, Но взгляд мой придаёт мне сил; Хоть краткой жизни ты лишён, Мне сладко думать, что ты был. Что ты взлетел на небеса, И твоё сердце, мой кумир, Объяла ангелов краса, Чтоб радовать наш скромный мир.

Эдвард Бульвер-Литтон [75]

(1803–1873)

Север и Юг

На юге ночью спит она; Там тишь небес, и там журчанье Глубин, где светится луна, Сонливо музыки звучанье. Нет на её ресницах слёз, Не жгут уста ей поцелуи, И боль, и страсть, и трепет грёз Прошли, минуя. Покинув толпы северян И рокот полночи нестройный, Моей душе, где ураган, Как в дом её войти спокойный! Там ночь за ночью, среди мук Меня лишают сна виденья, Мир этот призрачный вокруг Как наважденье.

75

Эдвард Бульвер-Литтон (Edward Bulwer-Lytton), автор знаменитой фразы «Перо сильней меча», родился в знатной семье в 1803 г. Отец Эдварда был генералом, графом Хейдон Холл и Вуд Даллинг, несколько мужиковатым на вид, но знатным. Отец Бульвера умер, когда мальчику было четыре года, и он с матерью переехал в Лондон. Получив образование в частных школах и Тринити-колледже Кембриджского университета, Бульвер погрузился в светскую жизнь и литературные занятия. В 1827 г. он женился вопреки желанию матери на Розине Уилер, был лишён материального пособия и потому серьёзно занялся литературной деятельностью.

В 1836 г. Бульвер развёлся с женой, которая препятствовала его литературной и политической работе. Бульвер-Литтон известен как автор множества романов, самые известные из которых: «Пэлэм, или джентльмен», «Последний день Помпеи». Успехом пользовались так же и его пьесы. В 1838 г., находясь на высоте своей популярности, Бульвер получил титул баронета, а унаследовав имение матери, прибавил «Литтон» к своей фамилии. В 1845 г. он оставил парламентскую деятельность, много путешествовал, затем снова вернулся к политике. В 1859 г. он – министр колоний; в 1866 г. – член палаты лордов. Эдвард Джордж Бульвер-Литтон, лорд Литтон, баронет Литтон Небуортский умер 18 января 1873 г.

Знание и мудрость

Ты знанье измеряй лишь мерой той, Что полнит нас одной печалью. Люди По тяжести в руках приятной судят, Что ценен самородок золотой. Но мудрость ты люби, как любишь свет. Она не достигается – даётся. Не из земли, с Небес она прольётся, В душе у нас оставив яркий след.

Некромантия

Напрасно полагал я, что возможно Угас ты, юный пыл. Теперь, когда Без слёз я у твоей могилы ложной, И убираю траур без следа, И без тебя живу я так несчастно, Что дать тебе, пришедшему назад? Но в маске незнакомки столь прекрасной, Дарящей мне с улыбкой долгий взгляд.

Вздох

И Страсть, и боль былых времён Стихают всё впустую, Когда страданий я лишён, Чтоб вновь страдать – тоскую.

Эдвард Фитцджеральд [76]

(1809–1883)

Конец рыцарства

Кузина! Рыцарство – лишь сны, Оно не возвратится: Поэты – к лаврам холодны, К возлюбленным – девицы. Застыли губы и сердца, Чью страсть воспели лиры, Нет лютни, нет копья бойца, Не в моде и турниры. Любовь прекрасных тех эпох Цветами говорила, Дышал стихами каждый вздох, И песнь в шатрах царила. А ныне браки все просты: (Где страстности оковы!) Жених, колечко, шёлк фаты, Затем обряд церковный. Тогда тугим был арбалет, Сердца скрепляли узы, Любовь усиливал обет, Стих вдохновляли Музы. Никто не видел старых дев, (Мужчины были милы); В шестнадцать замуж шли, созрев, А в двадцать шли в могилу. К охоте соколиной знать И к шахматам радела, Учился егерь зверя гнать, Труба герольда пела. Был сильным рыцарь всякий раз, Скрывался смерд пугливый, Горяч был ночью hypocras [77] , А утром – конь ретивый. Готов был вымпел и плюмаж, Молились у амвона, Дерзал на подвиг рыцарь, паж Для дамы восхищённой. Краса бальзамом в те года Ран облегчала бремя, — Сердца теряли иногда, Но не теряли стремя. Не знали слов Рассудок, Страх Тогда и лорд, и ленник, Есть Вера – то копьё в руках, Нет Верности – изменник. Сердца нежны, но твёрд удар, Лишь мир наступит зыбкий, Застолью – полный кубок в дар, Влюблённым – дам улыбки. В те золотые дни луна Поклонников имела, От лютни звуков шла волна, А не от храпа тела, Влюблённый плыл, не ставя в грош Все реки шире Мерси, И сотня тысяч билась сплошь За взгляды леди Джерси. Железный верх носили встарь, Портным одна досада, Но оружейник и гвоздарь Доходу были рады. Вся сталь измерена в локтях, Штаны подбиты кожей, Шут – в колпаке и бубенцах, Перо и шлем – вельможе. Супруг мог дать отвод жене, Бобыль мог жить забавой. По праву доктор был в цене, Совсем не доктор права. Я, чтоб в те дни стать женихом Для Вас, моей блондинки, Ломал б не голову стихом, А копья в поединке!

76

Эдвард Мальборо Фиццжеральд (Edward Marlborough FitzGerald) родился 31 марта 1809 г. в Суффолке. Его отец, Джон Пёрселл, взял фамилию и герб семьи его жены, ФитцДжеральд. С 1816 г. Эдвард жил в Париже, затем окончил школу Св. Эдмунда и в 1826 г. стал студентом Тринити-Колледжа в Кембридже. Фитцджеральд жил постоянно в Англии, то в своём графстве Суффолк, то близ Вудбриджа, а затем вплоть до своей кончины в своём доме неподалеку от так называемой Малой Гранж. В течение всего этого времени Фиццжеральд занимался цветами, музыкой и литературой. Уже в средних летах своей жизни он женился на Люси Бартон. Фитцджеральд изучал испанский язык и издал драмы Кальдерона в вольном переводе, затем стал интересоваться востоком.

В марте 1857 г. Коуэлл обнаружил собрание Рубаи Омара Хайяма на персидском языке в библиотеке Калькутты и послал их Фицджеральду. В 1859 г. несколько четверостиший были опубликованы как «Рубаййят Омара Хайяма». Эти переводы сначала не привлекли никакого внимания публики, но под влиянием восторженных откликов поэтов Данте Габриэля Россетти и Суинбёрна, переводы Фитцджеральда становились популярными, и в 1868 г. был издан новый, дополненный сборник. Фитцджеральд сочинял и свои собственные стихотворения. Вот так среди своих книг и своих цветов Фицджеральд постепенно старел. Он умер безболезненно во сне 14 июня 1883 г.

77

hypocras (названо в честь Гиппократа) – вино с пряностями, использовалось в Средние века в качестве аперитива.

Роберт Браунинг [78]

(1812–1889)

Из январского номера журнала «Monthly Repository» (1836)

Любовник Порфирии [79]

Дождь рано начался вечор, Угрюмый ветер вдруг проснулся, Верхушки вяза перетёр И в злобе к озеру рванулся: Я слушал и душой замкнулся. Вошла Порфирия; она Дабы спастись от непогоды Очаг потухший докрасна Зажгла, и потеплели своды; С колен поднявшись, у комода Она свой мокрый плащ сняла, Перчатки, шляпку – тут каскадом Упали косы у чела; Потом со мною села рядом. Но я молчал. С горящим взглядом Обвив себя моей рукой, Плечом коснулась обнажённым, Стекали под моей щекой Златые косы оживлённым Потоком, голосом влюблённым Она шептала, что слаба Любовь избавить от гордыни, Что в сердце тяжкая борьба — Всё бросить ради благостыни И мне навек отдаться ныне. Ведь страсть должна торжествовать, И даже вечер наш прекрасный Не смог бы мысль мою сдержать Из-за любви к ней: ведь напрасно Пришла она в сей день ненастный. В её глазах я, у огня, Нашёл гордыню и влеченье: Боготворит она меня, Забилось сердце в удивленье: Что делать мне в таком волненье? В тот миг она была моей, Чиста, прекрасна и безгрешна; Я понял, что мне делать: ей Златыми косами поспешно Обвил три раза горло нежно И задушил. Держу пари, Не больно было нежной вые, И, как бутон с пчелой внутри, Открыл ей веки: неживые Глаза смеялась голубые. Я развязал косу, мертво В ней всё – лишь щёчка покраснела От поцелуя моего: Порфирии я обнял тело, Её головка то и дело У плеч моих свисала вниз С улыбкой розовой, чуть зримой; Её желания сбылись: Прошло всё презренное мимо, И я – взамен, её любимый! Не догадалась всё ж она, Что я её услышал волю. И вот мы вместе, ночь темна, И мы сидим бездвижно в холле; И Бог молчит о нашей доле!

78

Роберт Браунинг (Robert Browning) родился 7 мая 1812 г. в Кэмбервилле, в семье банковского клерка, который также рисовал, занимался науками, собирал книги, картины и антиквариат. Мать Браунинга хорошо музицировала на фортепьяно. В детстве Роберт не получил систематического образования, обучаясь в частных школах и дома, но любил читать книги из пространной библиотеки своего отца, состоящей из 6000 книг: греческих, латинских, французских, итальянских и испанских классиков. В 16 лет Браунинг пробовал посещать лондонский университет, но, найдя его атмосферу душной и скучной, бросил учёбу после первого курса. Немного замкнутый, Роберт жил с родителями до тридцатичетырёхлетнего возраста. Начал он свою поэтическую карьеру как автор двух исторических поэм «Паулина» и «Парацельс», изданных в 1833 и 1835 годах на средства отца. Затем он выпустил сборник «Драматическая лирика» (1842) и историческую поэму «Сорделло».

В 1845 г. Браунинг встретил Элизабет Барретт, поэтессу, с которой тайно повенчался в следующем году, и, чтобы избежать преследования её властного отца, увёз её в Италию. В течение нескольких лет Роберт и Элизабет жили то в Пизе, то во Флоренции, писали стихи, поэмы и критические работы. В 1849 г. у них родился сын Роберт, а в 1855 г. вышел сборник стихотворений Браунинга «Мужчина и Женщина», посвященный жене. Считающийся ныне одним из лучших сборников поэта, он в то время вышел с аннотацией, что автор является мужем поэтессы Элизабет Баррет. В 1861 г. тяжелобольная Элизабет умерла, и Роберт вернулся в Лондон вместе с их сыном. В 1864 г. Браунинг издал новый сборник – «Драматические персоны», а через 5 лет – свою самую знаменитую поэму «Кольцо и Книга». Более поздние его произведения не так известны, и не так хороши. В начале 1880-х годов став почётным членом Оксфордского, а затем Эдинбургского университетов, Роберт Браунинг умер в Венеции 12 декабря 1889 г.

79

Это стихотворение Роберта Браунинга было впервые опубликованное под названием «Порфирия» в январском номере журнала Monthly Repository за 1836 г. Браунинг позже переиздал его в «Драматической лирике» (1842) под названием «Комната Дома умалишённых». Поэма не получила своего окончательного названия до 1863 г. Возможно, Браунинг взял идею стихотворения из «Выдержек из дневника Госшена» Джона Уилсона – мрачного рассказа об убийстве, опубликованном в Blackwood's Magazines 1818 г.

Из сборника «Драматические романсы и лирика» (1845)

Ночная встреча

1
Тёмный берег и серый залив, Низко повисла луны половинка. Прыгают волны, проснувшись, легки, Яркие пляшут их завитки. К бухте я чёлн свой подвёл без заминки, В мокром песке его бег погасив.
2
Теплую отмель прошёл до конца. Через поля приблизился к дому. Стук по стеклу, вдруг чирканья треск, Синий, спички зажжённой всплеск, И голос, не громче, сквозь радость истомы, Чем бьются друг в друга наши сердца.

В гондоле

Целуй, как мотылёк! Чтоб я поверил: вечерком В сомненье ты немом; И как моё лицо, цветок Твой сморщен; смятый так небрежно, Но угадав, – меня кто нежно Желал – расправил лепесток. Целуй теперь пчелой! Как будто в сердце ты моём Жужжишь беспечно днём. Бутон, что под моей рукой Страдал, сдаётся без возврата: Его сгибаю венчик смятый Я над твоею головой.

Потерянная возлюбленная

Всё кончено; что правда – муки, Поверишь ли впервой? Чириканья ночные звуки Дом наполняют твой! Я на лозе пушисты почки Сегодня увидал; Потом появятся цветочки, Цвет серый станет ал. Мы завтра встретимся, всё также? Дашь руку мне потом? Ведь мы друзья, а другу даже Ты не откажешь в том: Взгляд подарить мне яркий или тёмный, Его я сердцем не отверг, И те слова: «Я жду подснежник скромный»: Они в душе моей навек! Скажу как друг простой – несложно, Но в мыслях – страсти суть: Сожму тебе я руку, сколько можно, Иль долее чуть-чуть!

Из сборника Мужчина и женщина» (1855)

Жизнь в Любви

Мне уйти? Никогда — Я влюблён. Коль я есть я, а ты есть ты, Пока на земле мы двое, Я – предан, ты – склонна быть злою, Ты – дичь, я – охотник: бежим сквозь кусты. Боюсь, что жизнь моя – заблужденье, Хотя, скорее, всё это рок! Я скудного счастья достичь лишь смог, А если ослабнет моё стремленье? Лишь только нервы держать в напряженье, Не плакать, крах осмеять и гнёт, Хоть с толку сбит, вновь начать движенье — Погоня ведь чью-то жизнь заберёт. Но глянь лишь раз на меня издалёка, В бездонной бездне, где прах и мрак, Старые чаянья в землю глубоко Сходят, как новые, где тот же знак: Я в пути — Навсегда Удалён!

Любовь в Жизни

I
За залой зала, Я прохожу весь дом — Жилище наше. Не бойся, сердце, твой увидит взор Её саму, а не волненье штор, Кушетки запах! Задевала Она их – вновь зацвёл карниз кругом. Светилось зеркало от волн её плюмажа.
II
Почти нет света, Дверной я вижу ряд; С судьбою новой — Дом обхожу от центра до крыла. Удача; я вошёл – она ушла. Весь день ищу – кого волнует это? Смотри, уж сумерки, так много анфилад И ниш для поиска, для встреч – альковы.

Милашка

Волос – цвет лани – колыханье, Глаз её синь, Как у богинь, И свежесть детского дыханья! Мужам не взять тебя, Милашка, Обнять тебя, Держать тебя, Завоевать тебя, Милашка! Ты любишь нас за взгляд, ты знаешь — За страсть речей, За боль мечей: Всех равно, без преград, ты знаешь. И нас прельстила ты, мы скажем, Юна, чиста, Глаза, уста, Твоё лицо – цветы, мы скажем. Ты – наша, так начнём, Милашка — Петь, говорить, Смотреть, молить [80] , Скрыть, иль кричать о том, Милашка! Но для любви ты – ноль, Милашка, Молили мы, Платили мы, Толкли и в ступе сколь [81] , Милашка! Оставь себе свой образ нежный; Сиять красой — Лик должен твой! В нём будущих услад надежды. Пока лицо моё спокойно, Кого дивит Мой умный вид? Я вывод сделаю достойно. Пока любви нет – не преступно С милашкой быть! Гром может бить Лишь землю – небо неприступно. Зачем с красой нужны монетки, А с флиртом – страсть? Где мёда сласть? Пчёл нет; зачем же мухи в сетке? Влеченье – не цветочек милый, Коль страсть взошла, Её дела Разгладить ямки щёчек милой. Скажи, оно неидеально? Принять его, Унять его? Не вся добавка уникальна. Иль совершенство всё ж возможно, И потому Его уму Несёт блаженство всё ж, возможно. Мы вспыхнем ли, стирая сразу Лик этот в трут, Мешая тут Искре всё сжечь, играя, сразу? Иль душу целовать у девы? Любовный бред! Муж среди бед С горящим взглядом знает, где вы! Так мастер, чтоб улучшить розу, Рвал цвет простой — Чтоб цвет златой Создать, и тем разрушить розу. Рубины кубка словно розы, Златой листок Как лепесток — Но кубок царь припрятал, грозный. Как розу наградить? Я знаю! Бегите прочь. Сорвать помочь? Понюхайте и выбросьте, лобзая.

80

«Смотреть, молить…» – «Смотрите, бодрствуйте, молитесь, ибо не знаете, когда наступит это время» (Марк, 13:33).

81

«Толкли и в ступе сколь…» – «Толки глупого в ступе пестом вместе с зерном, не отделится от него глупость его» (Притчи, 27–22).

Поделиться с друзьями: