Ах, зачем нам спор, милый,Что рыдать:Всё – как до сих пор, милый,Только спать!Что грубее слов этих?Я и тыСпорим, словно сов этихВ нас черты.Как идём мы по следу —Наша речь!Тише, скрой же беседуВ неге плеч.Стала истина ложью —Привлекла.Избегай змея всё же,Древа зла —Красный плод здесь, у края, —Боль твоя:Ведь лишимся мы Рая:Ева, я.Под личиною БогаОчаруй!Не мужчина убогий —Ночь даруй!Я хочу всё знать, милый,Чтобы какТы могла сказать, милый,Думать так.Не отвергай просьб моих,Этих двух,Удержи в руках своихПлоть и дух.Я тебе буду рада,Завтра в ночь;Скорбь схоронить мне надо,Выгнать прочь.Глупо с судьбой, милый,Воевать!Любима тобой, милый,Лягу спать.
Из сборника «Драматические персоны» (1864)
Среди скал
О, бурой почвы добрая улыбкаОсенним утром! Греешься на нейПод солнцем ты, у вытянутых ногИграют волны, радостно и зыбко,И слышно, как на груде из камнейЩебечет сладко трепетный зуёк.То принцип древний: и простой, и верный,И опыт жизни, что знаком земле.Коль ты любил, что стоило любви,Любовь была и выгодой безмерной:Так поднимись, страдая, к той скале —Любовь к ней ради выгоды яви!
Лик
О, если б мы смогли её головкуПисать на фоне бледно-золотомИ с мастерством тосканцев ранних [82] ловко!Не властны тени над прекрасным ртом,Чьи губы открываются так нежно —Но не при смехе: всё испортит он,А будто гиацинт пророс безгрешный,Склонив в порыве страсти свой бутон,Медово-красный, чтобы целоваться:И губы стали тихо раздвигаться.У тонкой, гибкой шеи чудный вид,Она на блеклом золоте дрожит,Вплоть до прекрасной формы подбородка!На фреске у Корреджо [83] есть находка:На небе лики ангелов, телаБез очертаний, в свете тает мгла;То лишь толпа, но я узреть мечтаю,Как чудо вдруг родится напоказ,Бледнея среди неба каждый час(На блеклом фоне – милый нам анфас);Тут сжались небеса в единый глаз,Чтоб чуда не терять, ему мигая.
82
«… тосканцев ранних…» – Здесь имеются в виду флорентийские художники раннего Возрождения, т. н. кватроченто (XIII–XIV в.). Их изображения мадонны и святых выполнены на золотом фоне, как византийские иконы. Браунинг в 1840 г. посетил Флоренцию и познакомился там с творчеством Филиппо Липпи и фра Беато Анжелико. Кроме того, здесь аллюзия к прерафаэлитам, которые приняли за основу своей живописи именно творчество художников кватроченто.
83
«… на фреске у Корреджо…» – Здесь речь идёт о знаменитой фреске «Вознесение девы Марии» (росписьплафона) соборав Парме, которую начал в 1524 г. знаменитый итальянский художник-маньерист Корреджо (Антонио Аллегри; около 1489–1534). Художник умер, не успев завершить работу. Корреджо впервые показал многочисленные группы людей не как искусное соединение отдельных фигур, а как живописную массу.
Милый друг, подарок той [86] ,Кто пролил свой дух святойСквозь твою природу,Я тебя благословлю,По головке потреплюСлавную породу!Словно женщин пряди, внизШёлк ушей твоих провисОбрамленьем ровнымНа серебряную грудь,Засверкавшую, как ртуть,В теле чистокровном.Ты коричневый, покаНе зацепит луч слегкаСей окрас унылый,Залоснится, заискритБлеском золота твой видС небывалой силой.Под моей рукой тотчасБлеск пугливых карих глазВспыхнет, возрастая.Ты подпрыгнешь, непосед,Словно сделала курбетЛошадь строевая.Прыг! Твой хвост блестит, широк,Прыг! Сияет шёрстка ногС бахромой атласной.Прыг! И кисточки ушей,Брызнув золотом огней,Вниз летят прекрасно.Мой игривый, нежный друг,Я хвалить не брошу вдругОблик твой редчайший.Много есть собак других,Так же уши виснут их,Тот блеск ярчайший.Только ты, мой милый пёс,У кровати как прирос,День и ночь сонливый,Вечно в комнате, где мракНе разгонит свет никак,Грустный и тоскливый.Розы, что собрали мы,Все завяли среди тьмыБез ветров и солнца.Только знает пёс давно,Если стало вдруг темно —Свет Любви в оконце.Псы другие по росеГонят зайцев сразу всеЧерез буераки;Ну а пёсик мой ползёт,Вялый, спящий круглый год,Жизнь его во мраке.Предан, весел, как артист,Пёс иной под звонкий свистПрыг через ограду;Мой же – рядом целый день,Уж ему и лаять лень,Вздох – его отрада.Если на уши емуУпадёт слеза во тьму,Иль звучит стенанье;Станет прыгать он потом,Лаять и вилять хвостом,В чутком ожиданье.И он рад наверняка,Если тонкая рукаГрудь ему погладит;Поднимая чёрный нос,На ладонь мне этот пёсМордочку приладит.А когда знакомый звук —Голос мой – раздастся вдруг:«Спящий мой калачик,Выйди!» – просьба у дверей —Он ко мне бежит скорей,Прыгает, как мячик.Потому мне этот пёсНегу с радостью принёс,Он мне мил сердечно;Я его благословлю,И, конечно, полюблюПотому навечно.Ведь меня он любит так:Лучше, чем весь род собакЖенщину с мужчиной;И ему верну я вновьМного большую любовьПо сравненью с псиной.Пёсик мой, будь счастлив, жив,Ты в ошейнике – красив,Сливки пьёшь, жирея!И хвостом виляешь вслед,Руки нежно, много летГладят твою шею.На подушке пуховой,В шёлк укрытый с головой,Спишь ты к счастью близко!Мух не слышишь ты полёт,И никто не разобьётГолубую миску.Убегут от нас коты,Не почуешь запах тыОт одеколона;Здесь орехов – полон дом,А печенье с миндалём —Главность рациона.Разве я, дружок, смеюсь?Ведь меня терзает грусть,Что тебе всё тяжко.Свой порыв умерю я,Радость хоть мала твоя,Ты любим, бедняжка.Пусть же Неба благодатьБудет счастьем воздаватьВсю твою природу;Я хвалу тебе пою,И в ответ люблю твоюВерную породу!
84
Элизабет Барретт Браунинг (Elizabeth Barrett Browning) родилась 6 марта в Коксхоу-Холле, Дарем. Она была самой старшей из 12-ти детей семьи, которая заработала своё состояние на ямайских сахарных плантациях. Элизабет получила домашнее образование, рано начала читать и писать, увлекалась Шекспиром. В 14 лет Элизабет заболела, что потребовало от неё приема морфина на всю оставшуюся жизнь, а в следующем году перенесла травму позвоночника. Несмотря на все эти проблемы со здоровьем, в 1826 г. вышел первый сборник юной поэтессы «Опыт о разуме и другие стихотворения».
Вскоре дела отца Элизабет ухудшились, и семья переехала в Лондон. В 1830-1840-х годах Элизабет Баррет издала ещё два сборника стихов. Её поэзия привлекла внимание к тому времени известного и авторитетного поэта Роберта Браунинга. Браунинг написал письмо Элизабет, и в течение последующих 20 месяцев они обменялись почти шестьюстами письмами. 12 сентября 1846 г. Элизабет и Роберт тайно обвенчались (отец Барретт был против их брака) и вскоре уехали в Италию. В 1849 г. во Флоренции у супругов родился сын Роберт. Год спустя Элизабет выпустила в свет свой знаменитый сборник «Сонеты, с португальского», состоящий из 44 сонетов, которые писались тайно во время любовной переписки будущих супругов. Элизабет Баррет Браунинг умерла во Флоренции 29 июня 1861 г. в возрасте 55 лет, будучи одним из самых любимых поэтов романтического движения в викторианской Англии.
85
Флэш – так звали кокер-спаниеля, принадлежавшего Элизабет Барретт Браунинг.
86
Эта собака была подарком мисс Митфорд, подруги Элизабет и Роберта Браунингов.
Из сборника «Сонеты с португальского» (1850)
Сонет 43
Как я тебя люблю? Даю ответ.До глубины души, её высот,Когда она, вознёсшись, познаётКрай Бытия и Благости расцвет.Люблю тебя, как ежедневный светСвечи и солнца для простых забот,Открыто – мы сторонники свобод,И чисто – в Похвале мы видим вред.Люблю тебя со страстью, что горитВ молитвах детства и в былых скорбях.Люблю любовью, чей растает видС последними святыми; вся в слезах,Люблю с улыбкой; коль Господь решит,Влюблюсь в тебя сильней, лишь стану – прах.
Из сборника «Стихотворения» (1850)
Любовь
Мы жить не можем, просто исключаяВсе колебанья (осознав иль нет)Среди привычных жизненных сует:Когда, себя достоинством венчая,Полны мольбы, иль часто подчиняяСебя судьбе, мы жизни пышный цветВкушаем, глубже дышим, где рассветИ море, наши годы пополняя.Но коль душа осознанно спешитК другой душе, лишь видя в том главенство,Их чувств созвучье, совестливый видЛюбовь рождают: жизни совершенствоС достигнутою целью – как магнит,Что полюса включает в круг блаженства.
Беги, ручей, стремись волнойВ мир моря бесконечный:Тебе, родной, не быть со мной,Навечно, так навечно.Беги в лугах, в тиши леснойРекою быстротечной;Но там, родной, ты не со мной,Навечно, так навечно.Вздохнёт ольха здесь в час ночной,Осина вздрогнет встречно;С тобой, родной, припчела весной,Навечно, так навечно.Сто солнц тебя осветят в зной,Сто лун – дорогой млечной;Но ты, родной, уж не со мной,Навечно, так навечно.
87
Альфред Теннисон (Alfred Tennyson) – самый известный поэт «викторианской» Англии и самый глубокий представитель идей и ценностей этой эпохи. Он был одним из 12-ти детей довольно образованного линкоширского священника. Ещё учась в грамматической школе, Теннисон начал писать стихи, а в университете издал первый сборник своих несколько сентиментальных стихотворений. В 1831 г. умер отец Альфреда, и молодой Теннисон, не успев закончить учёбу, стал главой своей многочисленной семьи и ответственным за её благосостояние. В 1833 г. он выпустил в свет второй сборник стихотворений, среди которых была знаменитая баллада «Леди из Шалота».
В течение некоторого времени семья Теннисонов жила в приходском доме отца, но потом переехала в Эссекс, и её материальное положение ухудшилось. Наконец в 1842 г. Теннисон издал новый стихотворный сборник и стал приобретать популярность как поэт. Именно тогда появились его исторические и философские поэмы, такие как «Замок Локсли», «Одиссей», «Смерть Артура» и другие. Он получил правительственную пенсию в 200 фунтов, а в 1850 г. был избран поэтом-лауреатом после смерти Вордсворта. В то же году Теннисон издал свою знаменитую поэму «In Memoriam А.Н.Н.» (1850). Укрепив своё финансовое положение, он смог жениться на Эмилии Селлвуд, за которой ухаживал с 1836 г. У них родились два сына: Хэллем и Лайонел.
Как поэт-лауреат Теннисон сочинял хвалебные оды правящей династии. С 1859 г. он начал сочинять цикл эпических поэм о славе и крушении короля Артура – «Королевские идиллии» (1859–1885). Королева Виктория благоволила к поэту, и в 1884 г. Теннисон получил титул барона, впервые среди литераторов заняв место в Палате лордов, как поэт, признанный всеми за мастерство, глубину мысли и превосходное использование языка чувств. В конце жизни Теннисон обратился от христианской веры к «агностицизму и пантеизму». Продолжая писать и в восемьдесят лет, Теннисон умер 6 октября 1892 г. в возрасте 83-х лет и был похоронен в Вестминстерском Аббатстве.
88
Это стихотворение было посвящено ручью в Сомерсби, описанному в «Оде памяти» и часто упоминаемому в поэме Теннисона «In Memoriam». Возможно, оно могло быть написано в 1837 г., когда Теннисон покинул Сомерсби.
По обе стороны рекиЯчмень и рожь растут, крепки,Поднявши к небу колоски;Дороги там бегут, узки,До башен Камелота [90] ;И ходят люди, там и тут,Смотря, как лилии цветутСредь зеленеющих запрудВкруг острова Шалота.Бледнеют ивы средь осин,Печальный ветерок с вершинДрожит на волнах у быстрин,Река, где остров лишь один,Течёт до Камелота.Четыре, с башнями, стеныНа мир цветов глядят, мрачны,Нашла приют средь тишиныЗдесь Леди из Шалота.Торговли ради, в ивняке,Тянули баржи по рекеКоняги; лодка вдалекеС атласным гротом, налегке,Плыла до Камелота.Кто взмах руки её узрел?В окне стоящей рассмотрел?Иль знает вся страна уделТой Леди из Шалота?Жнецы с окрестных деревень,Срезая остистый ячмень,Внимают песне целый день,Что эхом будоражит сеньВсех башен Камелота.И жнец усталый, при лунеСнопы взметнувший на стерне,Услышав, шепчет в тишине:«То фея из Шалота».
Часть II
И день, и ночь она весь годУзор магический плетёт.Ей нашептали тьму невзгод,Коль бросив ткать, смотреть начнётНа башни Камелота;Неведом смысл проклятья ей,Она в трудах уж много дней,Нет у неё забот важней,У Леди из Шалота.Пред нею зеркало давноВисит [91] – его прозрачно дно,Где тени зреть ей суждено:Большой дороги полотноДо башен Камелота,Речные омуты вдали,Крестьян угрюмых у земли,Накидки красные, в чём шлиТорговки из Шалота.Порой девиц весёлый ряд,На муле пухленький аббат,Пастух – кудрявый парень-хват,Иль паж – малиновый наряд —Идут у Камелота:Бывает, в зеркала просветПодъедет рыцарей квартет —Идальго преданного нетУ Леди из Шалота.И всё ж плести увлеченаТе виды в зеркале она,Когда ночная тишинаЗвучаньем похорон полна,Огнями Камелота;Или когда сидят веснойМолодожёны под луной;«Я стала от теней больной,Я, Леди из Шалота».
Часть III
На выстрел лука, в свете дня,Среди вязанок ячменяСкакал он, подхлестнув коня;Искрилась медная броняНа икрах Ланселота [92] .Как рыцарь Красного Креста [93]Он выбрал Даму неспроста,Чьё имя – часть его щита —Сияло у Шалота.Сверкала геммами узда [94] ,Как звёзд блестящих череда,Что красят Млечный Путь всегда;Звенели бубенцы, когдаОн мчал до Камелота.С гербами перевязь, у ногВисел серебряный рожок,Броня, когда скакал седок,Звенела близ Шалота.В безоблачной лазури днёмСедло блестело янтарём,Пылали шлем, перо на нёмОдним сверкающим огнёмДо башен Камелота.Так часто сквозь ночной простор,Покинув звёзд ярчайший хор,Летел хвостатый метеорНад зеленью Шалота.Сверкал и рыцарь, как литой,И конь – подковами, гнедой;Под шлемом – локон завитой;Наш витязь вьющейся тропойСкакал до Камелота.Когда же отмели достиг,То вспышкой в зеркале возник,Звенели над рекой в тот мигНапевы Ланселота.Она плести уж не могла,Она по комнате прошла,Глядит на лилии, смела,На шлем и блеск его седла,На башни Камелота.И со станка упала ткань,И зеркала разбилась грань,Вскричала: «То проклятья длань!» —Затворница Шалота.
Часть IV
Нависла с запада гроза,Опали жёлтые леса,Ручей был ясен, как слеза,Дождём пролились небесаНа башни Камелота.Она спустилась вниз, к реке,Нашла там лодку в ивняке,Вкруг носа пишет на доске:«Я – Леди из Шалота».И, наклонившись над рекой,Как бы уловкой ведовскойСвой путь узрела роковой,Смотря с безжизненной тоскойНа стены Камелота.А стало лишь кругом темно,Сняв цепь, она легла на дно,Поток широкий нёс вольноЗатворницу Шалота.И развевался у бортовЕё белеющий покров —Летели листья с ивняков;Она плыла на ночи зов,К воротам Камелота.А после нос её челнаК полям направила волна,Где песнь последняя слышнаЗатворницы Шалота.То тихо петь она могла,То громко, скорбно весела,Пока в ней кровь не замерла,И не покрыла очи мгла,Скрыв башни Камелота.И прежде чем ей на волнахЯвился первый дом впотьмах,Скончалась с песней на устахЗатворница Шалота.Под башней, около аллей,У стен садов и галерей,Плыл мимо зданий и церквейХолодный труп среди огней,В тиши у Камелота.Придя к причалу: шевалье,Сеньоры с дамами в шитье,Купцы – прочли все на ладье:«Я – Леди из Шалота».Но кто ж она? Из мест каких?И в освещенном замке стихВесёлый королевский стих;Крестились все от бед лихих,Все воины Камелота.Решился Ланселот сказать:«Её была прекрасна стать,Господь, даруй же благодатьЕй, Леди из Шалота».
89
Леди из Шалота – Название своего стихотворения Теннисон взял из произведения La Donna di Scalotta XIII в. из сборника Cento Novelle Antiche (Сто древних новелл). Но прообразом этой героини является дева Элейна из Астолата, которая умерла от печальной любви к рыцарю Ланселоту в романе Томаса Мэлори «Смерть Артура».
90
Камелот – Столица королевства Артура, ныне ассоциируется с Тинтагелом или Камефордом в Корнуолле.
91
Пред нею зеркало давно //Висит… – Ткачи часто использовали зеркала, размещая их за гобеленами во время их создания. Это позволяло мастерам оценить результат от своей работы.
92
Ланселот – один из рыцарей Круглого стола, вступивший в незаконную связь с королевой Гвиневрой, супругой короля Артура. Согласно легенде, Ланселот стремился разорвать союз рыцарей Круглого стола и разрушить королевство Артура.
93
«…рыцарь Красного Креста…» – Аллюзия к поэме Эдмунда Спенсера «Королева фей» (3.2), в которой этот рыцарь был символом тюдоровской монархии.
94
«Сверкала геммами узда…» – Образ Ланселота создан на основе образа рыцаря в «Королеве фей» (1.7.29).
Из сборника «Стихотворения Альфреда Теннисона» (1851)
Орёл
Он сжал утёс в стальных когтях,Застыв в лазурных небесахПод солнцем на глухих камнях.Внизу морщинит грозный вал;Но бросив гордый взор со скал,Он вниз, как молния, упал.
Мэтью Арнольд (Matthew Arnold), поэт и критик, родился в Лэлеме на Темзе, будучи старшим сыном Томаса Арнольда, историка и директора школы г. Регби, и его жены Мэри Арнольд. Мэтью получил образование сначала в школе Винчестера, а затем в 1841 г. поступил в Баллиол-колледж, Оксфорд. В 1844 г. после получения магистерской степени в Оксфорде, Мэтью возвратился в Регби как учитель классической филологии. В 1847 г. он стал частным секретарем у лорда Лэндсдауна, который в 1851 г. предоставил Арнольду должность инспектора школ, должность инспектора школ, поглощавшую почти до конца его жизни большую часть времени и энергии Мэтью. Этот стабильный доход позволил ему жениться на Фрэнсис Люси Уайтмэн, дочери судьи Королевской скамьи.
Первый сборник поэзии Арнольда «Бродячий кутила и другие стихотворения» (1849) не принёс ему известность, но сборники «Эмпедокл на Этне» (1852), «Стихотворения» (1853) и последующие – создали ему репутацию отменного поэта. В 1857 г. Арнольду предложили должность профессора поэзии в Оксфорде, и он стал первым профессором, который читал лекции на английском, а не на латыни. В 1860-х годах Арнольд почти полностью поворачивается от литературы к социальным и теологическим проблемам. Он написал тогда большую часть своих самых известных критических работ. В работе «Исследование Поэзии» (1880) Арнольд призвал к созданию новой эпической поэзии: поэзии, которая обратилась бы к моральным потребностям его читателей, чтобы «оживить и облагородить их». Аргументы Арнольда о возобновленной религиозной вере и принятия классической эстетики и нравов получили широкий отклик среди викторианской интеллигенции. Мэтью Арнольд умер в Ливерпуле 15 апреля 1888 г.
Из сборника «Стихотворения Мэтью Арнольда: новое издание» (1853)
Бросал на могилу розы,Но веточку тиса – нет!Её не разбудят грозы,Ах, мне бы не видеть свет!Весельем она питала,Дарила улыбки, смех,Но сердце её устало,Она лежит без помех.Как долго она крутиласьВ сумятице звуков, тепла.К покою она стремилась,И ныне покой обрела.Дух её в тесной могиле,Дрожащий, уже не дышал.Наследство ему вручили —Смерти обширнейший зал.
96
Да упокойся… (лат.).
Сильное желание
Приди ко мне во снах, потомЯ буду рад и весел днём!Ночь значит больше для меня,Чем безысходность жажды дня.Приди, как делал раз пятьсот,Посланник блещущих высот,Свой новый мир с улыбкой встреть,Дабы с добром на всех смотреть.Пусть не являлся ты как есть,Приди, оправь мне в грёзах весть,Лобзай мне лоб, чеши мне прядь,Спроси, зачем мне так страдать?Приди ко мне во снах, потомЯ буду рад и весел днём!Ночь значит больше для меня,Чем безысходность жажды дня.