Чтение онлайн

питающей Россію Большая часть русских про-

дуктов такого свойства, что они могут найти сбыта только в Англіи, либо по милости (sous le bon plaisir) Англичан. Подобное-л;е сближеніе между Россіею и Австріей существует на Висле и Дунае, служащих проводниками русской торговли на материй Европы. Напротив того, Франція связана с Россіей только побочными выгодами: такой союз ненадежен, опасеи для нас и может принести пользу одной лишь Россійской Имперіи“. В заключеніи сказано, что „выгоды наполеоновой династіи требуют неразрывнаго присоединенія Испаиіи, ослабленія Австріи и иринятія всевозможных мер (tous les moyens directs ou indirects) к тому, чтобы предупредить распространено Россіи и отодвинуть ея границы за Черное море*‘ (?) (2).

Вслед за тем, по желапію Наполеона, получить болес обстоятельным соображеніл на счст обеих Галицій и Русской Польши, был представлен ему другой мемуар. Доверіе, коим пользовался у Наполеона составитель мемуара Дюрок, не позволяет сомневаться, что в поданном им мненіи были изложены собственный идеи Императора Французовъ.

Упомянув о Тильзитском трактате и о конвенціи, заключенной в Эрфурте, Дюрок говорить, что все последствія сих договоров послужили в пользу Россіи, которая немедленно нріобрела Финляндію. „За тем — по словам его — петербургскій кабинета получил еще важнеишую выгоду — располагать средствами всего того, что осталось от Монархіи Великаго Фридриха. Недавнее путешествіе

Короля и Королевы Прусских и Петербург, пріем там им сделанный, политическія связи, во имя благодарности и дружбы, все это довершило зависимость Пруссіи от Россіи. Император Александру в Эрфурте, достигнув удаленія от своей границы французских войск, занимавших нрусскія области, получил возмолшость усилить армію действующую против Оттоманской Порты. Он господствует в Сербіи, не нослав туда ни одного человека.... Уже северная часть Турціи под властью РуссіШХ (sous le canon des Russes); Греція ПОДЧИнена их политике и связана с ними единством веры; владычество Французов в Далмаціи ненаделгно; еще шаг, и—Италія в опасности. Росеійскій колосс подвигается к югу, грозя исторгнуть у Фраиціи господство на Средиземном море, столь важное для ея величія, столь необходимое для благосостоянія южных областей ея; в случае потери его, оно может быть возвращено только кровавою встречею французских легіонов с опасными союзниками, на равнииах Адріанополя.

„И все это пріобрела Россія в Эрфурте ценою согласія на возстановленіе порядка в Испаніи и сомнительным разрывом Русских с венским дворомъ.....

....„В настоящее время, петербургскій и лондонскій дворы, с одинаковою злобою, возбуждают Австрію против Фрапціи. Но один из них действует открыто, дает субсидіи и вызывает явное вооруженіе, чтобы сделать диверсію в пользу Испанце в. Другой таить свои замыслы, и зная, что Австрія рано или поздно будет увлечена в войну, медлить, в надежде, что с наступленіем глубокой осени, болезни, труды, лишенія, измены и пагубный климат уничтожать '200 тысяч Французовъ в Иснаніи. Одни люди сменяются другими ; но система остается одна и таже. Осноішая идея этой системы заключается в том, что Россія пользуется ошибками и ослабленіем всех прочих держав для нашествій на Польшу, Швецію, Оттоманскую Порту и для господства в Германіи. Как выгоды Франціи противоположны такой системе, то петербургски! кабинет принимает живое участіе в судьбе Пруссіи и сохраняет неразрывныя связи с Австріею и Англіей.... И воть почему существованіе Польши столь важно и даже необходимо для преобладанія Франціи и для безопасности Европы (!). Постыдное равнодушіе, с коим дозволили мы раздробить эту храбрую націю, повело к паденію выродившейся династіи (d'une dynastie deg'ener'ee). Император Нанолеон рядом дивных подвигов исиравил эту важную ошибку прошлаго столетія. Он довершить свое твореніе и передаст его своим преемниками Но это наследіе упрочится на незыблемых основах только тогда, когда Бурбоны не будут иметь пристанища в Европе. когда австрійскій дом потеряет все свои владенія в Германіи. и когда Россія лишится всякаго политическая вліянія на страны, лежащія но сю сторону Двины и Днепра....

„Никто не дерзнет начертать плана действій для величайшаго из полководцев, но не подвержено сомненію. что основаніем европейской политики должны быть разрушеніе Австріи и ослабленіе Россіи.... Когда Австрія будет подавлена, петербургскій двор приметь правила сообразныя с своим положепіем и ограничится такою долею вліянія и владычества, какую найдет приличным предоставить ему Император Французов".

Представляя Императору Александру копію этого мемуара. князь Куракин писалъ:

.... „Словом сказать, все. что сказано здесь, на счет средств к расширенію и унроченію могущества Фрапціи, доказывает лучше, нежели самыя убедительныя разсужденія, как опасно было-бы для Россіи допустить паденіе авсгріііскаго дома“... (3).

Наполеоп, победив австрійскую армію на полях Ваграма и при Цнайме. и открыв переговоры о мире, пригласил Императора Александра принять в них участіе: Иаполеон желал, ведя негоціацію совокупно с Россіей, побудить тем Австрійцев к большей уступчивости, и в случае возобновленія войны, пользоваться р+.шительным содействіем нашего правительства. Но Император Александр, разгадав виды своего союзника, известил его, что, предоставляя ему вполне соблюдете выгод Россіи, не считает нужным иметь собственнаго уполномоченнаго на совещаніях о мире с Австріею. Иаполеон, озлобленный против Россіи слабым содействіем ему наших войск в войне с Австріей, выказывал свое недоброжелательство к Императору Александру, нарушив многократно данныя в Тильзите и Эрфурте обещанія — не увеличивать герцогства варшавского. Уступка нашему правительству тарнопольской области могла иметь важность только в таком случае, еслибы Россія получила Броды, где производилась довольно значительная торговля с Турціей. Самое достоинство Россіи было оскорблено тем, что в Шёнбрунском трактате не было упомянуто о ней на-равне с Франціей, а сказано только вскользь о возобновлены нами дру;кественных связей с австрійским правительством. Иаполеон, с своей стороны, был недоволен 3-ею статьею Фридрихсгамскаго трак-тага, на осіюваніи которой Россія обещала содействовать всякому измененію континентальной системы в пользу ІИвеціи(4).

Мы уже имели случай видеть, что Император Александр, не смотря на невыгодный последствія Тильзитскаго мира—стесненіе заграничной русской торговли и упадок курса наших государственных бумаг, избегал разрыва с Нанолеоном. По заключеніи Шёнбрунскаго трактата, Александр ограничился требованіем, чтобы Император Французов (формально обязался в том, что Польша никогда не будет возстановлена. В таком смысле составленная конвенція была подписана французским послом в Петербурге Коленкуром, 24 декабря 1809 года (5 генваря 1810 года) и получена в Париже в половине (в конце) генваря. Нанолеон и его министр иностранных дел Шампаньи долго не давали ответа на предложеніе русскаго правительства—утвердить эту конвенцію, отмалчивались; наконец, уже через четыре месяца, 4 іюня и. ст. Коленкур получил из Парижа проект другой конвенціи, на основаніи которой Наполеон обязывался: „никогда не способствовать никакому предиріятію, клонящемуся к возстановленію Полыни". Ме;кду тем, последовало важное событіе: Наполеон, лишась надежды вступить в родственный союз с россійским царствующим домом, соединился браком с дочерыо Императора Франца. Император Александр, выведенный из затруднительная положенія, в которое он был ноставлен сватовством Наполеона, противным его Августейшей родительнице и любимой сестре, изъявил свое совершенное удовольствіе князю Куракину, который, несмотря на мучительные припадки подагры, присутствовал' в церкви при брачном торжестве

Императора Французов; тогда-асе был послан в Париж, для прннесенія Наполеону поздравленія, от имени нашего Государя, один из главных русских сановников, министр внутренних дел, брат русскаго посла в Паршке, князь Алексей Борисович Куракин. Нанолеон, с своей стороны, уверял нашего Государя, что фамильная связь с домом Габсбургов нисколько не изменит дружественных отношеній Франціи к Россіи. Но все поступки его обнаруживали недоброжелательство к Императору Александру. Отказ в ратификаціи акта заключеннаго Коленкуром заставвлял нас подозревать Наполеона в намереніи способствовать, если не прямо, то косвенно, возстановленію Польши, и тем паче, что он требовал от нашего Государя формальная отказа на будущее время от присоединенія нрочих польских областей к Россіи. Французское правительство безпрестанно делало мелочныя придирки к агентам русских миссій : все э'го возбуждало взаимныя недоразуменія и подавало нам повод недоверять Франціи. Князь Куракин, человек миролюбивый и сговорчивый, не переставал однакоже остерегать нас на счет враждебных замыслов Наполеона. „Я вовсе не желал-бы видеть разрыв союза, подававшаго нам основательный надежды — нисал он графу Румянцову. — Но военные успехи Французов, ослабленіе Австріи и родственная с нею связь, все эти обстоятельства значительно понизили цену нашего союза. Теперь уже не Рейн. а Висла—граница Франціи. Туда должны быть направлены все наши оборонительныя средства. Не осталась-ли Россія единственною из всех держав европейская материка, сохранившею и свою территорію, и свои силы ? Развивая их и заставя страшиться себя, мы уснеем более, нежели угожденіями, снискать иріязнь Франціи.... Будем ея друзьями, но не допустим обмануть себя" (Je r'esume* donc — soyons ses amis suns ^etre sa dupe) (’).

Ыанолеонь, с своей стороны, также недоверял нашему правительству и неусыпно следил за всем касавшимся к Россіи. Но его гіриказанію, министр Шампаньи писал к Куракину, будтобы в Вене образовалось сборище из Русских и иностранцев состоявших в русской службе, объявляющих себя друзьями Англіи. заклятых врагов спокойствія и мира Европы. В числе этого сборища, по словам Шампаньи, был прежній посол Россіи в Вене, граф Разумовскій ((і).

В таких обстоятельствах, каждый случай, каждое событіе, подавали повод к недоразуменіям между с.
– петербургским и тюильриским дворами. Когда, после внезапной кончины принца августенбургскаго Карла Августа, шло дело об избраніи, на место его, наследника шведскаго престола, Король, любившій покойнаго принца, хотел назначить его брата; Наполеон. преобладавшій над ослабленною, безпомощною Швеціей, предложил избрать Короля Датскаго, по всей вероятности, желая образовать сильное Скандинавское государство на границе Россіи. Иоручик барон Мёрнер, посланный в Париж с дупликатом депеши, в коей было изъявлено желаніе Короля Шведскаго— иметь наследником принца августенбургскаго. давно уже питал убежденіе, что для Швеціи было выгоднее вручить корону кому-либо из славных сподвижников Наполеона, французских маршалов. Эта идея молодаго поручика осуществилась, благодаря стеченію многих обстоятельств. Бернадот, со времени действій его корпуса в северной Гер-маніи, пріобрел общее расположеніе Шиедоп ласковым обхожденіем с пленнымн шведскими офицерам. Во Франціи-же считали его реснубликанцем, не поддававшимся ни искательствам, ни угрозам Наполеона, который действительно не любил его. При всей незначительности своего общественпаго положенія, Мёрнер имел в Парилге и Стокгольме вліятельных знакомых, облегчивших успех задуманнаго им предпріятія. Многіе из членов шведскаго сейма, подавая голос в пользу Берна дота, мнили угодить могущественному Императору Французов, который, напротив того, согласился на возвышеніе маршала только для того, чтобы удалить его от себя, и не настаивал на избраніи Короля Датскаго, остерегаясь возбудить против себя подозренія Императора Александра (7). Напротив того, у нас, недоверяя Наполеону, полагали, что колебаніе его, согласиться на принятіе Бернадотом шведскаго наследства, было притворно (8).

Наполеон, окончив со славою войну с Австріею и породнившись с древнею динаетіей Габсбургов, не находил пределов своим властолюбивым замыслам. По возвращеніи в 1810 году из нутешествія в Голландію, он сказал: „Чрез нять лет я буду владеть светом.... Остается только Россія, но я подавлю ее.... Париж распространится до Сен-Клу.... Я строю ежегодно по пятнадцати кораблей; как только у меня их будет полтораста, я буду господствовать и на море“. (Dans cinq ans je serai le ma^itre du monde; il ne reste que la

Russie, mais je l’'ecraserai Paris viendra jusqu’`a St.

Cloud. Je b^atis quinze vaisseaux par an; je n’en mettrai pas un `a la mer jusqu’`a ce que j’en aie cent cinquante; j’y serai le maitre conunc sur la terre) (!'). „Еще три года и я буду владыкою света“ (encore trois ans et je serai le ma^itre de l’Univers) сказал ОН тогда-же графу Вреде (ю). Не смотря на предостереженія Судьбы — потерю сраженія при Асперне и геройскую борьбу с Французами Испанцев и Тирольцев, Иаполеон, ослепленный лестыо, считал себя выше человечества(п). Одаренный способностью быстраго соображенія, он весьма часто не обсуживал ваяшейших предметов с надлежащею внимательностью; его воображеніе, увлекаясь за пределы возможного, вводило в ошибки его обширный разум, а холодные, себялюбивые разечеты ума нередко заглушали голос сердца и не дозволяли развиться в нем порывам великодушія и добродетели. Не доверяя вполне никому, и даа;е друзьям своим, презирая людей вообще, не веря в добро, он искал одной славы и не заботился ни о выборе средств к ея достиженію, ни о гибельных последствіях своих успехов. Никто не отрицал в нем геніяльности, но напрасно льстецы называли его Великим, потому что в основаніи истиннаго величія должны лежать дела добра, а не безплодные подвиги. В 1Ы0 году, когда могущество его достигало высшей степени, все преклонялось пред ним в боязливом молчаніи. На его больших выходах, где собирались Короли, принцы, высшіе сановники, военные люди и знаменитые ученые, господствовала гробовая тишина. Каждое слово его, жадно ловимое и быстро передаваемое иностранными агентами во все страны Европы, возбуждало толки, надежды, опасенія. Иаполеон, но придворных выходах, в мундире со звездою Почетного Легіоно, со шляпою под мышкою, порывисто переходил от одного лицо к другому, то доря приветом, то оледеняя явным презреніем. Его взоръ.