Чтение онлайн

Между тем неблагонріятный для Французов ход дел на Пиренейском полуострове заставил'!. Наполеона выказать расположеніе к миру с Россіей и отправить генерала Лористона в Петербурге», на место Коленкура, котораго он давно уже был намерен отозвать за то, что, по словам Наполеона, он „сделался Русским." Действительною-же причиною неудовольствія Наполеона было то, что Коленкур постоянно уверял его в миролюбіи русскаго правительства, чему он не хотел верить, уже решась вести войну с Императором Александром. Незадолго перед отозваніем Коленкура, Наполеон приказал написать ему, что „французское правительство никогда не было так наклонно к миру, как в настоящее время, и что армія не будет усилена." Получив эту депешу, Коленкур тотчас сообщил ее лично Императору Александру. Государь, имея неосноримыя доказательства, что Наполеон деятельно готовился к воине, отвечаль на уверенія Коленкура: „это противно всем получен-ным мною сведеніяму господин герцогу но ежели вы скажете мне, что этому верите, то и я изменю свое убежденіе." Такое кроткое воззваніе к честности благороднаго человека победило скрытность дипломата: Колепкур встал, взял свою шляпу, поклонился почтительно Государю и ушел, не сказав ни слова (:і7). В другой разу нолучив из Парижа какую-то депешу, он проговорился одной из своих знакомых: „бывают минуты, когда честный человек желает смерти" (il у a des moments o`u un honn^ete homme voudrait ^etre mort) (38).

В последнее время пребыванія Коленкура при нашем дворе, Император Александру не видя большой надобности скрывать истину, а, может быть, и желая выказать, что его нельзя было застать враснлох, сознался французскому посланнику, что он действительно готовится к войне. „Но я приступил к тому не прежде, сказал Государь, как нолучив верныя сведенія о приведеніи в оборонительное состояніе Данцига, об усиленіи Торна, о довершеніи укрепленій Модлина, об увеличеніи арміи Даву и данцигскаго гарнизона; о ириказаніи данном Полякам и Саксонцам, быть готовыми к выстунленію. Нолучив все эти сведенія, я новелел соорудить укренленія, но не впереди, а позади границ моей Имперіи, на Двине и Днепре: в Риге, Динабурге, Бобруйске, Кіеве, то есть, почти в таком-же разстояніи от Немана, в каком от Парижа — Страсбург. Ежели-бы вашему государю вздумалось укрепить Парижу мог-ли-бы я на то жаловаться? Я не вывел из Финляндіи целых дивизій, а только возвратил в дивизіи, расположенныя в Литве, полки действовавшіе против Шведову — преобразовал гарнизонные баталіоны в линейныя войска, — изменил организацію моихъ депо, усилил гвардію, чтобы сделать ее достойною сравненія с наполеоновою. Наконец —я вывел пять дившій из Турціи; вы сами тому причиною, помешав мне пожать условленные плоды нашего союза, весьма скудные в сравнении с вашими завоеваніями. Словом сказать, я не допущу напасть на себя враснлох. Мои генералы устунают в достоинстве вашим; я не могу равняться с Наполеоном ни в искусстве командовать войсками, ни в опытности, но у меня хороши солдаты, мои подданные мне преданы, и мы все готовы скорее ногибнуть с оружіем в руках, нежели позволить, чтобы с нами поступали как с Голландцами и Гамбургцами. Но, даю вам честное слово, что первый выстрел будет не мой. Я допущу вас перейти через Ыеман. Повторяю вам —я не хочу воины и мой народ не желает ее; но ежели нападут на нас. то постоим за себя" (3!').

Прнбывшій на место Коленкура в Петербурге», У-го мая 18L1 года, геиерал Лористон устунал ему в способностях' по дипломатической части и не уепел пріобресть в такой степени благосклонность Императора Александра. На одном из разводов;., когда Государь заговорил с ним о какой-то эволюціи, он отвечал: „на эти пустяки у нас во Франціи не обращаюсь ни малейшаго вниманія“. На следующем разводе, Государь не сказал ему ни слова (40).

Имнератор Александр не скрыл и от Лористоиа, что в Россіи производились вооруженія, но ирибавил, что единственною их причиною были те, которыми угрожал Наполеон. „Я вовсе не ищу войны и не начну ее, ежели вы меня к тому не принудите — сказал он; даю вам слово, что не поступлю иначе. Американцы имеют достуиъ в мои гавани, потому что я не могу обойтиться совершенно без торговли, и что, по условіям Тильзитскаго договора, я обязан к соблюденію. не берлинскаго и миланскаго декретов, а уставов. руководствующих в сношеніях с неутральными государствами; я держусь этих уставов точнее нежели Франція; что-же касается до нриготовленій моих, то я готов отменить их, если только взаимно условимся прекратить вооруженія". Государь, прощаясь с Коленкуром, просил его довести до сведенія Наполеона всю истину. „Повторите и вы, в свою очередь, все, что от меня слышали — сказал он Лористону. Но вам не поверят, как не верили и вашему предместнику. Скаліут. что я обольстил, обманул вас, и что вы из Француза сделались Русским.“

И Лористон, точно также, как и Коленкур. доносил своему правительству, что Император Александр вовсе не желает войны и ни в каком случае не будет ея зачинщиком. „Я могу видеть и доносить только то, что вижу — писал Лористон. — Я излагаю дело в настоящем виде, и ежели мы не останемся довольны теми уступками, которыя возможны, то будем воевать, потому что сами искали войны и—сколько я имел случай замерить — война эта будет тяжкая*4.

Все эти уверенія не могли поколебать решимости Наполеона, вести войну с Россіею, и только убедили его в том, что Русскіе не станут действовать наступательно, и что он может отложить открытіе действій до следующаго года (41).

Князь Куракин, отвечая на неоднократный вызов герцога Кадорскаго — объявить, какое именно вознагражденіе за Ольденбург желает наше правительство, сообщил новому министру Маре, собственное свое предположеніе — отдать герцогу ольденбургскому часть варшавского герцогства, ирисоединив Эрфурт с округом к Саксоніи (42), но и эта попытка русского посланника не имела никоких последствій.

Неизбежность войны между Россіею и Франціей было очевидна для всей Европы, ожидавшей в томительном безпокойствіи столкновенія великих держав. Иаполеон, желая заранее отклонить от себя упрек в предстоявшей войне и выставить Императора Александра зачинщиком ея, воспользовался к тому случаем и, в день рожденія своего, 8 (15) августа, во время болынаго съезда при тюильриском дворе, обратился к князю Куракину с длинною речыо, преисполненною неудовольствія на наше правительство.

„Вот уже шесть месяцев — сказал он — как мы ведем переговоры, a дело не подвинулось внеред ни но шог; шесть месяцев прошло с тех пор, как я предложил вознаградить герцога ольденбургскаго. Позволяя производить контрабанду в своем владеніи, он нарушал явно свои обязанности ко мне, протектору Рейнскаго союза; я мог-бы, на основаніи стариннаго германскаго нрава, отнять у него владеніе (le mettre au Lan). Стоитъли небольшое герцогство, приносящее полмиліона франков дохода, того, чтобы из-за него ссорились великія державы, находившія столь много выгод в дружественных связях между собою? Нисколько уже раз я просил вапіего Государя, чтобы он сам назначил вознагражденіе зо герцогство гделибо в Германіи; не могу приписать его молчанія ничему, кроме видов на нріобретеніе Данцига, или части герцогства варшавскаго; но я не уступлю ни шага земли принадлежащей владенію, которое обязано мігі; своим существовапіем. Ile смотря н;і net. наши уверенія, Россія стремится овладеть им (elle veut l’engloutir), но я не дам в Польше ничего ничего.

„Я не хочу воевать с вами — продолжал Наполеонъ— но ны сами вызываете меня. К чему ведет иротест, посланный ваш им правительством всем дворам евронейским? Не постигаю вашей политики: Россія воюет с Англіею, воюет с Турціею и враждует с Франціею. Сам Император Александр объявил графу Лористону, что вы готовитесь к войне, и объявил тогда, когда я и не помышлял о разрыве съвами. Находясь в сомненіи, я но неволе должен принять меры предосторожности. Я также ставлю армію на военную ногу; мне ото стоить уже сто милліонов, но я не прекращу своих приготовленій год, два, три, пока не решу с вами всех спорных вонросовъ.

„Вы повредили себе самим, уменьшит, действующую армію в Турціи, и отнявч,. чрез то, у себя возможность заключить выгодный мир с Турками. Ослабит, свою армію пятью дившнями, выведенными из Валахіи, вы не могли не только действовать наступательно, но оборонять даже с успехом' длинную линію по Дунаю от Виддина до Чернаго мо[)я. За чемч, вы очистили Рущук, занятіе котораго. в виде мостоваго укреиленія. и маневрированіе на обеих сторонах реки были единственными средствами к обороне Валахіи? Истинное искусство обороны состоит в уменье переходить к наступленію.

„Повторяю еще. что не хочу ни воевать с вами, ни возстановлять Польшу. Но, в случае войны, если усігЬх будет на моей стороне, то первым еледстніем его будет самобытность Польши.

„Я призвал к оружію конскриптов, усилил полки мои новыми баталіонами. увеличил данцигскій гариизон. В ноябре буду иметь 200 тысяч человек, кроме 80 тысяч посланных на укомплектованіе арміи в Испанію; в будущем году наберу 200 тысяч конскриптов, не считая войск Рейнскаго союза и герцогства варшавскаго; через два года, могу выставить против вас G00 тысячъ.

Вы иадеетесь на союзников напшх где они?

Не на Австрійцев-ли. с которыми вели войну в 1809 году и у коих взяли область при заключеніи мира?... Не на Шведов-ли, у которых отняли Финляндію?... Не на Пруссію-ли. от которой отторгли часть владеній, не смотря на то, что были с нею в союзе? Пора нам кончить наши споры. Император Александр и граф Румяидов будут отвечать пред лицем света за все бедствія, мо-

гущія постигнуть Европу в случае войны Легко

начать войну, но трудно определить, когда и чемъ

она кончится Напишите вашему Императору о

всем, что от меня слышали. Я уверен, что он обсудит. как следует, общее наше дело“ (4;і).

Император Александр. нолучив донесеніе о неожиданной выходке Наполеона, приказал канцлеру написать князю Куракину, что это не охладить дружественных отношеній Россіи к (французскому правительству, который останутся неизменными, но что Государь с удивленіем и ирискорбіем заметил выраженіе нанолеоново: будтобы Он желает пріобресть Данциг, либо другую часть герцогства варшавскаго. Император Александр приказал объявить онределительно, что он нисколько не думает о ирисвоеніи какой-либо части герцогства, и что, не помышляя о распространеніи границ своей Имнеріи, заботится только об ея спокойствіи и благосостояніи. Далее было писано, что последній рекрутскій набор, но 4 человека с 500 душ, имел целыо не увеличеніе арміи, а только пополненіе убыли ея н войнах с Турками и Ilepсіянами и н следствіе повальных болезней. Вместе с тем сообщено об отправленіи обратно в Англію нескольких кораблей ирибывших в Петербург с селитрою, не смотря на то, что мы имели в ней большую нужду (44).